Юлия Амусина – Наедине (страница 41)
— Нет.
— Может, ей все-таки лучше узнать?
Никита отворачивается, вынимает из подставки стеклянный бокал и привычным движением занимает свое прежнее место.
— Не волнуйся. Я знаю, что делаю.
В этом у меня имеются вполне обоснованные сомнения, но я молчу и киваю, показывая тем самым, что больше не стану поднимать эту тему. Никита удовлетворенно склоняет голову набок. В этот момент к бару приближается сразу несколько человек, и какое-то время мой друг безнадежно занят смешиванием разнообразных коктейлей по желанию публики, мне остается лишь наблюдать за ловкими движениями его рук. От нечего делать я поглядываю и в зал, на извивающиеся в ритме музыки разнополые тела, переплетенные между собой. Заостряю внимание на Стевиче, который как раз кладет широкую ладонь на талию Елизаветы и, притянув ее к себе ближе, ласково целует женщину в висок. Та благосклонно улыбается, поправляет массивный браслет на тонком запястье, что-то негромко говорит нашему хозяину, который теперь тоже начинает улыбаться, едва заметно приподнимая уголки губ. Я смотрю на них, и в моей голове против воли оживает навязчивая мелодия, установленная у Стевича на главном звонке.
«
Резко вздрагиваю, когда музыка доносится уже из моего кармана.
«
Пытаюсь усмирить бешеное сердцебиение, вытаскиваю телефон и не глядя прикладываю его к уху, ожидая услышать в динамике негромкий Михин голос. Но вместо теплых знакомых ноток мне в ухо летит напряженное:
—
И я, с большим трудом скрывая охватившее меня разочарование, отвечаю не менее напряженно:
—
— Как ты? — слушая его голос, я никак не могу избавиться от стойкого ощущения, будто Володе не терпится поскорее закончить этот неожиданный звонок, толком не начавшийся. Он сам набрал мой номер, вот только теперь явно не знает, что именно следует мне говорить, и от этого заметно тяготится.
— Нормально, — по привычке отделываюсь дежурной фразой для всех сторонних любопытствующих. Слушать о делах Володи мне совсем не интересно, но я все же решаю прийти ему на помощь и избавляю от вынужденного молчания ответным вопросом. — А у тебя как дела?
— О! У меня все отлично, — начинает было, но сбивается и быстро прибавляет. — Я хотел сказать, что мне тебя ужасно не хватает.
— Я поняла, — смотрю на Никиту, который ни на секунду не прерывает своей работы, но между тем внимательно прислушивается к моему голосу, в этом нет никаких сомнений.
— Вот… — У Володи снова наметились проблемы с подбором нужных слов.
— Ты просто так звонишь? — спрашиваю, незримо подталкивая бывшего возлюбленного к озвучиванию главной причины этого бессмысленного звонка, не нужного ни мне, ни ему.
— Ну да, — подтверждает с неохотой. — Сима, мы… Давно не виделись, правда?
— Правда, — киваю, хотя он и не может меня видеть.
— Я хотел бы с тобой встретиться. Как-нибудь… В любой день, когда тебе будет удобно.
— Днем мне неудобно, — в тон ему отвечаю я, хотя мне очень хочется вновь завести старую тему о том, что нам
С его стороны следует полуминутная заминка.
— Да… Да, конечно, я помню, милая, — мой протяжный вздох совершенно ни о чем ему не говорит. — Ты все еще торчишь в этом стремном местечке для пси… кхм, да?
— Да, — подтверждаю.
— Так, значит, днем вообще никак? А вечером ты работаешь?
— Все верно, — я опираюсь локтями о барную стойку, низко опуская голову, и все же предпринимаю заранее провальную попытку напомнить бывшему парню кое о чем, стоящем куда большего внимания. — Володь, может, нам вовсе незачем встречаться, раз уж это вызывает такие сложности?
— Ну о чем ты говоришь? Я соскучился. Очень хочу увидеть тебя, милая.
— Володь, ты совсем-совсем меня не слушаешь?
— Ты сейчас обо всех этих глупостях, которые наговорила мне в прошлый раз? — запоздало осеняет моего бывшего возлюбленного. — Не бери в голову, я ведь понимаю, что ты ужасно расстроена, и…
—
— Ну, да…
— Да… — медленно тяну я следом за ним, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в откровенную грубость. — Извини, мне нужно идти.
И, прежде чем Володя успевает произнести хоть слово в возражение, я поспешно нажимаю на большую кнопку, разом прерывая этот бесполезный, глупый звонок.
— Никит, — тоскливо зову своего друга, заметив, что пространство рядом со стойкой опустело, и бармен больше не занят ничем существенным. — Пойдем, покурим, а?
Он мельком оглядывается туда, где совсем недавно стояли Стевич с Елизаветой, колеблется с пару секунд, после чего решительно кивает и выбирается следом за мной из-за барной стойки.
