Юлия Амусина – Наедине (страница 26)

— Это была вынужденная мера. Он не собирался на вас нападать, мы велели ему провести с вами беседу. Юра уверяет, что вы сами на него набросились.

— Ага. Я бешеный иногда, — киваю согласно. — Особенно когда возвращаюсь домой после тяжелого рабочего дня, а кто-то караулит меня в подъезде и собирается как следует мне навалять. Ну да ладно, опустим всю эту лирику… Вы ведь ее родители, верно?

Женщина переглядывается с мужем и все же кивает.

— Я думал, что… — с трудом сдерживаюсь, чтобы не чертыхнуться в досаде. Не знаю, что на уме этих людей, но из-за них я потерял определенное количество нервных клеток. — Много чего приходило мне в голову, в общем… Но про родителей не подумал совсем.

Алина Сергеевна едва заметно ведет подбородком.

— Мы в трудном положении, Михаил Алексеевич. И, признаться, ваше появление рядом с нашей дочерью усложняет все многократно.

— Почему? Вы что, отслеживаете всех ее новых знакомых и проводите между ними естественный отбор? Кто-то отсеивается, а кто-то проходит в финал?

Володя краснеет:

— Теть Аль, вы не обязаны с ним разговаривать!

— А ты хочешь, чтобы она мне врезала? — мрачно догадываюсь я, испытывая желание позлить нервного пижона.

Анатолий Степанович раздраженно морщит лоб.

— Хватит. Я хочу, чтобы вы оставили в покое нашу дочь.

— Для этого вы велели своим людям привезти меня сюда? Чтобы просто погрозить мне пальчиком и сказать, чтобы я больше так не делал?

— Мы думали, что Юра сумеет донести до вас мысль о нецелесообразности ваших встреч с Симой, — разъясняет Алина Сергеевна едва слышно. Чувствуется, что виртуозное владение собой стоит женщине немалых внутренних сил, и они наверняка уже черпают лимит. — Но вы все испортили. Вы не пошли на контакт, избили нашего человека и вновь отправились на встречу с Симой, хотя не должны были этого делать.

— Если только я увижу тебя рядом с ней… — вдохновенно начинает Володя, но едва я проявляю интерес к его версии исхода после многообещающего «если…», как Алина Сергеевна его перебивает, не дав Володе закончить светлую мысль.

— Мы не изверги, которые устраивают над своим ребенком тоталитарный контроль и тщательно фильтруют круг ее общения, беспорядочно отсеивая всех недостойных. Тем более, что Сима уже давно взрослая девочка и по идее сама может с этим справиться, но… — женщина то и дело кусает нижнюю губу, вряд ли замечая это. — Проблема в том, что она не может, понимаете?

— Вы не можете общаться с Серафимой, — рубит ее отец, не желая рассусоливать по примеру своей жены.

Я мотаю головой.

— Не понимаю. Что с вами не так, а? Зачем вы делаете все это… — не нахожу правильных слов, чтобы описать «это», и лишь отмахиваюсь рукой. — Вы считаете, что поступаете правильно, запрещая простым смертным людям приближаться к вашему драгоценному ребенку? Кстати, как вы определяете «неправильного» человека? По внешности, социальному статусу, или, может, упираетесь на материнскую интуицию? Как, Алина Сергеевна?

— Хватит, — Анатолий Степанович сверлит меня пробирающим взглядом, но я, подстегнутый их грубым вмешательством в мою жизнь, так зол, что даже не обращаю на это внимания.

Да и девчонка, какой бы странной она ни была, вряд ли заслуживала такого обращения.

— С какой стати вы так с ней поступаете? Желаете ей лучшей участи? Запрещая ей самой выбирать того, с кем ей хочется… не знаю, общаться, встречаться, просто трепаться о жизни под бокальчик красного…

— Заткнись! — внезапно ревет несдержанный Володя, не желающий оставаться без внимания больше, чем на пару минут. — Оставь Симку в покое, ты, кусок перекачанного мяса!

— А… Так это ты писал вашему Юре вступительный текст? — со скучающим видом тяну я. — Он похожим образом выражался. Правда, недолго, — смотрю со значением.

— Ах, ты…

— Володь, пожалуйста!

Володя пыхтит, делает вид, что не хочет расстраивать Алину Сергеевну, и только грозит мне своим мелким кулаком, демонстративно показывая, что в другом случае был бы ко мне вовсе не так снисходителен. В другое время я бы непременно покатился со смеху, но сейчас мне плевать на Володю и его дешевый выпендреж.

— Вы посторонний для нас человек, — говорит Алина Сергеевна, устало покосившись на багрового от переизбытка эмоций Володю. — Вы не знаете всей нашей ситуации и не можете судить о том, что верно, а что нет.

— Я сразу говорил вам, что от этого разговора не будет никакого толку, — зло выплевывает Володя, ни на секунду не прекращая сверлить во мне взглядом дыру за дырой.

— Так просветите меня, — подсказываю, раз уж сами они далеки от этой мысли. — Момент. Сначала я напишу сообщение сестре; вряд ли вам хочется, чтобы она подняла на уши все экстренные службы города.

Анатолий Степанович молча поднимается с дивана и отходит к окну, демонстративно показывая, что не желает во всем этом участвовать. Его жена в волнении трет ладони друг о друга, пока я набираю СМС Катьке.

