Юлия Амусина – Наедине (страница 28)

Зажав кнопку блокировки экрана, безнадежно утопаю в ворохе однообразных сомнений.

В конце концов, с некоторым раздражением бросаю телефон в ворсинки пушистого ковра, вскакиваю на ноги и стягиваю с себя одежду, торопясь переоблачиться во что-то удобное, домашнее и очень теплое. Когда на мне остается только наполовину расстегнутая черная блузка, телефон вдруг оживает, и на тускло подсвеченном дисплее я, прищурившись, рассматриваю имя входящего абонента. Замираю на долю секунды, опускаюсь на корточки. Медленно тяну руку к пищащему аппарату, на ходу отбрасываю последние сомнения и быстро подношу телефон к уху.

— Алло?

Короткая пауза.

— Привет, — я молчу. — Все хорошо?

— А у тебя?

— Нормально. За пару часов мало что изменилось, но хуже точно не стало, — он тихо смеется в ответ.

Я прислоняюсь спиной к боковой стороне кресла, подтягиваю колени ближе к груди и перехватываю телефон другой рукой, напрочь позабыв о том, что собиралась переодеться и смыть косметику.

— Ты живешь в соседнем районе, — говорю с убеждением, на что он лишь усмехается:

— Не совсем. Просто обратная дорога заняла куда больше времени, чем я рассчитывал. Жизнь вообще полна случайных неожиданностей…

— Приятных? — зачем-то уточняю я, тут же прикусываю язык, но поздно.

— Вряд ли, — его голос звучит устало, словно минувший день выдался бесконечным и высосал из него все жизненные силы. — Ты уже дома?

— Всего пару минут, — кривлю душой, благоразумно вычеркнув из своего ответа время, потраченное на расстановку мыслей.

— Смотри-ка, почти угадал.

— Знаешь, я тут подумала, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты слишком интересный собеседник.

Он смеется:

— Правда? А Сашка все убеждает, что меня невозможно слушать больше пары минут.

— Твой веселый друг из «Олимпа»…

— Весельчак и балагур под маской добродушного медведя, — подтверждает Миха. — Его мнение железно. Утешаюсь лишь тем, что он сам не прочь поболтать, а я составляю ему вполне себе жесткую конкуренцию.

Попутно вспоминаю их дружескую перепалку в спортклубе и то, как Мишкин приятель принял меня за его девушку, чем мастерски поставил в тупик нас обоих.

— Помнится, мы договаривались позвонить, когда один из нас окажется дома.

— Да, и ты что-то упомянул о случайных неожиданностях.

— Малоприятных неожиданностях, — поправляет со вздохом. — Похоже, мне передается распорядок твоего дня. Скоро семь утра, через пару часов мне нужно быть на работе, а я сижу на лавочке у своего подъезда, и вроде как мне плевать, — усмехается.

— На лавочке?..

— Это не самое вакантное место, так что нужно ловить момент, пока старожилы не выползли на утреннюю сходку и не произвели захват территории.

Я машинально покручиваю верхнюю пуговицу на полурасстегнутой блузке, силясь представить Миху сидящим на скамейке в окружении бравых соседок, подходящем ему еще меньше, чем наш отдаленный клуб по интересам и его мрачные завсегдатаи.

— У тебя странная привычка выбирать неподходящую компанию, — подвожу итог.

— Точно. Но я сделаю ноги быстрее, чем эта компания соберется и обрушится на меня всей своей мощью, — обещает Миха.

Я склоняю голову набок и беззвучно улыбаюсь от одного только звука его голоса, мягко проникающего в мое сознание незримыми волнами.

— Похоже, ты рисковый парень.

— Учитывая, что с нашей дворовой мафией связываются только участковые и самоубийцы… можно и так сказать, — я очень живо представляю себе его улыбку и чувствую приятное тепло в груди, спровоцированное визуальными воспоминаниями о том, как он выглядит, когда разговаривает со мной, как хмурится или, напротив, разглаживает сведенные у переносицы брови. Просто поразительно, как много я о нем запомнила всего за несколько непродолжительных встреч.

— Так ты и до знакомства со мной находился в нешуточной опасности?

Мишка хохочет:

— Я об этом не подумал. Выходит, моя жизнь и без твоего появления могла оборваться в любой момент, а я, как дурак, тратил ее на всякую ерунду.

Улыбка сама собой сходит с моего лица, когда наш разговор окончательно заходит в тупик, и даже Миха, у которого всегда находится несколько тем в запасе, постепенно замолкает. Я подавляю судорожный выдох. Шаткая иллюзия его незримого присутствия где-то рядом со мной резко рассыпается, оставляя меня один на один с привычным одиночеством пустой квартиры и полной неизвестностью каждых последующих часов.

— Сима, — зовет Михаил после непродолжительного молчания. — Если что… Словом, этот номер всегда доступен.

— Да, — выходит бестолково, — хорошо.

Свободной ладонью похлопываю себя по бокам в поисках сигарет и рассеянно вспоминаю, что все вещи лежат в отдалении, на подлокотнике кресла, а на мне по-прежнему одна лишь тонкая блузка, и то без карманов.

