Юлия Амусина – Запрись со мной (страница 2)

– Ну, довольно, – Руслан относится к тем удивительным людям, которые выведут из равновесия любого, даже такого спокойного и неконфликтного человека, как я.

– Вам стоит немного остыть, Руслан Игоревич, – комментирует куда менее выдержанная Майка, и на сей раз братец оборачивается к ней:

– Я так понимаю, Полина Леонидовна уже примеривается к нашему выставочному залу? – ехидно выдает он, смерив ее придирчивым взглядом. – По дружбе вам выпадет первая в вашей жизни персональная выставка?

– Руслан, ты забываешься, – чеканю я.

– Ну что вы, до персональной выставки мне не дорасти… Я так, редакторами балуюсь, – мило улыбается Майка.

– Тебе пора, Руся, – снова заговариваю я, не дав ему вставить ни слова.

– Что ж, удачи… Кара. Самая настоящая кара на стены этого чудного местечка. Молодец, бабуля…

Осекшись на полуслове, он качает головой, с достоинством поднимается с места и наконец-то убирается прочь, не забыв напоследок посильнее хлопнуть дверью. Проводив его взглядом, Полинка разворачивается ко мне и пожимает плечами. Вздыхаю, без слов демонстрируя свое отношение к внезапному появлению братца.

– Только не вздумай его слушать! – приглушенно рычит подруга, чуть подавшись вперед.

– Руслан, конечно, засранец, но во многом он прав. Из меня никудышный руководитель и такая себе бизнес-вумен… Я даже с Евгеньевной и ее планом справиться не могу, и вообще понятия не имею, чего она от меня хочет.

– Ты второй день в качестве руководителя! И то, вчерашний можно даже не считать. А Руслан хочет вынудить тебя сдаться. Думаешь, у него на этом месте получится лучше? Да он все развалит подчистую, а потом спустит имущество галереи к чертовой матери… И устроит здесь что-то другое, и будет рубить прибыль. Кара, ты сама не видишь, что ему нужно здание, а не галерея? Твой братец ни за что не станет заниматься картинами.

– А вдруг станет? К тому же, у него есть необходимый опыт.

– А у тебя опыт еще будет! Москва тоже не сразу строилась, знаешь ли…

– Посмотрим, – без особой уверенности говорю я, тоскливо взирая на Майку. – В конце концов, это бабулино решение, о чем-то же она думала, когда вписывала в завещание мое имя.

– Такой настрой нравится мне уже больше, – подруга одобрительно кивает. – Антонина Матвеевна всегда была умной женщиной, Кара, она определенно понимала, что делает.

– Но галерее действительно нужна свежая кровь, как в финансах, так и в кадрах. И… – я побарабанила ногтями по столешнице, – в творческом процессе.

– У вас на ближайшее время планируется какое-нибудь мероприятие?

– Точно не знаю. Около пары месяцев назад в здании проходила крупная выставка новых картин художников, с которыми галерея сотрудничает уже много лет, и следующая, наверное, намечена ближе к концу сезона. Надо уточнить у Евгеньевны.

– Я бы предложила тебе попробовать привлечь внимание какой-то незаезженной яркой идеей для новой выставки. Твоей бабушке удалось собрать определенный круг художников, постоянно выставляющихся в вашем зале, но, может, свежая кровь необходима и здесь? В городе очень много самобытных никому не известных творцов, чьи работы более чем достойны внимания – а если навести прицел именно на них? Начинающим всегда очень сложно пробиться и заявить о себе. Это могло бы быть интересным… не только для потенциальных участников, но и для общественности.

– В этом что-то есть, – соглашаюсь, кивая на слова Майки. – Обсудим с коллективом. Думаю, это их увлечет.

– Если решитесь, я нарисую вам классную картинку с объявлением для интернет-ресурсов.

– Спасибо, Май. Без тебя – как без рук.

– Смотри, как бы и в самом деле не пришлось включать меня в штат, – усмехается шутливо, поднимаясь из кресла. – Ладно, подруга, что-то я засиделась, а у меня на сегодня еще прорва всяких скучных и важных дел. Да и у тебя тоже… – обводит ладонью пространство перед собой. – Все, Кара, я убежала. Если что, будем на связи.

Машу ей рукой. Майка покидает мой кабинет. Оставшись в одиночестве, я поднимаюсь с места и, размышляя, подхожу к окну.

ГЛАВА 2

На вечер у меня имелись пространные планы, в которых присутствовала встреча с Андреем. Сложно сказать, что нас связывает… наверное, все-таки отношения, по большей части сводящиеся к непродолжительным свиданиям время от времени у него или у меня, изредка разбавляясь совместными походами в ресторан. Я почти не задумывалась о том, что между нами могло быть что-то серьезнее, и уж тем более никогда не называла его своим парнем, если только мысленно… Тем не менее, я считала, что у меня есть к нему чувства, да. И что у нас это взаимно. Наверное, потому что подсознательно мне все-таки хотелось всей этой наивной и милой романтической чуши, отношений, тепла близкого человека холодными одинокими вечерами… И я тянулась к Андрею, уговаривая себя, что он способен дать мне все то, чего я хочу. Просто не сразу.

