Юлия Амусина – Наедине (страница 59)
— Думаю, тебе следует знать, что мое благородство вовсе не безграничное явление, — говорит внезапно, меняя недавнюю тему. — Так что на диван я сегодня не пойду.
— Значит, туда отправляюсь я? — уточняю, все еще размышляя над тем, что он мне сказал.
— Даже не думай. Ты отправляешься туда же, куда и вчера. Прямиком в мою постель, вместе со мной, — губами ласкает мою шею, поигрывая язычком «змейки» на моей кофте, слегка оттягивая его вниз, но не расстегивая. — Будем жить мгновениями, — и когда я уже сама тянусь к молнии, торопясь сбросить с себя лишнюю ткань, он перехватывает мою руку, оставляет легкий поцелуй на ладони и, развернувшись, скрывается за дверью ванной комнаты. Теперь приходит моя очередь в ожидании замереть с этой стороны.
Проснувшись, я сразу понимаю, что нахожусь в чужой квартире совершенно одна. Вторая половинка широкой кровати давным-давно опустела, а тот, кто находился на ней еще несколько часов назад, теперь активно передвигается по зданию спортивного клуба в моей любимой белой форме. Закрываю глаза и перекатываюсь на его половину, подмяв щекой подушку, все еще сохранившую его невероятно притягательный запах. Слабая иллюзия, но можно хотя бы представить, что Мишка все еще здесь, со мной. В этот момент где-то совсем рядом раздается посторонний скрежещущий звук, и я ничего еще не успеваю сообразить, молниеносно подскакиваю на постели, чувствуя, как мое тело цепенеет от резкого приступа страха. Неимоверных усилий мне стоит разжать стискивающие подушку ладони и сползти с постели. Звук повторяется, но теперь к нему примешивается щелчок выключателя, после слышится шорох стаскиваемой верхней одежды, определяемой на крючок, и я несколько перевожу дыхание. Осторожно, на носочках, без единого шума приближаюсь к двери спальни. Выглядываю в коридор и вижу край щупленькой девичьей фигурки, в которой сразу же узнаю Мишкину сестрицу.
Напряжение, стальным обручем сковавшее мое деревянное тело, понемногу отпускает, сменяясь облегчением от того, что на сей раз со мной не происходит ничего ужасного. Выбираюсь из комнаты и приваливаюсь к дверному косяку плечом.
— А, привет, — Катя меня замечает. — Я не хотела тебя будить.
— Ничего, я уже не сплю, — кривлю душой, наблюдая за тем, как она приглаживает ладонью короткие волосы. Перевожу взгляд на часы и замечаю, что уже почти два часа дня.
— У нас занятия пораньше закончились, — зачем-то объясняет мне Катя, оказываясь в двух шагах. В ответ я неопределенно пожимаю плечами, понятия не имея, как общаться с этой незнакомой девушкой, которая, к тому же, явно не питает ко мне добрых чувств.
— Мишка скоро должен вернуться, — продолжает болтать она, мельком покосившись на распахнутую дверь в комнату, откуда я недавно выбралась. — Классный костюм, кстати.
— Спасибо, — глупо выжимаю я из себя.
Катя смотрит на меня, как на безнадежную душевнобольную, негромко вздыхает и, сунув ладони в карманы серой толстовки, останавливается напротив.
— Я так понимаю, мы теперь часто будем видеться, — без воодушевления замечает она, перекатившись с пятки на носок. — Не думай, я не имею ничего против тебя, но ты как-то… слишком внезапно появилась в нашей жизни, — она улыбается обезоруживающе, на миг становясь очень похожей на своего старшего брата, и признается невозмутимо. — Я не была к этому готова.
— Твой брат наверняка встречался с кем-нибудь до меня… — неловко пожимаю плечами, подумав, что
— Ну и что? — фырчит девушка. — Это все было так, несерьезно, девицы приходили и уходили. Я их даже не запоминала по именам, и как-то привыкла к тому что он мой, целиком и полностью. Он может быть чертовски занят чем-то или кем-то, но всего одно мое слово, и он найдет для меня время даже посреди кромешного аврала, потому что он — мой любимый старший брат, а я — его слабая маленькая сестричка, нуждающаяся в том, чтобы за ней приглядывали. К Мишке постоянно кто-то клеится, но от этого он не переставал быть только моим. А с твоим появлением мне приходится двигаться на второй план, и если хочешь знать, это меня напрягает, — Катя смеется, но выражение ее глаз остается холодным.
— Ладно, — улыбка резко стирается с ее миловидного личика. — Ты не обращай на меня внимания. Можешь идти досыпать дальше, как будто меня вообще здесь нет.
— Я не…
— Да ладно, — снова перебивает она. — Я же видела тебя на работе и знаю о твоем распорядке дня. Днем сон, вечером все дела. Ты и Мишку к этому безобразию пристрастила. Мне кажется, теперь он вообще не спит… — махнув рукой, она уходит в сторону кухни. Немногим позже я, приведя себя в относительный порядок, появляюсь там же и с удивлением вижу вторую чашку кофе рядом с той, из которой пьет Катя.