Странно, что меня еще не потрясывает от холода.

Я думаю о своем собеседнике.

Я хочу пригласить его в Клуб. Просто так, без повода, чтобы он пришел, и мы вновь могли поболтать о какой-нибудь ничего не значащей глупости, весело и непринужденно, как хорошие знакомые, потому что с ним интересно, это затягивает, и…

Против воли меня увлекает наше странное общение.

— Спокойной ночи, — вклинивается он в мои мысли, и я окончательно понимаю, что не смогу озвучить их для него. Во всяком случае, на расстоянии.

— Утра, — поправляю тихо, еще ближе подтянув колени к груди, почти съежившись в этой позе. Зябко обнимаю себя за плечо одной рукой, другой по-прежнему держа телефон возле уха.

— Утра, — эхом повторяет он за мной.

Из трубки уже долгое время летят противные короткие гудки, прежде чем я сбрасываю завершившийся звонок, сгребаю свое тело с пола и наконец-то бреду в ванную.

… До меня доносится едва различимый шум, какая-то подозрительная возня на лестничной клетке за моей дверью. Что-то скребется, издавая звук, похожий на скрежет звериных когтей по неподатливому металлу. Сердце мое стремительно летит вниз, в то время как я неслышно, мягко переступая с пятки на носок, иду на кухню и уже отточенным движением обхватываю пальцами рукоять кухонного ножа. Средних размеров и не слишком острого, но это единственное доступное мне оружие для самообороны. Замираю в дверном проеме, чутко обращаясь в слух. Подозрительный звук повторяется, но кажется теперь приглушенным, словно кто-то по ту сторону двери пытается замаскировать свои попытки проникнуть внутрь. Сюда. Я бесшумно выдыхаю, крепче сжимаю пальцы и делаю несколько коротких шагов вперед. Останавливаюсь в считанных сантиметрах от входной двери. Страх накатывает холодными волнами, но вопреки ожиданиям не сшибает с ног, хотя и препятствует адекватной оценке происходящему, толкает на необдуманные действия.

Знакомое чувство.

Я выключаюсь, тело словно переходит в автоматический режим и существует отдельно от капитулировавшего мозга.

На цыпочках приближаюсь вплотную к двери, стискиваю пальцы до белых костяшек и на время перестаю дышать, опасаясь спугнуть посторонний звук даже неощутимым шумом. Внезапно за дверью что-то громко стучит, я в панике хватаюсь за ручку, хотя уже слышу быстрые шаги вниз по лестнице, означающие, что мой нежданный гость с какой-то стати передумал попадать внутрь и поспешил ретироваться. Наверняка его что-то спугнуло.

Я подпираю спиной нетронутую дверь, жмурюсь, пытаюсь выровнять дыхание. Со лба стекает тонкая струйка холодного пота. Автоматический режим, вызванный стрессовой ситуацией и желанием во что бы то ни стало себя защитить, плавно сменяется осознанием, и в ту же секунду нож с громким стуком падает на пол к моим ногам.

Не знаю, сколько времени я простояла в одном положении, убеждая себя, что мне не грозит никакая опасность. В конце концов мне начинает казаться, что звуки снаружи вполне могли быть плодом моего воображения, своеобразным отзывом на стресс после вечернего разговора с Михой, во время которого мне пришлось в очередной раз с головой окунуться в свои повторяющиеся кошмары. Я даже испытываю что-то очень похожее на злость, презрение к тому, с какой скоростью страх захватывает каждый закоулок моего разума. Повторяю себе, что я ни в коем случае не сошла с ума, уже понимая, что должна взять себя в руки и дать решающий бой сомнениям, проверить наверняка. Не знаю, что ждет меня снаружи, я вовсе не из храбрецов, безумству которых поют славу. Я трусиха, и сейчас мне действительно очень страшно. Но перманентное существование между зыбким сном и фантазиями куда страшнее жуткого, но быстрого окончания, после которого все разом оборвется и уже не будет иметь никакого значения.

Больше никогда не будет кошмаров.

Порывисто хватаюсь за дверную ручку, гоню прочь страх и отпираю все свои надежные замки, толкаю на себя дверь…

Чувствую, как мое тело цепенеет.

В нос ударяет резкий сладковатый запах свежих цветов.

До боли прикусываю нижнюю губу, все еще отказываясь верить собственным вытаращенным глазам и обострившимся ощущениям, но это не помогает мне развеять мираж, который слишком реален. Быть может, реальнее меня самой и моего паразитического существования вне дневного света.

На темном резиновом коврике под моей дверью стоит роскошная плетеная корзина, заполненная бессчетным количеством крупных роз с лепестками цвета запекшейся крови.

Меня мутит. Интуитивно отступаю назад, хватаясь ладонью о крепкий дверной косяк, непроизвольно слизываю струйку крови из образовавшейся на губе трещины и плавно съезжаю вниз на холодный пол. Мои колени почти задевают край благоухающей корзины, слезы застилают глаза, так, что границы нежных лепестков сливаются в одно сплошное красное пятно. Там, где еще недавно я видела красивые цветы, теперь виднеется лишь след от безобразной кровавой раны.