Юлия Амусина – Наедине (страница 46)

Мой взгляд сместился, лишь когда краем зрения я выхватила вошедшего в комнату Мишку, и больше уже не отрывался от его хмурого лица, будто намертво прикованный к нему невидимыми цепями. В голове не было никаких мыслей. Миха лишь вскользь посмотрел в мою сторону, после чего отвернулся, приблизился к Стевичу и принялся о чем-то разговаривать уже с хозяином клуба. Я все еще плохо осознавала реальность, но уже не могла оторвать от него глаз, куда бы он ни шел, что бы ни делал. У него зазвонил телефон, и Миха, покопавшись в карманах своей куртки, взглянул на дисплей, нахмурился и быстро покинул помещение. В то же мгновение что-то в моей голове передвинулось с характерным щелчком, переключая разрозненные мысли в ином направлении. Меня неудержимо потянуло следом за Мишкой. Я словно помешалась, ни на секунду не желая терять его из поля своего зрения. Не знаю, куда делся Володя, и был ли он вообще, но я развернулась и просто направилась куда-то вперед, как гончая, взявшая верный след. Мимо обеспокоенного Стевича, бледного Ника, за дверь, в зал, качающийся вместе с телами наших посетителей. Если б кто-то из них сейчас вытащил нож и пырнул меня под ребра острым лезвием, я бы все равно ничего не заметила. Машинально передвигалась вперед, ориентируясь только на свободное место, куда можно было шагнуть, не наткнувшись на кого-то рядом, пока вдруг не увидела Мишку, направляющегося к воротам клуба.

Он мягко прикусывает мою нижнюю губу, а я обхватываю обеими ладонями его шею, и вот тогда все понемногу начинает возвращаться на свои места, обретая прежние контуры и привычные сероватые оттенки.

После, когда мы оказываемся внутри клуба, возле нас откуда ни возьмись появляется Стевич, хватает Мишку за плечо и зачем-то отводит от меня в сторону, начиная что-то быстро ему втолковывать. Я на автомате переступаю следом, но тут на моем пути вырастает Володя, хватает мои ладони в свои, пожимая их, проникновенно вглядывается в мои глаза и спрашивает с неподдельным волнением:

— Симочка, милая, как ты?

— Нормально, — я неопределенно мотаю головой, не сводя глаз с Мишки, который теперь разговаривает со Стевичем, стоя ко мне вполоборота. На секунду наши взгляды встречаются, но почти сразу же расходятся, когда Миха замечает рядом со мной Володю. Нахмурившись, он движется было к нам, но Стевич все еще что-то говорит, тоже начиная коситься в нашу сторону, и Мишка остается на своем месте, отчего-то не прерывая речей хозяина клуба.

А перед моими глазами все вновь постепенно окрашивается в кроваво-красный…

— Ты очень бледная, — говорит Володя, пытаясь развернуть мое лицо к себе. Я поддаюсь, но взглядом все еще упираюсь в Миху, опасаясь, что если я отвлекусь от него, он снова куда-нибудь исчезнет, и тогда я уже точно не смогу его найти.

Меня все еще ощутимо шатает из стороны в сторону, а мысли в голове разбегаются, как полчище тараканов, по разным углам. И во всем этом я смутно улавливаю присутствие своего бывшего парня, трясущего меня за плечо и пытающегося вести со мной какое-то подобие диалога.

— Тебе плохо? Держись за мою руку, — но прежде чем я успеваю среагировать, он делает это сам. — Милая, то, что тут происходит, не поддается никакому объяснению. Если б я раньше знал, что у вас здесь творится, то никогда бы не допустил, чтобы ты проводила вечера в этой скудной помойке. Это просто нелепо, Сим, — поняв, что я не двигаюсь с места, он останавливается напротив меня, загородив своей спиной Миху со Стевичем, и мне приходится переместиться в сторону, чтобы не терять фокуса.

— Что? — мельком поднимаю на него глаза.

— Тебе здесь не место! — он снова хватает мой локоть. — Я изначально был против твоей безумной идеи связаться с подобными людьми, и оказался прав. Это не привело ни к чему хорошему. Но мы все исправим, потому что я немедленно забираю тебя отсюда.

— Володь, перестань, — локоть я высвобождаю, но от присутствия бывшего парня меня это не избавляет.

— Нет, милая, это ты перестань! Признай, наконец, что я достаточно долго терпел, соглашаясь со всеми твоими странными желаниями. Ты хотела побыть в одиночестве — я отошел в сторону, не мешая тебе своим присутствием. Ты променяла комфорт на унылую конуру и притон для наркоманов — я и тут пошел тебе навстречу. Но вот это уже слишком, Сим. Теперь этот стремный клоповник запятнан убийством, и я не желаю, чтобы ты имела с этим хоть что-то общее!

— При чем тут место? — я широко распахиваю глаза, теперь уже фокусируя взгляд на бывшем парне.

— А разве ни при чем? Ту девушку убили именно здесь.

— Но никто из этих людей не имеет отношения к… убийству! — едва заставляю себя выговорить это слово.

