Юлия Амусина – Запрись со мной (страница 3)
– Замечательно, – бросаю, с трудом оставаясь невозмутимой. – Вы чертовски правы. Тогда, исходя из этого замечательного утверждения, ваш Руслан продолжит заниматься своей деятельностью, в которой ему, разумеется, нет равных, а я скромненько посвящу все свое время галерее.
– Кариночка, детка, ты не совсем понимаешь…
– Вы сами сказали, я еще молода. У меня будет много времени, чтобы научиться.
– За это время ты уничтожишь бабушкину галерею, ее детище, которое она взращивала с нуля…
– Не переживайте. За свои провалы я привыкла отвечать сама.
– Не понимаю, почему ты упрямишься! – взрывается тетя Тамара. – Тебе ведь не нужна совсем эта галерея. И бабушку ты не слишком-то любила, Кариночка.
– Не вам об этом судить, – я поднимаюсь.
– Кара, остынь. Никто здесь не желает тебе ничего плохого. Тамара, держи себя в руках, – строгим тоном вставляет мама.
– Прости, Валя, но твоя неразумная дочь собирается загубить дело всей жизни моей матери – ничего удивительного, что меня это цепляет.
– Отстаньте от нее, – вступает папа, порядком уставший от развернувшегося балагана. – Я уверен, что у нее все получится. И мы еще соберемся с вами все вместе вот как сейчас, за одним столом, чтобы отметить успех в делах галереи. Карина молода, но она далеко не глупа и знает, что делает. Чем нападать на девочку, лучше бы подумали, как мы можем ей помочь.
– Спасибо за поддержку, папа. Я постараюсь оправдать твои ожидания.
– Ну, раз здесь никого не интересует мнение семьи… – презрительно цедит тетя Тамара, испепеляя меня гневным взглядом.
– Интересует. Но именно мнение, а не непонятные нападки, – припечатывает папа. – Если мама видела во главе своей галереи Карину, значит, так тому и быть. Не нам с вами оспаривать ее решение.
Не знаю, что бы я делала без его вмешательства. Дражайшие родственнички слово за слово распалялись все сильнее, еще немного, и они бы набросились на меня с бескомпромиссными требованиями немедленно передать галерею в руки Руслану, и мне пришлось бы от них отбиваться, а я не тот человек, который способен достойно и твердо держать удар. Сильной из нас двоих была Лика, меня же с самого детства считали тенью более яркой и подвижной сестры. Прошло так много лет с тех пор, как она пропала бесследно, оставив меня одну, но для семьи я все еще ничего не представляющая из себя глупая девочка, которую легко поставить на место. Я вижу это в их глазах… даже в глазах своей мамы, и это вдруг подстегивает во мне накаляющуюся злость. То, что еще совсем недавно казалось странным и непостижимым, теперь представляется в ином свете. При жизни бабушка не слишком баловала меня своим вниманием и никогда не говорила о том, что любит, но она отдала руководство своей галереей в мои руки – значит, я и буду заниматься этим, и никакие Русланы не сунут в мою деятельность свой любопытный нос. Теперь я буду заниматься галереей и всеми ее делами, вникну в каждый вопрос, досконально изучу всю необходимую информацию, чтобы не упустить мимо внимания ни единой детали.
***
В галерею я попадаю задолго до ее открытия.
Сидя в бабулином кабинете, перебираю многочисленные бумаги, спрятанные в ящичках и разложенные стопками на рабочем столе. Листаю огромный ежедневник в кожаной обложке – горячее сердце всей ее деятельности – содержащий переписанные в него контакты основных партнеров и постоянных участников мероприятий, проходящих в галерее, адреса, стратегически важные замечания, которые необходимо учесть в дальнейшей работе. Глядя на каллиграфически идеальный почерк бабушки, я не могу сдержать улыбки, вспоминая ее сидящей в этом самом кресле с авторучкой между пальцев. Я не раз бывала в ее кабинете, но и подумать не могла, что однажды это место достанется мне, и уже я буду сидеть в кресле руководителя и размышлять о будущем галереи. Как и остальные родственники, я была уверена, что на смену бабуле рано или поздно заступит Руслан.
Но неожиданно для всех Антонина Матвеевна сделала ход конем.
Надеюсь, это не секундная блажь, и бабуля на самом деле отдавала себе отчет в таком решении…
На дне одного из ящичков, под многочисленными бумагами я нахожу обычную распечатанную фотографию без рамки, вытаскиваю, чтобы взглянуть ближе, и чувствую резкий и очень болезненный укол в сердце. Надо же… Я и Лика. Похожие, как две капли воды, из-за мокрых волос у нас даже прически одинаковые.
