Юлия Амусина – Наедине (страница 52)

— Да. Нет… Думаю, я подсознательно ожидала чего-то подобного, и увидела во сне то, что происходило со мной на самом деле. Они все ошибались, когда говорили, что я несу полнейшую чушь, — и Фима, вздрогнув, принимается рассказывать мне о том, как тогда, в первый раз, пришла в себя неизвестно где, рядом с человеком, который похитил ее с места аварии, чтобы… провести экскурсию по своему дому, из которой она запомнила только странных кукол и угрожающее количество разноцветных воздушных шаров? Я бы хотел обрисовать для себя более детальную картину, но как раз в этом месте она замолкает, то ли не зная, что было дальше, то ли не желая говорить об этом вслух.

— Лицедей, — произносит Фима с сомнением, поднимая на меня беспомощный взгляд. — Думаю… Это был он. Человек с таким никнеймом добавился ко мне в друзья незадолго до выпускного, время от времени мы разговаривали с ним. Лицедей был для меня всего лишь безликим человеком из интернета, с которым можно было переброситься сообщениями, когда становится скучно или нечего делать. Но вскоре он начал меня напрягать, и я отправила его в черный список. Он обещал мне сюрприз на выпускной, но я не придала никакого значения его словам. Я вообще про него позабыла сразу же, как только закончилось наше общение. Мало ли психов? Но это был он.

Сказав так, Серафима смотрит на меня в поисках поддержки, но я не могу даже кивнуть, потому что не знаю, права она или нет. Ее слова трудно сортировать на предмет того, что из них может быть правдой, а что почти наверняка относится к слишком реальной выдумке. Это работа первоклассных психологов, неподвластная пониманию какого-то там тренера по боевому самбо, путь даже он тоже… первоклассный.

— Ты ведь рассказывала все это… следователям? — развеиваю вопросом давящую тишину.

— Наверняка. Я… Я не помню, что именно им тогда говорила. В моей крови обнаружили кучу всякой психотропной дряни, сильно воздействующей на сознание. Врачи советовали тем, кто вел дело, не слишком надеяться на правдивость моих слов. Тем более, после кучи тестов и анализов я все-таки загремела в клинику для реабилитации психов, что автоматически ставило под сомнение мой рассказ и делало меня ненадежным свидетелем.

Впервые за это время уголки ее губ едва приподнимаются в подобии улыбки. Тронув рукав моей белой рубашки, она обводит пальцем свежее красное пятно. До этой секунды я его даже не видел.

— Я понимаю, что ты не обязан со мной возиться, — говорит она, по-своему истолковав мое молчание. — Но я также знаю, что если тебя не будет рядом, если я останусь одна, Лицедей обязательно до меня доберется, замучает, доведет до сумасшествия, и…

— Не доберется, — качаю головой, осторожно стирая кровавые пятна вокруг ее свежей раны. — Я никому не позволю тебя тронуть. Сейчас мы поедем в больницу, а после к тебе, соберем твои вещи и отправимся в мою квартиру. Положись на меня, ладно? Ты больше не останешься в одиночестве ни на минуту.

Охранная свита ее папаши ни на что не годится — мне следовало понять это сразу же после углубленного знакомства с Юрой. Какого черта я вообще на них положился, если догадывался, что под их опекой Серафима в еще большей опасности, чем без нее? Проникся пылкой трепней ее влиятельного отца, решил, будто ему лучше знать, как обеспечить безопасность Фимы. А если бы остался торчать под ее окнами, то, может, смог бы вовремя заподозрить что-то не то и купировать произошедшее.

Я бы никого к ней не подпустил.

Серафима пытается справиться с удивлением после того, как я наскоро обрисовал перед ней свой нехитрый план действий.

— Но… — ее глаза широко распахиваются.

— Если вдруг меня не будет дома, там наверняка окажется моя сестрица. Даже самый отвязный псих хорошенько подумает, прежде чем связываться с моей Катериной, — я улыбаюсь, свободной ладонью беря ее за руку. — Вы с ней вроде бы уже встречались?

Серафима пожимает плечами.

— А теперь познакомитесь, — доканчиваю я, просовывая ладонь под Фимин локоть.

— Я не знаю… Она не будет против?

— Не будет. Будет злиться и язвить, потому что последнего ее парня я сбросил с крыльца, хотя планировал вышвырнуть из окна, так что ей, наоборот, следует сказать мне спасибо…

Крепко держа Фиму за руку, я веду ее к двери из тренерской, запоздало порадовавшись тому, что мне так вовремя вернули подлатанную в сервисе машину.

