Юлия Амусина – Наедине (страница 38)

— Сестрицу? Я видела ее сегодня у нас, здесь, — с легким удивлением говорю я, на какую-то долю секунды засомневавшись в том, что действительно узнала ту девушку у стойки, перед которой мы с Ником так бездарно ломали дешевый спектакль.

— Да ну? Похоже, она не теряет времени зря.

— Я почти уверена, что не ошиблась, — поколебавшись, говорю я.

— Почти наверняка. Катька может кочевать из одного местечка в другое всю ночь напролет. Хотя… Я думал, ей не слишком у вас понравилось.

Набрав в грудь больше воздуха, я прокручиваю в голове остатки былых соображений и все же с легким зазрением совести решаю сдать поклонницу Ника ее оптимистичному братцу:

— Мне кажется, тут дело в нашем бармене. Помнишь моего друга?

С его стороны слышится отчетливый смешок.

— Еще бы. Он дважды подряд принял меня за злостного маргинала, — и прежде чем я успеваю что-то вставить, Миха добавляет с сомнением. — Думаешь, моей сестрице мог понравиться этот тип?

— Боюсь, мне пришлось ее расстроить… — и я, заметно сбиваясь с намеченной темы, кратко рассказываю ему о сегодняшней сценке в клубе.

Когда я, наконец, захлопываю рот в смутном ожидании его ответа, Миха какое-то время молчит и затем говорит вовсе не то, что я думала от него услышать.

— Ты посчитала, что я должен об этом знать? — уточняет он так, что мне, загнанной в угол, немедленно хочется выпустить телефон из рук. — О том, что у тебя нет ничего с этим весельчаком у бара?

Я цепко сжимаю в ладони корпус своего мобильника, в слепом волнении покусывая нижнюю губу.

— Наверное… да. Я знаю, как это глупо, но…

— Нет, — задумчиво тянет он, так же, как и я, невольно выдерживая короткие паузы. — Это не глупо. Но странно. Ты же понимаешь это, правда?

— Понимаю, — со вздохом соглашаюсь я.

— Но все равно звонишь мне в такое время, просто чтобы объяснить?..

— Ладно, — поспешно давлю заднюю, ясно чувствуя, как сердце неумолимо подбирается к самому горлу. — Не обращай внимания. Временами у меня бывают весьма странные идеи.

— Мы можем их обсудить, если ты хочешь, — со смехом предлагает он, пугая меня этим еще больше.

Нет, я ничего не хочу с ним обсуждать. Никита прав, я сама это прекрасно понимаю. И мой поздний, более чем неуместный звонок только ради того, чтобы спешно оправдаться в глазах парня из нормального мира, который уже наверняка не раз успел пожалеть о нашем скоропостижном знакомстве, с каждой секундой выглядит все нелепее. Заставляет почувствовать себя круглой неуравновешенной идиоткой.

— Как-нибудь в другой раз. Мне нужно идти. Я на работе, и…

— Не стоит, я помню того бородатого парня.

Я лепечу что-то еще, и в итоге, когда голос в трубке замолкает, чувствую себя выжатой, как за несколько дней беспрерывной работы.

Глава 15. РИСКОВАННАЯ БЛИЗОСТЬ

Каждый шаг дается мне с заметным трудом. Гоня прочь все сомнения, я медленно продвигаюсь дальше по темному коридору, касаясь ладонью стены, пока не останавливаюсь у закрытой двери с поблескивающей во мраке золотой ручкой. Она не заперта, лишь плотно прикрыта. Помедлив, я тяну ручку на себя и с опаской заглядываю в образовавшуюся щель между дверью и коробкой. Вижу приглушенный свет, отбрасывающий тень на мозаичный пол сквозь оконное стекло. В середине комнаты находится кресло из темно-коричневой кожи, в котором кто-то сидит, но со своего места я могу рассмотреть только всклокоченный затылок и медленно завивающуюся кверху струйку сигаретного дыма. Там, в кресле, спиной ко мне, находится мужчина. Я совершенно точно откуда-то знаю его, чувствую, хотя не могу сказать наверняка ни кто он такой, ни как выглядит. В голове крутится только то, что он может представлять для меня вполне реальную опасность, и мне следует быть осторожнее, а лучше вообще закрыть эту дверь и пройти мимо.

Но моя защита подводит, я проскальзываю внутрь помещения и все равно иду к нему, будто бы со стороны наблюдая за тем, как мои босые ноги бесшумно касаются прохладного мозаичного паркета. Странно, что на этом мои ощущения исчезают, самой себе я кажусь невесомой, я больше ничего не чувствую. Только смутная настороженность упрямо грызет меня изнутри. Кладу ладонь на спинку кожаного кресла, огибаю его спереди и, наконец, оказываюсь лицом к лицу с сидящим в нем человеком. Он молчит, но мне не нужны слова. Наши взгляды пересекаются в одной точке и, будто бы прочно зацепившись друг за друга, больше не разбегаются.

Наблюдая за мной глаза в глаза, он медленно подносит сигарету к губам, затягивается крепким дымом и небрежно пускает его в мою сторону. Я провожу рукой возле своего лица, рассеивая сизое облако, касаюсь влажным языком нижней губы и делаю шаг, теперь мои ноги вплотную соприкасаются с его коленями. В его взгляде читается заметный интерес. Едва приподняв бровь, он кивает и вновь делает глубокую затяжку. Я медлю. Мне хочется скользнуть к нему на колени и забраться ладонями под ослепительно белую рубашку, одну за другой расстегнуть все пуговицы, пробежаться пальчиками по теплой мужской коже, вдохнуть его запах. Я хочу с ним поиграть, и что-то подсказывает мне, что он вовсе не будет против.

Закрываю глаза всего на секунду, склоняюсь к нему, медленно скольжу ладонью по белому вороту его рубашки к верхней пуговице. Он смотрит на меня с веселым ожиданием, словно все мои действия для него в самом деле не более чем игра. Я улыбаюсь краями губ, крепко сжимаю в кулаке край белоснежной ткани, притягиваю его к себе и целую. Он отвечает, не меняя положения, в одной руке по-прежнему держит зажжённую сигарету, другой лениво поглаживает мое бедро. От его близости у меня напрочь срывает все тормоза, я распадаюсь, пьянею от него прямо на глазах.

С легким стоном я отрываюсь от его губ, спускаюсь короткими поцелуями, дрожащими ладонями скольжу по его вздымающейся груди, еще ниже, к серебристой пряжке ремня, касаюсь его твердой плоти через ткань брюк и только теперь останавливаюсь, поднимаю глаза вверх, желая увидеть его реакцию на свои действия. Он смотрит с прищуром, курит и вновь кивает, не говоря мне ни единого слова. Я тоже молчу. Устраиваюсь между его разведенных ног и тянусь к ширинке, чувствуя, как пылают мои щеки, а низ живота обдает жаром в маетном предвкушении всего того, что я собираюсь с ним сделать. Тяну вниз язычок молнии и вновь пытаюсь уловить эмоции на его порочно красивом лице, наклоняю лицо ближе, и…

Свет гаснет. Вокруг меня пусто, нет больше интимного полумрака, кожаного кресла и мужчины в белой рубашке. Внезапно я слышу адский грохот, пытаюсь вскочить на ноги, но падаю обратно в невесомость — мозаичного пола тоже больше нет. Широко распахиваю глаза, хочу закричать, ползу куда-то, не понимая, куда именно и что вообще происходит.

В полнейшем отчаянии зову его, разрывая криком пересохшее горло…

Не получая ответа, ползу дальше…

И падаю.

Глубоко. В пропасть.

Какой-то посторонний звук раздается снова и снова.

Я резко подскакиваю в постели, тщетно пытаясь унять расшалившееся сердцебиение, и лишь спустя пару секунд понимаю, что грохот мне вовсе не почудился; кто-то в самом деле находится за входной дверью, не оставляя своих попыток попасть внутрь моей квартиры. Пока я заметно притормаживаю на месте, пытаясь нащупать неясную грань между сном и реальностью, стук повторяется с определенной периодичностью. С каждым ударом чьей-то ладони по двери мое сердце колотится ощутимо быстрее. Холодный страх вновь понемногу заползает в мое до отвращения деревянное тело. Наконец-то беру себя в руки, на ватных ногах сползаю с постели и, почти машинально зацепив с полки ножницы, иду на звук.

Кто? Кто это может быть?

Останавливаюсь у самой двери, прикладываюсь ухом к поверхности и резво отскакиваю, так как в этот момент мой настырный визитер возобновляет свои громогласные стуки. Облизываю пересохшие губы и каким-то неестественным тоном выдавливаю из себя стандартный вопрос:

— Кто там?

— Это я, — голос, донесшийся с той стороны двери, едва ли не заставляет меня подпрыгнуть от нарастающего в груди волнения. Каких-то пару мгновений я лихорадочно соображаю, стоит ли открывать, и если не стоит, то как это лучше всего объяснить, но Мишка — а это был именно он — точно и быстро прерывает мои беспорядочные мысли одним вопросом. — Сим, не хочешь открыть дверь?

Давлю тяжкий вздох, бросаю ножницы на низкую полочку под вешалкой, интуитивно провожу пятерней по волосам и поочередно откатываю все свои замки, устраняя последнюю преграду между мной и внезапно нагрянувшим спортсменом.

С какой стати он решил нанести мне ранний визит? Вчера, вернее, конечно, уже сегодня, я сама звонила ему с какими-то сущими несуразицами, но он вроде был вовсе не в настроении их слушать, и разговора толком не вышло. Но я никак не ожидала того, что он заявится ко мне просто так, без особой причины, как… как наверняка происходит у нормальных, знакомых друг с другом людей, для которых поход в гости — обычное дело, а вовсе не таинственный ритуал.

Но это не в нашем случае.

Когда Миха оказывается на пороге моей квартиры, я пытаюсь не обращать внимания на тяжесть в груди, поднимаю на него взгляд и несмело улыбаюсь, сообразив с запозданием, что совсем не готова к его визиту. А он смотрит на мою тонкую майку, слишком тесно обтягивающую грудь, свободные пижамные штаны, скользит взглядом к моему заспанному лицу, хаотично спутанным волосам и говорит очень серьезно, при этом едва сдерживая улыбку: