Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 52)

А если…

Нет. Никакой паники. К черту Аллу и ее занимательные байки, пока я не поговорю с Сергеем, пока он сам не скажет мне то же, что его сестра, у меня остается маленький шанс, от которого я не готова так легко отказаться.

***

Он не появился – ни звонил, ни приходил лично, словно та потрясающая ночь, которую мы провели вместе, в самом деле была первой и последней. Весь вечер я нервно дергалась от каждого звонка, но звонили мне совсем другие люди. Мама буднично интересовалась делами в университете, и я отвечала ей, таким образом стараясь хоть как-то переключиться со своих переживаний. Потом были звонки от знакомых, которым вдруг потребовалось что-то узнать… Но ни одного входящего вызова от Кайдалова.

Ни одного.

Я так и промаялась до утра, каждую минуту порываясь самой набрать его номер. Трудно сказать, что меня останавливало – боязнь показаться навязчивой или страх раскрыть ему свою глупую влюбленность? Что, если ему это совсем не нужно, и после моих сбивчивых признаний он поспешит списать меня в расход? Может, он уже это сделал? Если верить словам Аллы, я для него была всего лишь средством, и сейчас, когда его основная цель вроде как достигнута, надобность поддерживать со мной отношения отпала сама собой.

У входа в университет мы неожиданно столкнулись с Дашкой и к аудитории направились вместе, устроились на средних рядах, чтобы можно было негромко переговариваться, не опасаясь привлечь повышенное внимание преподавателя.

– Какие новости? – шепнула подруга, с усердием выводя на клетчатом листке какую-то непонятную фигуру.

– Никаких… Мама вчера звонила, – что еще я могла ей сказать?

– Интересовалась успехами в учебе? – усмехнулась Дашка.

– Ага, – я помолчала. – Звала приехать на новогодние каникулы.

Дашка ненадолго оторвала взгляд от листка:

– Поедешь?

– Пока не знаю.

Интересно, а Кайдалов строит какие-нибудь планы на грядущие праздники? До Нового года остается чуть больше месяца… И с кем он собирается проводить тридцать первое декабря?

– А у меня проблемы с деканатом, – невесело заулыбалась подруга. – Теперь будут следить за посещаемостью и оценками. Скоро конец года, а у меня там… сама понимаешь.

Я кивнула, с неудовольствием подумав о том, что сессия все ближе, и мне следовало бы выбросить из головы лишние мысли и начать к ней готовиться, пока еще есть шансы не завалить экзамены.

– Даш, – позвала я, вспомнив наш совместный поход в клуб. – Ты ведь уехала вместе с Димой, я вас видела…

Подруга кивнула:

– Прости, что бросила тебя одну, не предупредив. Честно, я не хотела. Просто... – она усмехнулась. – Вот, смотри.

И, быстрым движением закатав рукав своей кофты, Дашка продемонстрировала мне уже начавший желтеть синяк, при виде которого я удивленно приоткрыла рот.

– Что это? – поинтересовалась глупо, с трудом оторвав взгляд от отека.

– Мое нежелание садиться с Димой в машину, – пояснила Дашка, снова оттягивая рукав.

– Он тебя что, бьет?! – ужаснулась я.

– Нет, конечно, – пробормотала подруга, отводя глаза. – Ты же знаешь, в тот вечер я не была настроена на разговор с ним, упиралась, Дима слишком сильно меня схватил и... Мартиш, только без глупых мыслей, ладно? Я показала тебе это только затем, чтобы ты не думала, будто я тебя кинула…

– Я не думала, – рассеянно проговорила я, по-прежнему глядя на ее руку и вспоминая синяк, теперь скрытый под рукавом кофты.

Этот придурочный Дима… неужели он способен поднять руку на девушку? Я вспомнила его колючий взгляд, отдающий враждебностью, сурово поджатые губы, припомнила, как на Сашиной даче моя подруга хвостом крутилась следом за Димой, а он выглядел каким-то заторможенным и безучастным, конечно, пока его не напоил Максим Палыч… И все же он мне совсем не понравился. Было в нем что-то настораживающее. Я перевела взгляд на примолкшую Дашку, не в силах отпустить смутные догадки насчет их отношений с экс-козлом. Вдруг моей подруге действительно требуется помощь, а я этого не замечаю?

– Даш, – настойчиво позвала я, совсем забыв, где мы находимся. – Ты уверена, что у вас все хорошо?

– Ну… мы с Димой поговорили и вроде бы все выяснили, – кивнула подруга, скупо улыбнувшись.

– Просто помни, ты всегда можешь рассказать мне, если…

– Нечего рассказывать, правда, – Дашка улыбнулась шире и вновь схватилась за ручку. То и дело поглядывая на нее, я все же повернулась лицом к преподавателю и вся обратилась в слух, хотя содержание лекции полностью пролетело мимо моих ушей.