Глава 23. ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Серафима

Из больницы мы направились ко мне, где я, глядя на унылые серые стены дома, едва смогла заставить себя выйти из машины. Мне не хотелось возвращаться в место, которое за одну ночь из надежного убежища превратилось в опасную ловушку, способную в любой момент захлопнуться за моей спиной. Даже несмотря на то, что сейчас со мной был Мишка, я тянула до последнего, медленно захлопывала автомобильную дверцу, еле переставляла ноги, когда мы направлялись к подъезду, несколько раз едва не скатилась кубарем с лестницы, но в конце концов мне пришлось вытащить ключи и дважды повернуть их в замке. Едва перед нами распахнулась входная дверь, как я моментально напряглась, на каком-то интуитивном уровне ощущая неправильность, притаившуюся где-то там, в глубине квартиры. Теперь здесь не было безопасно. Мой неброский приют от враждебного мира оказался потревожен бесцеремонным вторжением зла, и все, что я могла теперь сделать, это бежать отсюда на максимальной скорости, надеясь, что оно не успеет затянуть меня в свои сети.

Я вновь оказываюсь во власти первых впечатлений, нахлынувших на меня после пробуждения.

Вытаскиваю старую спортивную сумку, о наличии у себя которой помнила весьма смутно, машинально бросаю в нее какие-то вещи, а стены надвигаются на меня, потолок угрожающе качается над моей головой, стремясь к скорейшей встрече с полом. Вокруг веет безнадегой. Больших усилий мне стоит передвигаться по квартире, осознавая, что еще совсем недавно здесь беспрепятственно рыскал какой-то посторонний человек. Этот неизвестный ходил из комнаты в комнату, трогал мои вещи, переставлял их с места на место, без труда считывая по ним всю мою заурядную жизнь. Я не могу представить себе его лица, но слишком ясно вижу темный мужской силуэт на фоне моих скучных комнат.

Он обещал вернуться, и он сдержал свое обещание.

Ожидая, когда я закончу возиться с вещами, Миха перемещается к балкону и тщательно исследует распахнутую дверь. Он так и не переоделся, лишь набросил куртку поверх своей белой формы, прежде чем мы покинули спортивный комплекс. С тоской посмотрев по сторонам, не упустила ли чего важного, я толкаю ногой собранную сумку, сажусь на диван и наблюдаю за ним уже оттуда, в который раз отмечая, как ему идет такой ненавистный мне белый цвет.

— Пробраться здесь можно, но я не вижу никаких следов, — доносится до меня Мишкин голос, когда сам он скрывается за дверью балкона. Спустя пару секунд он снова возвращается в комнату и принимается рассуждать вслух. — Замок на входной двери не поврежден. У тебя есть запасной комплект ключей?

— Нет, — качаю головой, намеренно умолчав о том, что моя паранойя не может позволить мне такой роскоши. — Но даже если бы и был, дверь дополнительно запирается изнутри.

— Ага, на бесчисленное количество контрольных замков. Значит, балкон, — Мишка кивает, задерживая взгляд на розах, заполонивших мою обычно пустую вазу.

— Вчера их тут не было, — я неприязненно передергиваю плечами.

— Занятно… — Миха начинает копаться в вазе, на время заслонив от меня ненавистные цветы, но стойкий запах свежих роз не дает мне забыть о том, что они по-прежнему никуда не делись. — Этот парень мог бы расщедриться на визитную карточку, или хотя бы черкнуть пару строк, чтобы нам было легче его позиционировать.

— Если это… Лицедей, то он наверняка считает, что я обязана его помнить, — выражаю с сомнением.

— Если это Лицедей, то у него огромные проблемы с самоопределением в этом мире, — не впечатлившись упоминанием мною жуткого прозвища, Мишка отходит от цветов и оборачивается ко мне. — Тебе помочь собраться?

— Нет, я уже все, — вскакиваю с дивана, подхватывая набитую шмотками сумку.

Мишка закрывает балконную дверь, вновь задерживает внимание на злополучных розах, после чего забирает из моих рук сумку, разворачивается и идет к выходу. Почему-то я так и не решаюсь попросить его выбросить цветы, и не прикасаюсь к ним сама.

Только когда его машина останавливается возле симпатичного многоэтажного здания, с фасадом, выкрашенным в бело-зеленый цвет, до меня вдруг в полной мере доходит, что мы приехали к нему, я сама на это согласилась, и если мне опять что-то стукнет в голову, я уже не смогу трусливо выставить его за дверь, чтобы спрятаться в спасительном одиночестве. Да и вообще… Остаток дня я буду находиться на незнакомой территории, в Мишкиной квартире, вместе с ним, и… это уже не кажется мне такой хорошей идеей.

Я почти готова повернуть назад, лишь мысль о ночном визитере, способном беспрепятственно проникать в мою квартиру и оставлять своеобразные трофеи, не позволяет мне раскрыть рот и окончательно все загубить. Словно прочитав мои мысли, Мишка берет меня за руку и говорит:

— Фим, тебе не о чем беспокоиться, Я не тот человек, которого нужно бояться.

— Да, я знаю. Учитывая, сколько ты со мной возишься, подозревать тебя в чем-то было бы полнейшей глупостью с моей стороны, — я из последних сил пытаюсь сгладить возникшую заминку.