Юлия Амусина – Наедине (страница 60)

У пустующей барной стойки я вижу Елизавету, впервые на моей памяти изменившую своему обожаемому красному цвету, и одетую, в качестве разнообразия, в глухой брючный костюм. Оглянувшись на звук, женщина приветственно кивает и вновь отворачивается к большой книге, лежащей перед ней на рабочей поверхности отсутствующего Ника. Отвлекшись на Графиню, я далеко не сразу замечаю неизвестного мужчину, замершего возле двери, ведущей к подсобным помещениям. Наши взгляды сталкиваются в одной точке, он отделывается лаконичным кивком и отходит дальше в тень. Теперь я не могу как следует его рассмотреть.

— Боюсь, у меня не осталось другого выхода, кроме как закрыть Клуб, — негромко говорит Стевич, забравшись на крутящийся стул неподалеку от занятой Елизаветы. — Это единственное разумное решение, но все равно, когда я по привычке спускаюсь сюда вечером и каждый раз заново осознаю, что сегодня тут опять не будет никого, кроме меня и Панка… — он замолкает, оглянувшись через плечо на Графиню, которая, хоть и создает впечатление погруженной в глубокое чтение, все же прислушивается к голосу хозяина клуба.

— Я разговаривала с Никитой, — приваливаюсь к стойке рядом со Стевичем, краем глаза заметив, как Катя с интересом вертит головой по сторонам. — Теперь, когда Клуб закрыт, мы тоже не знаем, на что потратить наши освободившиеся вечера.

Стевич улыбается краями губ:

— Вы всегда можете прийти сюда, если вам нечего делать, ребята. Клуб закрыт, но я все равно торчу тут ночами напролет, иногда компанию мне составляют Панк и Лиза…

Легкий хлопок двери со стороны подсобных помещений привлекает наше общее внимание.

— А это кто? — внезапно вклинивается Катя, мотнув головой в сторону незнакомого мне мужчины, будто бы случайно вновь оказавшегося в тени.

— Мой брат, — все-таки объясняет Стевич, и, кажется, от этих его слов у нас с Мишкиной сестрой одновременно отвисают челюсти. Вот только если у меня хватает ума оставить свои ассоциации при себе, сколь бы велико ни было любопытство, то Катерина выпаливает с присущей ей невозмутимостью:

— Тот, которого вы якобы убили?

Интуитивно вжимаю голову в плечи, жалея, что не сумела вовремя изобрести предлог оставить ее в Мишкиной квартире, но Стевич, вопреки ожиданиям, вовсе не злится ее беспардонному замечанию. Напротив, его громкий хохот, явление столь же редкое, как и лютый гнев, красноречиво свидетельствует о том, что глупые намеки нисколько его не тревожат.

— Я смотрю, девушка в курсе наших местных сплетен, — обращается он ко мне, после чего снова переводит взгляд на Катю и поясняет снисходительно уже специально для нее. — У меня есть только один брат. И, как видите, он не только жив, но и вполне здоров. Можете сами у него поинтересоваться.

— А можно? — Катерина наглеет на глазах.

Стевич смеется громче прежнего:

— Можно, можно.

И под моим неверующим взглядом девушка в самом деле спрыгивает со стула и решительно направляется к темному углу, в котором прячется родственник Стевича.

— Очаровательная непосредственность, — качает головой Стевич, тоже наблюдая за тем, как Катерина через весь зал шествует к его несчастному брату. — Смотрю, вы с ней подружились?

— Да нет, это просто случайность.

— Девчонка явно не промах. Так, одну за другой, она медленно, но верно захватывает вражеские позиции, — делится своими наблюдениями Стевич, с легкой улыбкой посматривая в сторону бойкой Мишкиной сестрицы, что-то втолковывающей его опешившему братцу. — Если она и дальше намерена продолжать в том же духе, нашему Нику скоро будет некуда от нее деться.

— Он рассказывал?.. — удивленно обращаюсь я к Стевичу, на что хозяин клуба лишь ухмыляется.

— Без надобности. Что я, по-твоему, за лидер, если под моим носом может происходить что-либо без моего ведома? Кстати, — он хлопает себя по карманам. — Хорошо, что ты зашла. У меня есть для тебя вот, — протягивает ко мне широкую ладонь, в которой я с удивлением замечаю серебристый кулон в виде паучка, — это. Держи, Фим.

— Зачем? — я поднимаю глаза от кулончика к лицу Стевича, не торопясь забирать неожиданный подарок из его ладони.

— Не бойся, это вовсе не баснословная драгоценность, а просто забавная безделушка, — отмахивается Стевич, самостоятельно вложив кулон в мою неподвижную ладонь. — Я совсем о ней позабыл, и вот недавно обнаружил валяющейся в одном из комодов. Семьи у меня нет, Панк ее грызть не захочет, мне эта мошка абсолютно без надобности, Никите с Игорьком, надеюсь, тоже, — усмехается, — а вот тебе как раз подойдет. Так что бери, и даже не думай со мной спорить.

— Но… — пытаюсь вернуть кулон обратно, но Стевич сильнее сжимает пальцы вокруг моей ладони.