— Садись, — она кивает, заметив мой вопросительный взгляд. — Не знаю, пьешь ли ты кофе, но на всякий случай сделала две порции. Разумеется, ты можешь его вылить и заменить на чай; я клятвенно обещаю не расстраиваться, — Катя равнодушно пожимает плечами.
Курить хочется почти нестерпимо, но я решаю мужественно терпеть до победного, не желая подавать Мишкиной сестрице дурной пример в своем лице. За неимением другого занятия, она смотрит на меня, не отрываясь. Отпив из своей чашки, констатирую мысленно, что кофе у нее получился на удивление вкусный. После нескольких глотков я все-таки не выдерживаю ее прямого взгляда и решаю кое-что прояснить:
— Я не встречаюсь с Ником.
Мое внезапное замечание вызывает у нее широкую улыбку во весь рот:
— По-твоему, я совсем идиотка? Мне это давно известно.
Почувствовав себя глупо, я пожимаю плечами и вновь утыкаюсь в содержимое чашки, а она медленно потягивает кофе, даже не пытаясь замаскировать свой любопытствующий взгляд, блуждающий по моему лицу, в особенности нижней, самой непривлекательной его части. Но главный вопрос почему-то не задает, наверняка понимая, что может спровоцировать этим самую неожиданную реакцию с моей стороны.
— Ну что, чем займемся? — бодренько интересуется девушка, и я, сбитая с толку ее намерением провести в моей компании еще какое-то время, предпринимаю попытку вернуть себе немного прежнего одиночества, выпалив наобум:
— Я собиралась заглянуть в клуб…
— Иными словами, моя болтовня тебя достала? — подмигивает Катя.
Я негромко вздыхаю:
— Нет, вовсе нет.
— Тогда ты, конечно, не будешь против, если я пойду с тобой? — хитро прищуривается девушка.
— Ну… — не видя серьезных причин для мотивированного отказа, я соображаю, как бы потактичнее от нее отвязаться, и, наконец, обнаруживаю Соломоново решение. — Там не будет Никиты.
— Это логично; что ему делать на работе в середине дня? И вообще, по-моему, твой друг-бармен сильно преувеличил мой к себе интерес, — Катя пренебрежительно кривит губы. — Передай ему, пусть уже расслабится, он вовсе не центр моей вселенной. Я просто хочу прогуляться в компании девушки, сломавшей мозг моему дорогому братцу, и, может, заодно навестить кота… Совершенно безумное животное, правда?
— Панк? — уточняю, понимая, что из-за моей дурацкой оговорки мне придется покинуть квартиру и вновь столкнуться с внешним миром и таящимися в нем опасностями, как, например, встреча с психом, разукрасившим мне лицо… С другой стороны, сейчас белый день, и рядом со мной будет эта гиперактивная девчонка, которой, кажется, ни один психопат в мире не может стать помехой на пути даже к самой пустяковой цели.
Катя с прискорбием качает головой:
— Надо же, фантазия у хозяина кисы не только нездоровая, но еще и очень убогая. Только отпетый оригинал способен назвать Панком кота с таким веером на спине.
Она начинает мне нравиться. Обычно я понятия не имею, как следует общаться с такими, как Катя, но с Мишкиной сестрой разговаривать легко уже хотя бы потому, что она вполне способна говорить сплошным эмоциональным монологом и вовсе не ждет от меня каких-то осмысленных реплик в ответ на свою непрерывную болтовню.
К тому моменту, как мы с ней оказываемся у запертых дверей Клуба почитателей тлена, я невольно успеваю узнать о том, что невозможно строить личную жизнь, имея такого заботливого и параноидального братца, как Миха, который, ко всему прочему, звереет быстрее, чем видит рядом с сестрой потенциальную опасность своего пола. Едва принимаюсь сочувствовать незнакомому мне Ромке, последней жертве моего любимого друга, как дверь Клуба распахивается, и выросший на пороге Стевич заставляет Катерину проглотить остаток реплики. Он явно не ожидал увидеть ни одну из нас, но легкое удивление с его лица исчезает почти молниеносно. Посторонившись, он приглашает нас войти. Катя оказывается внутри едва ли не раньше нас с задержавшимся у двери хозяином клуба.
— Как ты? — интересуется Стевич, смерив недобрым взглядом Катину спину, мелькнувшую у прохода в большой зал.
— Нормально, — я оглядываю непривычно пустой холл, в отсутствие посетителей кажущийся покинутым и одиноким.
— Странно понимать, что ближайшее время тут будет так пусто, правда? — наблюдает за мной Стевич.
— Да. Это место всегда было заполнено посетителями, — я направляюсь следом за Катей, Стевич движется наравне со мной.