Глава 17. СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ
Мы с барменом выходим на улицу через заднюю дверь клуба и останавливаемся на крыльце. Вдохнув полной грудью ранний утренний воздух, пахнувший осенней сыростью, я тянусь к карману за сигаретами, намереваясь существенно приправить его никотином, но Никита отрицательно качает головой и протягивает мне свое курево, комментируя лаконично:
— День какой-то на редкость паршивый…
Поколебавшись с пару секунд, я осторожно вытаскиваю из его пальцев убойный косяк, кручу в ладони и едва затягиваюсь, однако эффект ощущаю почти сразу. По телу мягкими волнами разливается приятное тепло, а осадок от недавнего разговора с Володей понемногу выветривается из моей головы, я все меньше думаю о причинах, побудивших бывшего парня к этому неожиданному звонку. Голова начинает кружиться, и я сажусь прямо на нижнюю ступеньку пыльной лестницы, успев подумать о том, что на черной одежде все равно ничего не заметно. Никита, не долго думая, устраивается рядом. Мы сидим с ним плечом к плечу, курим и синхронно смотрим на Панка, старательно вылизывающего свои теплые гладкие бока.
— Зашибись, вот это кот! — внезапно хохочет Ник, просовывая косяк между зубов, и я, поддавшись его веселому настрою, тоже начинаю смеяться.
— Кис-кис, — чуть наклоняюсь вперед, подзывая к нам Панка, но кот лишь смеряет меня и Никиту презрительным взглядом и вновь возвращается к прерванному занятию, чем необычайно нас веселит. На сей раз совладать с приступом хохота становится еще сложнее.
— Я знаю, почему Стевич так его обожает, — тянет Ник, кладя ладонь мне на плечо. — Этот кот способен послать тебя ко всем чертям без единого слова! Как думаешь, если бы он мог говорить, что бы он нам сейчас сказал?
— Нам лучше этого не знать, — качаю головой и затягиваюсь глубже, с каждым разом входя во все больший вкус. — Боже, эта штука нереально убойная… Где ты ее взял?
— У наших посетителей, — отмахивается Ник и внезапно предлагает мне: — Сим, а давай покрасим Панка, а? Под цвет когтей графини Батори? — я уже хохочу в голос, прикрывая рот ладонью, а мой друг все никак не унимается. — Ты только представь, как Стевич вытаскивает под локоток свою величавую мадам, а им навстречу выпрыгивает наш не менее величавый Панк, и…
— Стевич нас уволит, — машу свободной рукой, почти задевая ладонью разошедшегося Никиту.
— Или съест, — со смехом подсказывает Ник, намекая на наш недавний разговор за барной стойкой. — Зато будет весело! — мой друг замолкает, и какое-то время мы молча курим, не сводя взгляда с умывающегося Панка. Кот же не обращает на нас никакого внимания, и неожиданно мне кажется это обидным. Я показываю Панку язык, завязываю с косяком и подпираю щеку ладонью, снова оборачиваясь к Никите.
— Ник, а помнишь ту девушку, которую ты собирался отпугнуть с моей помощью? — вместо ответа он кивает, по-прежнему продолжая таращиться на занятого банными процедурами Панка.
— Я собирался ее отшить, — с неохотой говорит он.
— Она тебе не нравится?
Никита переводит на меня полный недовольства взгляд и сухо пожимает плечами.
— Ничуть. Что это ты решила задавать мне странные вопросы?
— Не знаю… В голове полный вакуум, — мы смеемся, и я добавляю зачем-то, совершенно не планируя говорить ничего подобного еще секунду назад. — Прости, боюсь, я все тебе испортила, — он смотрит с недоумением, и мне приходится объяснить. — Я рассказала ее брату о том, что это была просто жалкая постановка.
— Блин, ну Фима! — Ник стонет разочарованно, выпуская в воздух струйку сизого дыма. — Это жестоко! Ты бросила быку красную тряпку. Мне что теперь, в монастырь уйти, чтобы эта детка наконец-то от меня отцепилась?
— Она такая настойчивая? — я невольно вспоминаю ее брата, который действует на меня почти так же, как красная тряпка на упомянутого Ником быка, и с трудом заставляю себя не трогать телефон. Без лишних проверок знаю точно, что на нем нет никаких пропущенных звонков. В самом деле, мне было бы очень трудно их пропустить.
— Скорее, дотошная, — Никита кривится и тоже оборачивается ко мне, теперь мы сидим почти напротив друг друга. — Расскажи-ка мне, что там у тебя происходит с ее братом?
И в этот момент охватившее меня необычайное веселье резко притупляется, и хотя соображаю я все еще не очень, хохотать без причины мне уже совсем не хочется. Как и делиться с кем-либо, даже с Ником, тем, что Мишка весь этот длинный день никак не выходит из моей головы.