— Просто возьми это и прекрати делать вид, будто впридачу к мошке я предлагаю тебе руку и сердце, — он смеется, снова оглядываясь на Елизавету, но та оставляет его последний пассаж без внимания.

— Хорошо, — сдаюсь я, зажимая украшение в ладони. — Спасибо.

— Абсолютно не за что, — Стевич улыбается.

У Мишкиного подъезда мы с Катей, наконец, прощаемся, и девушка, сообщив, что ей нужно заглянуть к какой-то своей подруге, исчезает из поля моего зрения. Бесцельно послонявшись по квартире и не найдя для себя никакого интересного занятия, я нажимаю на кнопку пульта и, вполуха прислушиваясь к бормотанию слишком веселого ведущего какого-то немыслимого ток-шоу, набираю Мишкин номер, но его телефон оказывается выключен. Что еще за черт? Невольно нахмурившись, падаю спиной на диван, и, покручивая в ладони телефон, принимаюсь за бесполезные и наверняка далекие от правды гадания. Серебристый паучок на моей шее больше меня не волнует. Пока Мишки нет рядом, я не могу думать ни о ком и ни о чем, кроме того, что с ним происходит и как скоро он вернется, чтобы привнести в мою серую жизнь смысл барахтаться в ней дальше.

Телефон в моей ладони взрывается громкой мелодией, и я, не посмотрев на экран, тут же прикладываю его к уху:

— Алло, Миш, я что-то весь день не могу тебе дозвониться…

— Не верь ему, — перебивает меня грубый механический голос, в первую секунду показавшийся мне помехами где-то на линии. — Будь осторожна, этот человек очень опасен.

— Что? — переспрашиваю, в мгновение ока принимая вертикальное положение. — Кто это? О чем вы говори…

— Ты не должна ему верить, это прямой путь к краху. Он знал о тебе куда раньше, чем вы познакомились. Проверь сообщения, — и прежде, чем я успеваю бросить вдогонку еще несколько бестолковых вопросов, мне в ухо летят короткие гудки. Вызов сброшен.

— Что за черт? — тихо бормочу я себе под нос, тупо глядя на экран и меню, вкладку «Сообщения», на которой нет оповещений о новых цифрах. — Какой-то псих… Какое-то безумие…

В этот момент раздается короткий звук, оповещающий о приходе нового сообщения с неопределившегося номера. Я замираю, прежде чем осмеливаюсь нажать на обновившуюся вкладку, осторожно выбираю прочитать новое сообщение и вскоре уже рассматриваю явно отсканированную цветную фотографию, на которой изображена пара: молодой парень, обнимающий со спины улыбающуюся темноволосую девушку в коротком платье. Ее я поначалу совсем не узнаю, первым делом уставившись в хорошо знакомое мне лицо парня. Это Миха, без сомнения. На фотографии он выглядит моложе, волосы у него длиннее, чем сейчас, и взгляд не в пример наглее, но все же я не смогла бы спутать его с кем-то другим. Это он. Лишь убедившись, что ошибки быть не может, переключаю внимание на девушку и после непродолжительного рассматривания узнаю в ней одну из своих прежних знакомых. Когда-то мы вместе посещали совмещенные на потоке лекции и, в общем-то, неплохо общались между собой. Тем не менее, подругами мы с ней никогда не были, и о ее личной жизни я почти ничего не знала. Как, впрочем, и она о моей.

Ну и что? Ну и что?!

Даже если она когда-то встречалась с Мишкой, это совершенно ничего не значит. Я не настолько шизанутая, чтобы полагать, будто, кроме меня, у него никого не было. Теперь все переигралось, моя давняя знакомая исчезла под гнетом неумолимого времени, быть может, вовсе переехала в другой город, оборвав с Мишкой всякое общение, а мы есть, я и он, и это куда серьезнее, чем какие-то несуразные всполохи из давно позабытого прошлого. В конце концов, тогда я тоже была несвободна, более того, мы вообще друг друга не знали…

«Он знал о тебе раньше…»

Я вновь пытливо изучаю глазами фотографию и замечаю короткую приписку снизу: «Друг»

Он мог знать обо мне раньше, почему бы и нет, в самом деле?.. Но почему же тогда я его не замечала? Разве его можно не заметить?

Подношу палец к корзине с намерением удалить злополучное сообщение мнимого «друга», но в самый последний момент просто скрываю вкладку.

Глава 26. ДОБЕЙСЯ И РАЗРУШЬ

Миха

Отсутствие своего телефона я замечаю, когда в перерыве между занятиями заглядываю на первый этаж, чтобы перехватить чашку кофе и хоть немного взбодриться после очередной бессонной ночи. Здесь же обретается вымотанный Сашка, темные круги под глазами которого с лихвой выдают его отношение к сегодняшнему плодотворному дню. Мы обмениваемся понимающими взглядами.

— Какие новости, Мих? — вздыхает Медведь, откочевывая от автомата к ближайшему окну.

— Да черт его знает… — я смотрю за стекло. Возле магазина «Мир цветов» смолит сигарету скучающая в отсутствие покупателей продавщица. Сделав короткий глоток из стаканчика, делюсь насущными проблемами. — По ходу, Пашку все же придется заменять. Я уже по-всякому прикинул, но он никак не восстановится до начала соревнований.