— Откуда ты знаешь? Вон тот бородатый вполне способен прихлопнуть человека, по его физиономии это сразу прослеживается. Или вон тот… — Володя презрительно щурится в сторону Никиты, замершего у выхода в зал так, чтобы никого сюда не пустить. Невольно прислушиваясь к тому, что говорит мне бывший парень, я тоже смотрю на бармена, но, в отличие от Володи, с куда большим участием. Ник попросту не способен причинить кому-нибудь вред. Мы с барменом вполне невинно проводим бок о бок ночи напролет, и за это время я хорошо изучила своего друга, представляющегося мне отличным парнем, пусть и не в ладах с везением. Но этим мы все тут грешим.

— По-твоему, Никита тоже способен на убийство? Это ты видишь по его лицу?

Володя вздыхает:

— Вот почему я и говорю, что тебе не место среди этих людей. Ты не замечаешь даже самых очевидных вещей! Этот твой Никита — классический опущенец, — с легкостью выплевывает зрительный диагноз мой бывший парень, с каждым словом распаляясь все сильнее. — Неудачник со стажем, наверняка отвергнутый кучей девчонок и от безнадеги нацепивший на себя все эти мрачные шмотки, которые кажутся ему крутыми, но на самом деле делают его еще более нелепым пугалом. Черт разберет, что за мысли водятся в голове у подобного типа, но с хрупкой девчонкой вроде той, что убили, он вполне справится.

— Хватит, — я качаю головой, не желая слушать его откровенно слабые доводы. — Это ужасно глупо. Ни Стевич, ни Никита, ни кто либо из клуба не мог убить Мону.

— Мог или не мог — мне уже вообще без разницы! Пусть со всем этим разбираются те, кому платят за подобную работенку. Просто поехали отсюда.

Я вскидываю лицо, отступая на шаг.

— Прости, — качаю головой, наперед зная, что никуда с ним сегодня не уеду. И не только сегодня, ни завтра, ни через неделю или месяц. Вообще никогда.

— Сим, — он шагает вперед, начиная волноваться.

— Тебе в самом деле стоит уехать отсюда.

— Милая, я достаточно потакал всем твоим желаниям, пришло время хоть раз сделать что-нибудь по-моему. Тем более, это для твоего же блага!

Я слышу одновременно несколько звонков чьих-то телефонов, кошусь в сторону Мишки и убеждаюсь, что один из них точно адресован ему. Кто там бесперебойно ему названивает? В тот же миг Володя снова возникает перед моими глазами:

— Сима, ты слышишь, что я тебе говорю?

— Слышу, — я буквально заставляю себя сфокусироваться на его лице. — Уезжай, Володь. Я не знаю, как ты здесь оказался и зачем вообще приехал, но сейчас тебе лучше отступить и не тратить попусту ни свое, ни мое время. Я все равно никуда с тобой не поеду.

— Да что за черт! — он хватает меня за руку, уже весьма близкий к тому, чтобы тащить меня за собой силой, но внезапно хватка его пальцев становится слабее, а я, подняв голову, вижу рядом с Володей Мишку, продолжающего болтать по телефону и одновременно держать одной рукой моего бывшего возлюбленного. Отрывистым тоном он бросает кому-то в трубку:

— … ничего не добьётесь! — после чего раздраженно прячет телефон в карман куртки и переключает внимание уже на Володю. В глазах того загорается нехороший огонек, и я понимаю, что за мысли возникают теперь в его голове, но объяснять ему ничего не собираюсь. Только не в двух метрах от остывающего тела Симоны. Кроме того, все, что могла, я уже сказала ему раньше. Неоднократно повторяла, что нам никогда не вернуть того, что было между нами до переломного момента, ведь для этого мне нужно было бы вновь переступить через себя. Вот только это не тот номер, который можно повторять дважды. Вне зависимости от чьих-либо желаний я больше не собиралась возвращаться к своему прошлому.

И сейчас, пристально глядя за тем, как сильнее разгорается злобный огонек в глазах моего бывшего возлюбленного, я почти не ощущаю перед ним своей вины за то, что он так и не смог всерьез воспринять мои слова и наконец-то отпустить меня из своей клетки, в которой стало невыносимо тесно. Неужели все это время, на протяжении которого мы едва ли перебросились парой десятков фраз, он продолжал на что-то надеяться?

Я просто ужасна.

Бывший возлюбленный выдает нехорошую усмешку и вытягивает ладонь вперед, не касаясь меня.

— Ясно, — его губы кривятся. Он смотрит на Мишку, на меня, снова на Мишку и когда я уже почти готова вырваться между ними, купируя неизбежность нового несвоевременного взрыва, говорит, обращаясь к моему спутнику: — Даже не думай, что я просто отдам ее тебе. Она меня любит, поэтому постоянно отталкивает. Не знаю, почему нас всегда так тянет отгородить своих любимых от собственных страхов, вместо того, чтобы принять от них искреннюю помощь? В конце концов, время расставит все по местам. Милая, — его взгляд перебрасывается на меня и как-то неожиданно становится мягче, теплее. Я застываю, пораженная такой стремительной переменой, несвойственной поведению Володи. — Видишь, я вновь иду тебе навстречу. Я сделаю так, как ты хочешь, если только таким образом можно показать тебе, что мне не все равно… — Володя чертыхается сквозь плотно сцепленные зубы. — Я люблю тебя, — одарив меня прощальной улыбкой, он разворачивается и быстрым шагом идет к дверному проему, оккупированному Никитой.