Ответ от нее приходит моментально, но его содержание я опущу.

— Мы допустили ошибку, направив к вам Юру. Нужно было сразу понять, что вы не тот человек, который отступит при первом предупреждении… — я только собираюсь уточнить, что она имеет в виду, как женщина подается вперед и продолжает. — Поймите одно: Сима очень сложная девочка, она не подходит для ваших игр.

— С чего вы взяли, что я с ней играю?

— Взрослый мужчина интересуется хорошенькой молодой девушкой. Мы действительно все понимаем. Скорее всего, вы познакомились с Серафимой случайно; попали в клуб, увидели симпатичную девушку, разговорились с ней…

Не совсем так, но я молчу.

— Мы решили не вмешиваться, посчитав это разовым случаем, но вы появились в «Клубе» снова, хотя все мы понимаем, что делать вам там нечего, вновь встретились с Серафимой, вели себя напористо. Нет, конечно, вы не делали ничего криминального, но…

В отличие от вашей дочери.

— Расскажи ему, — вдруг вмешивается Анатолий Степанович, с неудовольствием оглядываясь в мою сторону. — Это не будет лишним. Пусть сразу узнает, куда лезет. Это сразу отрезвит нашего нового знакомого, и проблема отпадет сама собой.

Володя вскакивает:

— Да ладно!.. Вы что, серьезно?

Алина Сергеевна понуро рассматривает свои ногти, покрытые белым лаком, непроизвольно заламывает прямоугольные края подушечками пальцев.

— Это произошло два года назад. Все было прекрасно, Серафима заканчивала университет, готовилась работать по специальности: она изучала мировую экономику, — женщина закусила губу. — Да, это уже неважно… После вручения дипломов их группа договорилась отправиться в недавно открывшийся загородный клуб, очень популярное место, и там провести выпускной. Добирались все разными способами — кто-то на такси, кто-то на личных автомобилях, кто-то к ним прибивался… Сима собиралась ехать одна, на своей машине. Они с Володей заранее договорились, что он приедет туда же, но чуть позже, когда официальная часть пройдет.

— Володя ее брат? — уточняю.

— Нет, — Алина Сергеевна выглядит удивленной. — Он ее молодой человек…

— Будущий муж, — вклинивается паренек, глядя на меня с нескрываемым превосходством. — Мы планировали пожениться, но после этого проклятого выпускного все полетело к чертям..

В первые пару секунд я решаю, что ослышался. Принимаю их слова за идиотскую шутку без намека на юмор. Но когда до меня доходит, что они оба — и мать Симы, и Володя говорят на полном серьезе, недоумение накрывает меня с головой. Я вспоминаю свои провальные попытки наладить с девчонкой слаженный диалог, рассматриваю модника Володю и с какой-то скрытой тоской отчетливо понимаю, что у меня изначально не было ни единого шанса завоевать ее внимание.

Оставляю все комментарии при себе и только киваю.

— Позже мы узнали, что в машине Сима была не одна. Девочка из ее группы попросилась с ней вместе, за компанию, и дочка не отказалась. Собственно… — Алина Сергеевна замедляет рассказ. — Дальше нам мало известно. Разбитую машину Серафимы обнаружили в лесу, на полпути к клубу. Она была перевернута днищем кверху, а внутри… — женщина вздрагивает, но все же берет себя в руки. — Внутри было только тело этой девочки, Даши. Следователь сказал, что при аварии она сильно ударилась головой и умерла на месте, почти мгновенно. А Серафима исчезла. Долгих несколько дней мы совсем ничего о ней не слышали. Анатолий бросил все свои дела, задействовал людей, всех знакомых; полицейские прочесывали лес вдоль и поперек. Мы безвылазно сидели в квартире, каждую секунду ожидая звонка от похитителей. Мы строили разные версии и уже почти потеряли надежду на лучшее, когда наша девочка нашлась в… В ужасном состоянии… — она машинально прикрывает рот рукой и в поисках поддержки смотрит на мужа.

А он резко разворачивается, идет к ней, заключает женщину в объятия и негромко шепчет в ее макушку:

— Прости. Тебе не стоило… Никто не может заставить тебя говорить об этом. Я должен был сделать все сам. Иди наверх, хорошо?

— Нет, — она шумно вздыхает. — Все в порядке, Толь. Я могу, я справлюсь…

Лицом ко мне поворачивается уже совсем другая женщина.

— Прошу прощения. По-видимому, ей как-то удалось сбежать и выбраться к людям. Впоследствии оказалось, что Сима не помнит ничего из того, что с ней происходило на протяжении этих дней. С ней работали специалисты, им она рассказывала что-то о старом доме со скрипучими половицами, в котором, кроме нее, были еще девушки. Неподвижные. Куклы, может быть? Или очередной плод фантазии нашей девочки, — Алина Сергеевна смотрит на примолкшего Володю. — Ведь мы вообще ничего не знаем, можем только строить догадки, которые, вероятно, далеки от реальности. Мы даже не знаем, было ли это насилием, или Симу держали где-то, обдумывая условия получения денег. Потому что почти сразу она сбежала из больницы, врачи не успели ее осмотреть и сделать выводы. Нашлась она вновь неожиданно, в полубезумном состоянии, на остановке в паре кварталов от нашего дома. И вновь не смогла ничего сообщить ни следователям, ни психологам, ни нам с отцом…