Юлия Амусина – Наедине (страница 61)

Саня понимающе кивает:

— Жаль парня. Он столько пахал в зале, так хотел участвовать, и на тебе… — Медведь облокачивается на подоконник. — Кого отправишь вместо него?

Пожимаю плечами.

— Переговорю с группой.

Совсем рядом с нами раздается тонкий стук каблучков по квадратной плитке. Едва я успеваю проявить интерес, как кто-то ненавязчиво трогает меня за локоть.

— Мишань, — возле нас останавливается Вера. — Что у тебя с телефоном?

— Кстати, да, — согласно подхватывает Санек, высунув нос из своего стакана, — я тебе пытался набрать днем, но ты, дружище, недоступен.

— Как это — недоступен? — под их взглядами запускаю руку в карман и к собственному удивлению обнаруживаю там пустоту. — Не понял…

— Может, в зале оставил? — предполагает Медведь.

— Я сейчас еще раз наберу, — вклинивается Вера, быстро побарабанив пальцами по экрану. Прикладывает аппарат к уху и почти сразу же опускает ладонь, поясняя мне. — Выключен.

— Что за… — глупо оглядываюсь к автомату, хотя при всей своей сегодняшней рассеянности никак не мог выронить телефон и не заметить этого. Почему меня не удивило, что за целый день никто не спешит обрушивать на меня шквал входящих звонков, при том, что обычно мой телефон не молчит больше часа? Но главное, я оказался вне связи. В случае, если Серафима вновь успела куда-либо вляпаться, я узнаю об этом в самую последнюю очередь.

— Посмотри в тренерской, — несется мне в спину дельный совет Медведя.

По неясной причине испытывая все нарастающую тревогу, я пулей влетаю в полупустой зал и быстро оглядываюсь по сторонам в поисках утерянного телефона. Я тут как нечто вроде обязательного предмета обыденной обстановки, так что на меня никто не обращает внимания. Нескольких минут вполне хватает, чтобы понять: телефона тут нет, если, конечно, какой-нибудь шутник его не прикарманил. Выбираюсь из зала и направляюсь к тренерской, на полпути едва не сбив неожиданно вывернувшую из-за угла Веру.

— Ну что, нашел телефон? — сходу интересуется она, в ответ я лишь качаю головой.

— Нет, — прохожу мимо девушки в тренерскую и сразу же двигаюсь к шкафчикам, бросив на ходу. — Ты вроде что-то хотела?

— Да так… — она неотступно следует за мной. — Хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Ты в последнее время сам на себя не похож.

Хмыкнув, я с шумом захлопываю дверцу шкафчика.

— А на кого я похож?

— Мишань, я серьезно, — Вера заботливо кладет ладонь мне на плечо. — Ты всегда был таким веселым, беспечным, а теперь тебя словно что-то постоянно тревожит. Высасывает из тебя весь прежний оптимизм, убивая того парня, к которому все мы уже привыкли. И еще эта девушка с разорванной щекой…

— Так, — до этого лишь усмехающийся, я резко оборачиваюсь к ней, едва речь только заходит о Серафиме. — Ее мы обсуждать не будем.

— Может, я могла бы как-то помочь?

Поразмыслив с пару секунд, я все же решаю последовать тому образу, к которому все, оказывается, привыкли, и дать ей понять, что тот парень все еще на прежнем месте:

— У тебя есть знакомые экстрасенсы? — округлив глаза, Вера молча качает головой. — А очень крутые специалисты в психологии? Желательно, практикующие гипноз или что-то в этом духе.

К моему удивлению, Вера впадает в непродолжительные размышления.

— Возможно… — отвечает она, нахмурившись. — А зачем тебе?

— Это не мне, — отмахиваюсь. — Но ты запиши контакты на всякий случай, ладно?

За неимением других возможных мест для поиска телефона, я опускаюсь на корточках и заглядываю под длинную лавку, где почти сразу замечаю пропажу. Вытащив аппарат на свет, убеждаюсь в том, что он отключен, хотя я совершенно точно его не выключал. Сажусь на скамейку и жду, когда произойдет загрузка, Вера тем временем опускается со мной рядом.

— Миш… — начинает она нерешительно, вновь перетягивая мое внимание с телефона на себя. — Я ведь не из простого любопытства к тебе пристаю, меня действительно беспокоят эти резкие перемены в твоем поведении.

— Перемены? Вроде тех, что я теперь почти не заглядываю к вам за стойку и больше времени провожу со своими ребятами? — уточняю со смешком, вводя пароль на телефоне.

— Это меня, кстати, тоже беспокоит.

— А Алексея Петровича, напротив, более чем устраивает, — кривляюсь я, не собираясь идти ей навстречу.

— Я сейчас говорю не о твоем отце, — она закрывает ладонью экран моего телефона, непрозрачно намекая, что мне не удастся так скоро он нее избавиться. — Когда мы были вместе…

— Миллион лет назад, — обрываю я. — С тех пор слишком многое изменилось.

