Юлия Амусина – Наедине (страница 25)

— Драться будем?

Кто там пару минут назад хотел биться за полузнакомую девчонку? Пожалуй, можно приступать. Бойтесь своих желаний, люди.

Тут оживает тот, что стоит впереди. Я безошибочно определяю в нем лидера недружественной троицы.

— Мы просто хотим поговорить, Михаил Алексеевич. Уверяю вас, тут нет никакого подвоха. Нам в самом деле известно, на что вы способны, поэтому давайте не будем доставлять друг другу лишних неприятностей? Пройдемте с нами, и вы сами все узнаете.

Бывший мент?

Я скалю зубы с видом законченного идиота, глядя за тем, как «интеллигент» небрежно распахивает полы своей куртки, будто бы ненавязчиво демонстрируя мне скрытый под ней пистолет. Я оцениваю возможную опасность с полувзгляда, хотя и не слишком разбираюсь в оружии. Да это и не важно; кулаки мне здесь все равно не помогут. Так что я вновь развожу руки в стороны и киваю, демонстрируя свою полную готовность к добровольному сотрудничеству.

— Вот и отлично, — хвалит лидер отморозков, разворачивается и ныряет за угол здания. Само собой разумеется, я, памятуя о ребятах позади, иду следом, мысленно подготавливаю себя к очередным испытаниям. Черт с ним, со здоровьем, я всегда считал, что умирать в цветущем виде скучно. Зато очень скоро все станет предельно ясно, и гадать мне больше не придется.

Так, стайкой, мы подходим к темной иномарке, за рулем которой скучает еще один персонаж из моей новой компании. При виде нас он вышвыривает в окно недокуренную сигарету и наскоро заводит двигатель автомобиля. Лидер ныряет на переднее сиденье, меня устраивают позади, с двух сторон садятся оставшиеся двое ребят. Меня не бьют по голове и даже не завязывают глаза, чтобы я впоследствии не мог просчитать точную дорогу до места назначения, и это наводит на определенные мысли. Избавиться от меня для них, пожалуй, слишком круто, но чем черт не шутит?

Напряжение во мне растет в одинаковой степени с желанием во всем разобраться.

Я некстати вспоминаю о своем обещании позвонить или написать Серафиме и давлю смешок, все отчетливее понимая, что мне уже не дадут этого сделать.

Надо было поцеловать ее, что ли, напоследок. Досадно, ведь получается, ни за что страдаю.

Эта идея мне на удивление нравится, и какое-то время я предаюсь вполне искренним сожалениям о несделанном. Но разбегаться в фантазиях нельзя, и мысли мои вновь переключаются на текущий момент, я снова принимаюсь проигрывать в голове возможные исходы своего вынужденного путешествия в неизвестность, а заодно пытаюсь сориентироваться и просчитать, каким путем и куда мы следуем.

Поворот. Светофор. Пустынная дорога, вновь светофор. Мы выехали из города и движемся теперь в направлении поселка Михайловское, именно там живет наш перспективный ученик Павел, любимец отца, которому так не повезло навернуться почти на ровном месте и сломать ногу. От него я возвращался домой автостопом в тот день, когда чудная тачка бомбилы заглохла в опасной близости от «Клуба Почитателей Тлена», приюта всех чокнутых нашего города.

Ночь моего знакомства с Серафимой.

Я понимаю, что мы приехали, когда машина останавливается возле высоких автоматических ворот, и водитель тянется рукой к пульту, активируя механизм управления. Ворота медленно отъезжают в сторону, а машина, напротив, плавно въезжает на просторную территорию двухэтажного панельного дома. Я таращусь по сторонам, ожидая наткнуться взглядом на что-то или кого-то, способного навести меня на правильную мысль, но лишь сильнее путаюсь в спорных прогнозах и уже даже не пытаюсь что-то самостоятельно понять.

Место мне однозначно незнакомо, я никогда не был тут раньше. На площадке перед домом сверкает полированным боком серебристый «Форд» с местными номерами, чуть поодаль припаркована еще одна машина, но из-за расстояния и темноты я не могу рассмотреть марку, вижу только темный цвет и заднюю часть, переходящую в круглую выпуклую фару.

Сидящий справа ощутимо пинает меня локтем.

— Выгребайся, — бросает, прежде чем вылезает наружу сам. Я выбираюсь следом, с удовольствием разминаю затекшие в поездке суставы, прохаживаюсь по вымощенной дорожке под хмурыми взглядами своих «провожатых», которые теперь наблюдаются рядом. Решаю, что пауза затянулась, и тоже смотрю хмуро.

— С кем разговаривать будем?

— Проходите в дом, — говорит мне тот, который похож на мента, неожиданно вывернув откуда-то из темноты между машинами.

Тянуть я не вижу смысла, сразу направляюсь к резному крыльцу, поднимаюсь и, не встретив препятствий, хватаюсь за хромированную дверную ручку. Вхожу внутрь дома и оказываюсь в прихожей, где вижу худенькую темноволосую девушку в светло-сером платье до колен.

— Вас ждут, — сухо сообщает она, разворачивается, безмолвно предлагая мне следовать за собой, и исчезает в дверном проеме, очерченном затейливой деревянной аркой.

Неустанно дивясь про себя всем этим чудесам, я иду следом за девчонкой и вскоре оказываюсь в огромной гостевой комнате, освещенной только настенными светильниками в виде бронзовых садовых фонариков. Я не особо рассматриваю обстановку, но мебель в помещении явно дорогая, сделана под заказ по требованиям явно придирчивого клиента. Или клиентки. Мой взгляд останавливается на сухонькой женщине средних лет, пышные темные волосы которой копной спадают на острые плечи. Дамочка в зеленом костюме сидит, элегантно скрестив ноги, на белоснежном диване справа и смотрит на меня строго, очень редко мигая. Что-то в ней кажется мне смутно знакомым, но я в зародыше подавляю все возникшие было ассоциации, потому что теперь рассматриваю крепко сбитого моложавого мужчину с ней рядом. Темноволосый, седые виски, одет в традиционные черный костюм и белую рубашку. Смотрит прицельно, всем своим видом выражает безмолвную решимость к действиям, и я уже заочно верю, что этот не остановится ни перед чем, каких бы казусов ни подкидывала ему судьба. Я сразу же идентифицирую дядю, как мужа женщины в зеленом костюме, и временно теряю к обоим интерес, потому что в этот момент мое внимание перетягивает бойкий паренек в щегольских зауженных брюках песочного цвета и широкой молодежной толстовке, вскочивший с подлокотника кресла для того, чтобы продемонстрировать мне всю серьезность своих намерений.

Я смериваю его недоуменным взглядом, зная наверняка, что этому уж точно не мог перейти дорожку.

— Это он? Он? — нетерпеливо вскрикивает паренек, обращаясь к величавой паре на диване. Женщина едва заметно морщится и просит:

— Володя, успокойся.

Со мной тут никто не церемонится, и я, поразмыслив, сам прохожу вглубь помещения и устраиваюсь в свободном кресле. Поочередно разглядываю людей, которые так рвались ко встрече со мной, но теперь почему-то совсем не торопятся излагать суть своих ко мне претензий. Я не представляю, что нас всех может связывать, подавляю вздох и заговариваю с ними сам:

— Это все довольно занимательно, но очень уж путано, вы так не считаете? Нет?

Я смотрю на дядю в костюме, который, вроде бы, очень недоволен моими словами. Или тем, что заговорил я без спроса. В нем чувствуется железная выправка, желание единоличного контроля над ситуацией, а я своим сольным номером смешиваю ему все карты и тем самым удачно настраиваю против себя. Черт.

За все время, прошедшее с моего последнего визита в «Клуб Почитателей Тлена», я чего только не придумывал, маялся в ожидании неизвестности, и теперь скопившиеся внутри эмоции требовали выхода, заставляя меня лезть на рожон и испытывать нервы незнакомой троицы.

— Может, познакомимся для начала? Мое имя вы все наверняка знаете, но формальности для того и существуют, чтобы их соблюдать. — я поочередно оглядываю всех присутствующих и вновь возвращаюсь взглядом к дяде, как самому главному. — Вершинин Михаил Алексеевич.

— Мы прекрасно знаем, кто вы, — негромко шелестит женщина, цепляя тонкие ладони с длинными пальцами прямо перед собой. — Мое имя Алина Сергеевна. Это мой муж, Анатолий Степанович.

Я киваю, ненавязчиво приглядываясь к безмолвному дяде.

— А это… Владимир, — говорит таким тоном, точно имя паренька все объясняет без всяких дополнительных пояснений. Я смотрю на него с интересом, но знаний во мне от этого не прибавляется. Определенно, парень не тот, за кого может говорить одно лишь имя.

— Мне, конечно, безумно приятно и все такое, но… — я развожу руками и улыбаюсь даме в зеленом.

Моя улыбка ей почему-то не нравится и очень нервирует ее немногословного мужа. Но они позволяют мне чесать языком, не торопясь перехватывать инициативу, а время уже позднее, мало подходящее для приема гостей, и я решаю, что всем нам пора перейти к сути.

— Чем обязан-то, господа?

— Он что, издевается над нами? — вспыхивает парень Володя, вновь вскакивая с облюбованного им подлокотника. Угрозы в нем я не вижу, если только он не позовет на подмогу дожидающихся за дверью ребят, разумеется.

— Володя, — женщина укоризненно качает головой и переводит взгляд на меня. — Вы могли бы вести себя подобающим образом.

— Точно. Как и вы, — я откидываюсь на спинку кресла. — Поправьте, если ошибаюсь: это ведь вы послали ко мне того парня, который должен был расквасить мою физиономию? Простите, мое лицо. — теперь я смотрю предельно строго.

Тут вступает Анатолий Степанович.