***

Забросив ноги на спинку дивана и свесив голову вниз, я вслушивалась в бормотание ведущего какой-то нудной передачи, с излишним пафосом разглагольствующего о возможном конце света и скорой гибели всего живого на земле. Не слишком позитивно, конечно, но, не зная, что мне делать и чем себя занять, я выбрала единственное верное решение – не делать ничего. Совсем ничего. Только слушать все подряд из телевизора…

Кайдалов не шел на контакт.

Конечно, я в любой момент могла набрать его номер и предложить поговорить, выяснить все и разом избавить себя от этих изнурительных назойливых мыслей, вызванных едкими словами Аллы. Могла, но… понимала, что не сделаю этого. Не мой шаг. Сергей должен появиться сам, ведь у нас все складывалось так… замечательно, не было никаких намеков на то, что он просто возьмет и вычеркнет меня из своей жизни без лишних объяснений. А почему молчит столько времени? Вопрос, ответа на который придумать я не могла.

Звонила Марина, требовала незамедлительно явиться на занятия. Мне не хотелось двигаться, не хотелось напрягаться и включаться в тренировку, было лишь одно желание – услышать голос Кайдалова. Это уже здорово отдавало опасным помешательством, слепящим наваждением, почти полной капитуляцией разума. Но Сергей не звонил, и мне оставалось только ждать, когда он решит разбить чертово обоюдное молчание... Все остальное меня совсем не интересовало.

И все же, понимая, что должна перебороть эту странную апатию, с большим трудом собрав остатки сил, я собралась и отправилась в спортивный комплекс к Марине.

К концу тренировки я едва стояла на ногах. Как только исчезла необходимость защищаться, меня с новой силой атаковали прежние мысли; оказывается, они никуда не делись, и даже ломота в теле не способна была их заглушить. Стоя под душем в женской раздевалке и представляя, как спустя полчаса войду в дверь своей пустой квартиры и снова буду чего-то ждать, я чувствовала себя дико уставшей, как следует перемолотой, глубоко несчастной и одинокой… Бессильные слезы вдруг сами полились из глаз, и я, не выключая воду и привалившись спиной к тонкой стенке, безуспешно пыталась их остановить, злясь на себя и свою дурацкую бесхребетность.

Что со мной происходит? Я уже и не вспомню, когда ревела последний раз, а тут чертов всемирный потоп на пустом месте. Нет, мне это совершенно не нравится, это не я, надо завязывать с беспричинными истериками, брать себя в руки и…

Очередной поток слез не заставил себя ждать. В итоге из здания я выходила злая, с покрасневшими глазами, без косметики, словом, совсем ничего общего с призрачной мечтой любого вменяемого мужчины. Подняла взгляд на потемневшее небо, посмотрела прямо перед собой и вдруг увидела серебристый «Лансер», вызывающе припаркованный у входа в комплекс. Кажется, на какое-то время даже оторопела от удивления, чувствуя слабость в ногах и трусливое желание немедленно развернуться и вновь скрыться в здании. Но, мысленно приказав себе не сбавлять шага, все же направилась к автомобилю…

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

Два шага. Всего каких-то два долбаных шага до его машины, осталось преодолеть их, потянуть ручку дверцы, сесть на пассажирское сиденье и прямо задать вопрос. Всего один. Легко, правда?

Правда. Но когда я молча скользнула на сиденье с ним рядом и ощутила, как меня простреливает дрожью от его близости, вдруг оказалось, что задать вопрос – это совсем не легко, это, черт возьми, слишком сложно. Язык стал тяжелым и неповоротливым. Я очень старалась держать себя в руках, не желая демонстрировать Сергею свою жалкую уязвимость и страх поставить окончательную точку в нашей истории, эти два козыря, которые он сможет использовать против меня. Он не должен понять, что все между нами зашло слишком далеко. Мне нужно изобразить невозмутимость, обмануть его, показать, что я не игрушка в его странных забавах… пока еще не поздно.

Он смотрел на меня, развернувшись вполоборота; его правая рука медленно оглаживала рулевую оплетку, пальцы левой неторопливо отбивали беззвучный ритм. Он изучал меня взглядом, внимательно, словно пропуская через мощный сканер, способный выявить самые глубоко укоренившиеся вирусы, и тоже не спешил прерывать молчание. Я не могла заставить себя взглянуть на него, зная, что мои глаза выдадут меня в тот же миг, я опять зависну на нем, и все мои мысленные установки полетят к чертям. Упорно смотрела перед собой, не замечая, как мои пальцы переплетаются друг с другом, выдавая излишнюю нервозность.

Мне все еще не хватало духу задать ему один-единственный вопрос, но молчание еще больше начинало действовать на нервы, и я вдруг сказала совсем не то, о чем собиралась заговорить: