Юлия Амусина – Наедине (страница 37)

Я занимаюсь своими обычными делами внутри клуба, вполголоса переговариваясь с лениво растянувшимся Панком, затем перебиваюсь сигаретой на заднем крыльце клуба, и лишь после выхожу в зал, припомнив, что сегодня еще не виделась с Ником. Стевич пребывал в заметном раздражении из-за того, что наш бармен не пришел до открытия клуба, но теперь-то, спустя час, Никита точно должен был появиться. Так и оказалось. Преодолеваю вырастающие на моем пути разнополые фигуры и, пробравшись за барную стойку, бодро похлопываю Ника по плечу в приветственном жесте. Тот сгибается так, точно моя рука весит добрую тонну.

— Эй, ты чего? — настороженно интересуюсь я, только теперь подметив, что Никита упорно перемешивает коктейль, избегая встречаться со мной глазами.

— Простыл, — отвечает лаконично, ни на секунду не прерывая своего занятия лишь для того, чтобы переброситься со мной парочкой слов.

Чувствуя во всем этом явный подвох, я присматриваюсь к Нику и замечаю, что сегодня он выглядит не в пример бледнее обычного.

— Ты вымазался тоналкой? — спрашиваю с удивлением, едва коснувшись кончиками пальцев его бледной щеки, от чего мой друг дергается, словно от резкого удара. Кривится, но все же с неохотой кивает. — Ник, что случилось?

— Немного повздорил с ребятами, — бурчит он, осознав, что отвертеться от меня не выйдет.

— С какими ребятами?

— Сим, я в порядке, — он морщится, не желая развивать эту тему, однако я не могу просто взять и оставить его в покое. Впервые за все время нашего знакомства я вижу Ника в подобном состоянии, и это не на шутку меня тревожит. Особенно учитывая его явную склонность к перепадам настроения, вызванную малейшим влиянием извне.

— То есть какие-то ребята пристали к тебе ни с того ни с сего?

— Сима, — тяжело вздохнув, он отбрасывает блестящую барную ложку и разворачивается ко мне лицом. Теперь я могу рассмотреть то, что он так старательно пытался замаскировать при помощи косметики — явное потемнение в области подкрашенного левого глаза. Никита мягко кладет ладонь на мое предплечье, легонько пожимает его и говорит с преувеличенным спокойствием:

— Это были не какие-то левые ребята. Это были друзья Светы из института, одногруппники или просто поклонники — я не разобрался. Их заводила с ходу врезал мне по морде, а дальше я уже мало что запомнил. Похоже, их здорово нервирует мое появление рядом со Светой, о чем они так доходчиво пытались мне намекнуть. Дерьмово то, что им досталось куда меньше, чем мне…

— Она знает?

— Еще чего, — Ник едва заметно качает головой. — Ее это не должно касаться.

— Послушай, но ведь она имеет самое прямое отношение к тому, что какие-то неадекваты нападают на тебя на улице, а…

— Сим, я в полном порядке, — перебивает он меня, улыбнувшись самыми краями губ. — И я еще в состоянии самостоятельно решить все свои проблемы. Ей ни к чему вмешиваться, поверь мне.

Вздохнув, я опираюсь о край стойки, с задумчивостью глядя вглубь полного знакомыми лицами зала, где тут и там вспыхивают ломаные линии красного света. Сегодня клуб вновь полон людей, которым не жаль тратить время на то, чтобы как следует оторваться в волнах громкой музыки. Людей, которые в этот поздний час только начинают жить, пробуждаясь от дневной размеренности в окружении таких же ночных сов, делающих ставку на тьму. Свет дает нам лишь призрачную гарантию безопасности, внушает чувство контроля над тем, что происходит вокруг, но на деле это не более чем иллюзия — все самое страшное не всегда происходит именно ночью. Тьма в этом смысле более правдива, в ней скрыто слишком много из того, что заставляет нас испытывать чувство настороженности и быть заранее готовыми к чему-то плохому, что вовсе не обязательно произойдет в реальности, но так или иначе не сможет застать врасплох.

— И что ты теперь будешь делать? — спрашиваю я спустя какое-то время.

— Посмотрим, — уклончиво объявляет Ник, принимаясь тереть блестящую стойку.

Несмотря на его решительный вид, я все еще не могу избавиться от тревожного ощущения.

— Послушай, с тобой точно все хорошо?

— Да, — отрывисто бросает он, мельком на меня оглянувшись. И тут же, замерев на секунду, прибавляет. — Но ты можешь мне помочь.

— Ну, конечно, — я придвигаюсь ближе.

— Подыграй мне, ладно?

— Каким образом?

— Только не оборачивайся, — быстро предупреждает Никита, ненавязчиво покосившись куда-то за мое плечо. — Там, позади, сидит одна очень настойчивая девица не из наших. Еще одна любительница нашей экзотики, если ты понимаешь, о чем я… — я понимаю и коротко киваю в ответ. — Она торчит здесь почти каждый вечер и своими взглядами здорово действует мне на нервы. Помоги мне от нее избавиться.

— Слушай, я…

— Тихо, — шепчет он, становясь вплотную ко мне. Замерев, я чувствую его ладонь, ползущую вверх по моему плечу. Несмотря на то, что Ник — один из немногих, кому я могу доверять, меня охватывает легкая паника даже от простого прикосновения. Желание немедленно сбросить его руку становится все отчетливее, и мой друг наверняка это чувствует. — Сим, я не стану ничего делать, — тихо обещает он, не убирая своей руки. — Но ты должна мне подыграть. Ты сама знаешь, как я ненавижу внимание всех этих избалованных девиц из благополучных семей, которые видят во мне забавную игрушку для демонстрации своим тупым друзьям.

Никита склоняется ближе к моему лицу и теперь тепло дышит куда-то в область моей шеи, что со стороны, да еще в таком свете, вполне возможно принять за поцелуй. Я чувствую его дыхание на своей коже, собственные подрагивающие ладони, и едва сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть пугливо в сторону от него. С большим трудом пытаюсь контролировать нарастающую панику, бьющую прямо в мозг. Нерешительно поднимаю руку и кладу ладонь ему на плечо. Никита все так же тихо обещает, что все это не более чем спектакль, но дыхание его становится все ближе, и я крепко жмурю глаза, мысленно на все лады повторяя себе то же самое. Паника сейчас так не к месту, тем более, что для нее нет никакого повода. Я знаю Никиту и то, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Он такой же, как и я. Мы полностью доверяем друг другу.

Но мысленные увещевания помогают слабо.

Когда он, наконец, убирает от меня свою руку и отходит обратно к стойке, я разворачиваюсь, надеясь увидеть ту самую достающую его девчонку не из наших. И я вижу ее. Более того, я узнаю в ней ту самую девушку, которая приходила с Михой в тот злополучный вечер и у которой я забирала его вещи, так как сам он не мог появиться в зале в одной лишь окровавленной водолазке. Красивая темноволосая девушка, по виду на пару лет младше меня, с широко распахнутыми глазами и тонко поджатыми бледными губами, беззастенчиво рассматривающая мое вытянувшееся в изумлении лицо. Прежде чем я успеваю сдвинуться с места, она ловко соскальзывает с барного стула и спешно исчезает за извивающимися в танце фигурами. Я бросаю быстрый взгляд на Ника, который со скупой улыбкой общается с молодой парой в блестящем латексе и на меня вовсе не смотрит. Минуту спустя меня окликает возникший из ниоткуда Стевич, и я послушно бреду за ним к черному выходу, где мы, устроившись на заднем крыльце, закуриваем. Стевич ненавязчиво подмечает, что в последнее время в нашем Клубе наблюдается слишком много лишних людей и делится со мной соображениями на тему, хорошо это или не очень. Для его бизнес-плана это, несомненно, выгодный плюс, но вместе с тем хозяин клуба отмечает, что это может существенно повлиять на привычную атмосферу в нашем тесном обществе. В свою очередь, я не вижу большого повода для беспокойств.

И только когда Стевич, бросив окурок в стоящую рядом урну, разворачивается и заходит обратно в здание Клуба, я мысленно возвращаюсь к недавней сценке у барной стойки, и чем больше об этом думаю, тем сильнее становится странное чувство неправильности где-то глубоко в груди. Стремительно, разрядом в контрольные двести двадцать пронзает мысль о том, что та девушка приходится сестрой моему… новому случайному знакомому. Я вспоминаю выражение ее лица и понимаю, что она вполне способна рассказать об увиденном своему брату. В этом нет ровным счетом ничего такого, и все же я ощущаю стойкую потребность объяснить ему, как все было на самом деле. Мне совсем не хочется, чтобы он думал, будто между мной и Ником есть что-то большее, чем крепкая дружба. Это глупо. Это странно. Это не поддается ни одному из возможных объяснений, но когда я достаю из кармана телефон и выбираю в скудном списке контактов его имя, то меньше всего размышляю о том, что совершаю очередную ошибку.

Он отвечает уже через пару гудков. А я вдруг с ясной отчетливостью понимаю, что мой звонок на самом деле не имеет вообще никакого смысла.

Я не знаю, что ему говорить.

И я говорю «Привет»…

— Ты умеешь выбирать время, — подмечает Мишка. И лишь теперь я с заметным опозданием понимаю, что нормальные люди в такой час обычно спят, а вовсе не развлекают разговорами свихнувшихся девиц, которым не дает покоя какая-нибудь очередная глупая блажь.

— Я тебя разбудила, — говорю, прижав ладонь к виску.

— Вовсе нет. Я уже начинаю привыкать к ночной жизни.

— Извини, мне стоило пораскинуть мозгами…

— Да нет, в самом деле. Я только что притащил свою сестрицу из пафосного молодежного местечка. Ну, знаешь, блестящая мишура, заезженный попсовый мотивчик, зажигательные танцы до упада в полуголом виде… Словом, ничего общего с вашим Клубом. Ну, кроме последнего.