В моей жизни появилась Серафима. Кретин, я завяз в ней так глубоко, что даже случайная мысль о собственном помешательстве не кажется мне по-прежнему несуразно бредовой. Она — лучшее, что вообще когда-либо происходило в моей насыщенной жизни. Чем больше я думаю о ней, позволяя себе находиться рядом, тем дальше захожу в своем безумном желании ощущать ее только своей, огородив спиной от всех, кто хотел бы нам помешать дурацкими прогнозами о «разных мирах», «несовместимости» и прочей лабуде в том же духе. Еще вчера я сам толкал что-то по этой теме, почти соглашаясь принять версию ее прозорливого папаши о недолговременности наших отношений, но сегодня уже готов подвергнуть сомнению этот связный бред.

— Но, может, не так уж и много?.. — Вера подается ко мне, коснувшись пальцами небритой щеки. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, на невербальном уровне прочитывая мысли друг друга. Не знаю, что там с моими зрачками, но ее острый взгляд красноречивее любых слов. Но меня больше совсем не цепляет. Телефон оживает в моей ладони, заставив Веру резко вздрогнуть, чем я пользуюсь, и, переведя взгляд на экран, нажимаю кнопку принятия вызова.

— Мишка, нам срочно нужно поговорить, — безапелляционно бросает моя сестрица, понятия не имея, какую великую услугу оказала мне этим звонком.

— Давай поговорим, — соглашаюсь, поднявшись с лавки и отходя обратно к шкафчику.

— Ну не по телефону же! — возмущается Катерина.

— Ладно, заглядывай ко мне вечером, — предлагаю альтернативу я. Вера, даже не подумав сдвинуться с лавки, напрягает уши, Катька же недовольно фырчит.

— Нет уж, у меня за сегодняшний день случился жесткий передоз твоей пассией.

— В смысле?

— Я была у тебя недавно, так что уже имела возможность пообщаться с твоей фриковатой подружкой, — Катька по ту сторону вздыхает, намекая на полную беспросветность такой незавидной участи. — Как раз о ней я и хотела с тобой поговорить… В смысле, не совсем о ней, но это каким-то образом точно ее касается.

— У нее все в порядке? — первым делом спрашиваю я, лишний раз припомнив о том, что так и не успел позвонить Серафиме.

— Определенно, нет. И я уже не беру в расчет то, что с головой у нее явно что-то не так. Миш, ты же… видел ее шрам?

— Сама как думаешь?

Катька выдерживает паузу:

— И ты хорошенько пораскинул мозгами, прежде чем решил привести ее к себе вместе с какими-то непонятными проблемами, которые вообще тебе на хрен не сдались?

— Давай-ка от обратного, Катерина Алексеевна. Что тебе известно о ее проблемах?

— То, что они имеются, — оригинальничает сестрица.

— В общем, ничего дельного, — подытоживаю я к ее огромнейшему недовольству.

— Ты либо сам по себе такой придурок, либо эта девица как следует прошлась по твоему мозгу! — в ярости выпаливает Катерина, не терпящая даже малейшего несогласия со своим мнением. — Я собиралась завтра принести обед папе. Так и быть, если будешь на месте, загляну заодно и к тебе, тогда и поговорим. Но если нелегкая унесет тебя за пределы «Олимпа», разыскивать тебя я не буду!

— Договорились.

Убедившись, что у сестрицы нет для меня ничего интересного, за исключением каких-то сомнительного качества догадок, выслушать которые мне в любом случае еще предстоит, я сбрасываю звонок и быстро набираю номер Фимы, внутренне напрягаясь от каждого длинного гудка перед тем, как монотонный голос сообщает мне, что «абонент недоступен». Сбрасываю и недоуменно смотрю на светящийся экран. Набрав снова, прикладываю трубку к уху, разворачиваюсь, чтобы покинуть тренерскую, и только теперь вспоминаю о Вере, которая все это время терпеливо дожидалась окончания моего разговора с Катей.

Из трубки по-прежнему доносятся протяжные гудки. Я обращаюсь к Вере:

— Извини, мне нужно идти. Поболтаем как-нибудь в другой раз, — и прежде, чем девушка успевает среагировать должным образом, я растворяюсь за дверью. Заметно ускорив шаг, тороплюсь к выходу, раз за разом набирая один и тот же номер, по которому мне так никто и не отвечает. Может, она все еще спит? Так крепко, что не слышит бесперебойно повторяющихся звонков? Чертыхнувшись вполголоса, запрыгиваю в машину, переключаю телефон на полную громкость; теперь безответные гудки разносятся по всему салону, обрываясь только предупреждением о функции автодозвона.

Дверь заперта и с этой стороны вроде бы вовсе не тронута. Несколько переведя дыхание, я останавливаюсь, чтобы отыскать завалившиеся за подкладку ключи и кое-как просовываю их в замок, по виду которого нельзя сказать, что с ним могли проводиться какие-то манипуляции. Влетаю в квартиру, позабыв запереть дверь, и быстрым шагом прохожу по коридору, заглядывая в каждый из встречающихся мне проемов. По мере моего приближения к комнате звуки музыки, на которую я поначалу даже не обратил внимания, становятся все громче, и в момент, когда я открываю дверь спальни, наваливаются на меня оглушающей лавиной рваного ритма и нарочито спокойного мужского голоса, поющего о смерти.