Но в мои планы вмешивается телефонный звонок. Мама изъявляет желание срочно со мной увидеться, и я не могу ей отказать, ведь семья превыше всего – нас с детства так учили. Поэтому около семи, расправившись с поверхностными задачами в галерее и дождавшись, пока здание совсем опустеет, я проверяю окна, тщательно запираю двери и направляюсь к парковке.

Родители живут в частном двухэтажном доме, расположенном в тихом квартале в получасе езды от галереи, так что вскоре я поднимаюсь на крыльцо с коробкой пирожных в руках. Открывает мне мама.

Поймав ее полный недовольства взгляд, я опускаю глаза на свои местами потертые синие джинсы и мысленно отвешиваю себе оплеуху за непредусмотрительность.

– Привет, мам.

– Боже мой, что за вид? Только не говори, что ты приехала сюда прямо из галереи, – всплескивает она руками, поднимая взгляд к моему лицу.

– Ну, вообще-то…

– С ума сойти. Боюсь представить, в каком виде расхаживают сотрудники при таком-то примере руководителя, – она неодобрительно качает головой, но сторонится в дверях, пропуская меня внутрь. Передав ей коробку с пирожными, стаскиваю с плеч короткую кожаную куртку и приветствую выглянувшего папу.

– У нас семейный ужин, – многозначительно добавляет мама, и мне больших усилий стоит не застонать в голос.

– Чееерт…

– Вижу, ты об этом не думала.

– Мам, я даже не знала.

– А догадаться было так сложно? – продолжает напирать она, и я чувствую, как понемногу начинает сдавливать виски тупой болью. Мама искренне считает, что я обязана читать ее мысли и делать все возможное, чтобы она осталась мною довольна. Впрочем, последнее практически из разряда фантастики.

Ничего не отвечаю.

В гостиной обнаруживается чета Веселовских – тетя Тамара, родная сестра моего отца, и ее муж. Родители Руслана. К счастью, самого братца поблизости не наблюдается, но он, возможно, присоединится к нам позже. В отличие от меня, семейные сборища доставляют ему необычайное удовольствие – еще бы, как правило, его успехи становятся темой для обсуждения номер один. Нацепив на лицо самую радостную улыбку, пытаюсь продемонстрировать Веселовским безграничное счастье от нашей встречи, но по их кислым физиономиям понимаю, что не преуспела.

Само собой разумеется, разговор за столом заходит о дальнейшей судьбе галереи.

– Конечно, решение Антонины Матвеевны стало неожиданностью для всей семьи, – говорит мама, аккуратно подцепляя вилкой тонкий кусочек мяса. – Мы можем относиться к этому как угодно, но такова ее последняя воля.

– При всей моей любви к тебе, Кариночка, у тебя совсем нет опыта для того, чтобы возглавить галерею, – оборачивается ко мне тетя Тамара. – К тому же, ты еще очень молода. Пойми правильно, мы лишь хотим, чтобы дело бабушки процветало, а ты…

– А я приложу к этому все усилия, – перебиваю, уже сообразив, что мне придется отстаивать свои права.

– Можно провести семейный совет и найти какое-то оптимальное решение, – снова заговаривает мама. – Карина может назначить директором Руслана. Я считаю, что они вместе должны управлять галереей. Руководительский опыт и предпринимательская жилка Руслана и знания Карины в области искусствоведения в сумме дадут необходимый набор для того, чтобы дела галереи шли на лад.

Конечно… мама обожает Руслана. Иногда мне кажется, что она любит его сильнее, чем родную дочь, во всяком случае, его успехам радуется куда больше моих, обычно проходящих мимо ее внимания.

– Кресло руководителя должен занимать профессиональный и ответственный человек, иначе будет бардак, – наставительно изрекает тетя Тамара.

– Все мы знаем, что Антонина Матвеевна всегда видела в этой роли только Руслана, – вступает Игорь, ее муж, ехидный долговязый тип, который мне, если честно, никогда не нравился.

– Да, мама очень часто упоминала о том, что галереей должен заниматься Руслан, – важно кивает тетя Тамара.

– Почему вообще мы об этом говорим? – спрашиваю я, тотчас обращая на себя внимание всех членов семейства. – Бабушка передала галерею мне. В ее завещании ни слова не сказано о Руслане.

– Кара, помолчи.

– Нет, постой, Кариночка, неужели ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что принимаю управление галереей. На этом можно закончить.

– Это неразумно, – поджимает губы тетя Тамара. – Ты ничего не смыслишь в таких делах. Искусствовед – это далеко не предприниматель. Да, ты знаешь многое об искусстве и можешь быть полезна в вопросах, касающихся наполнения коллекций галереи, новых выставках и прочем, но руководство не имеет ко всему этому ни малейшего отношения. Было бы правильным для тебя предоставить управление галереей Руслану и заниматься теми вопросами, в которых ты компетентна, потому что каждый должен заниматься тем, в чем он подкован больше всего.