День, когда было сделано это фото, живо всплывает в моей памяти. Мы с сестрой плавали наперегонки, рассекая спокойную гладь реки размашистыми движениями рук, а папа воодушевленно бегал по берегу с камерой, фотографируя нас во всевозможных ракурсах. Большая часть отснятого им материала ни на что не годилась…
То, что одна из сделанных им тогда фотографий, на которой мы с сестрой стоим на берегу с практически одинаковыми улыбками, хранится в бабулином столе, кажется мне весьма странным. Хотя, конечно, это можно объяснить. Бабушка любила Лику, впрочем, все в нашей семье любили ее, потому что она была…
Помедлив, я убираю фото в самый верхний ящик.
К тому моменту, как на работу приходит Элеонора Евгеньевна, я успеваю наметить для себя круг первостепенных вопросов, которые должна ей задать. Потом мы прогуливаемся по пустым залам, и она обстоятельно рассказывает мне о коллекции, о дружественных галерее художниках, о том, как происходит взаимодействие между нашими партнерами и покупателями. О бабушке, которая всегда старалась быть в курсе любых событий из мира искусства, посещая многочисленные выставки, лекции и прочие значимые мероприятия, благодаря чему ей удавалось постоянно расширять круг знакомств вокруг галереи и привлекать к ней больше внимания. Здесь же, в зале, мы с коллективом бегло обсуждаем возможность проведения выставки для художников, которые еще не успели или не смогли заявить о себе.
После обеда звонит Полинка.
– Ну что, подруга, как дела?
– Вливаюсь в работу, – отвечаю коротко, листая бабулин ежедневник. – Как раз думаю над идеей провести новую коллективную выставку с максимальным освещением мероприятия в местных источниках…
– Кстати об этом. Я тебе сбросила несколько ссылок на творческие страницы наших городских художников, по-моему, у них довольно интересный стиль. Не исключено, что вы с ними уже ведете работу, но ты взгляни все равно, вдруг что-то будет полезным.
– Обязательно. Спасибо, Май.
– Особенно обрати внимание на работы некоего Артёма Виленского, он пишет картины акварелью… но просто потрясающе, – добавляет подруга, и я задумчиво морщу лоб, вспоминая:
– Виленский… – начинаю быстрее листать ежедневник. – Нет, не помню…
– Парень – талант, точно тебе говорю. Бриллиант без огранки. С некоторой долей известности среди блогеров… но нераскрученный, имей в виду.
– Это не страшно.
– Вообще-то, и не совсем хорошо, – замечает Майка. – Раскрученный профиль делает отличную рекламу. Но таких я тебе тоже побросала в личку, посмотришь потом. Думаю, если ваша галерея предложит ребятам участие в выставке, они не откажутся. Современным молодым художникам очень трудно заявить о себе так, чтобы их услышали и увидели, а выставка – это круто, это неплохая ступень к продвижению, кроме того, можно потом упоминать о ней при случае и тем самым поднимать себе вес.
Я смеюсь:
– Май, ты неподражаема.
– И непредвзята.
– Что есть, то есть.
Попрощавшись с подругой, я покидаю кабинет и вновь выхожу в зал, по которому мы гуляли утром с Элеонорой Евгеньевной. Снова рассматриваю выставленные здесь работы художников – как местных, так и из других городов, с которыми бабуле удалось наладить сотрудничество. Кроме меня здесь еще двое посетителей. В обычное время вне выставок или каких-либо мероприятий в галерее немноголюдно, однако продажи идут – у нас много постоянных клиентов, среди которых коллекционеры, искусствоведы, дизайнеры, предприниматели, менеджеры каких-либо компаний. Время от времени появляются желающие выбрать дорогой подарок или, скажем, освежить интерьер красивой картиной. Во многом благодаря упорству и трудолюбию бабушки картины в галерее не задерживаются надолго, рано или поздно каждую из них покупают, вопрос лишь в том, когда именно здесь появится покупатель, чей взор упадет на
Увлеченная тщательным исследованием галереи, я с разберу ныряю в потрясающий воображение мир ярких красок и безграничного вдохновения, и в себя прихожу, когда сотрудники начинают собираться домой. Примерно тогда же вспоминаю о том, что даже не подумала об обеде, и сейчас голодный желудок дает о себе знать. Немного прохаживаюсь по своему кабинету с телефоном в руках, прикидывая, стоит ли позвонить Андрею. Мы можем провести этот вечер вместе, поужинать где-нибудь, затем поехать ко мне… или к нему. Но лучше ко мне, терпеть не могу ранние утренние сборы в каком-то другом месте, а не у себя дома. Серьезно, ничего нет хуже. И вообще… Андрей сам мог бы мне позвонить, а то получается, будто ему вообще все равно. Ну и я тоже не стану ему набирать. К черту…
Снова кошусь на телефон с открытыми контактами на букве «А», и в этот момент всем моим сомнениям наступает конец, потому что звонит Майка: