Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 34)

— Да брось, сейчас все слушают именно такую музыку, — теперь Максу настала очередь хмуриться.

— Подсолнухи спятили.

— Согласен, — легким щелчком компьютерной мыши пение Ангела сменилось приятным ушам приятелей хрипловатым голосом солиста группы «Бутырка». Оба тотчас расслабились. — Слушай, а где Павлушина племяшка?

— Здесь, — послышалось совсем рядом.

ВЕРА

Я тихо вслушивалась в их разговор, сидя в кресле, которое не так давно занимала Рита.

Макс настойчиво толкал своего приятеля на встречу с Томом, вот только теперь я не очень-то поддерживала это стремление. Все менялось на глазах, стихийно, молниеносно, непоправимо быстро. И сейчас мне было плевать на то, станет ли Том моей извечной тенью, или все же попадет под горячую руку Хаоса; я была бы вовсе не против, если б он провалился куда-нибудь глубоко-глубоко, исчез бесследно и больше никогда не появлялся.

Я ни к кому не привязываюсь — это слишком больно и слишком опасно. Когда Павел при помощи своих сомнительных дружков организовал аварию для родителей, лишил меня самых близких и дорогих людей, я думала, что жизнь кончена. Вскоре эти мысли сменили другие, более крепкие — Павла нужно уничтожить. Я ненавидела его так же сильно, как он меня, и чем чаще видела его ухмыляющуюся физиономию, тем сильнее желала ему смерти. Гибель родителей подкосила, но я справилась с этим только благодаря желанию отомстить. Не могла допустить, чтобы этой сволочи далее жилось спокойно и безоблачно — за все нужно платить, и Павел должен был покрыть свои долги сполна. Я зациклилась на нем, но руки мои были прочно связаны; все, что могла, это изводить его понемногу, дожидаясь подходящего часа для решающего удара. Он же, в свою очередь, пытался избавиться от меня всеми возможными способами. Я ожидала даже убийство, хотя и понимала, что дядющка трус и не рискнет так подставлять свою драгоценную шкуру.

В своей жизни он любил только одного человека — себя самого, а на остальных плевать хотел. На всех, в том числе на своего родного брата.

Человек человеку волк. Сейчас я затрудняюсь сказать, в какой именно момент заметила исключение из сего негласного правила — никто иной как Глеб заставил меня по-другому взглянуть на некоторые вещи.

С его появлением моя жизнь стала еще уязвимее, чем прежде.

Теперь я объект интереса опасных типов. Тот же самый Том может быть охотником за моим скальпом. Даже если он добьется своего и расправится с Хаосом, моя очередь наступит сразу же после — свидетелей ведь действительно никто не любит. А я свидетель, причем не самый невинный.

От этого не отмахнешься. Но судьба преподнесла мне еще один сюрприз, который, скорее всего, вновь не сулит ничего хорошего; эта стерва никогда не приветствовала для меня поблажек, вряд ли появление в моей жизни Глеба можно считать хорошим знаком. Скорее, это очередное испытание, только теперь — я это понимала — в ход пошли чувства, что наиболее опасно.

Когда чувства вступают в конфронтацию с разумом, побеждает обычно что-то одно.

Что победит в моем случае, было неясно, если бы я оказалась в одиночестве и хотя б на пару дней избавила себя от общества Глеба, еще можно было бы все поменять. Но, несмотря на свои заморочки, я все же человек, а люди слишком уязвимы перед теми, кто оказывается чересчур близко. Со мной рядом был Глеб, и, как ни хотелось мне абстрагироваться, заслониться от него прочным панцирем недоверия, ему как-то удалось пробить брешь в твердой оболочке.

Я вряд ли испытываю желание вернуться в свой особняк с победой и в полном одиночестве.

Глеб превосходит всех остальных, в нем есть что-то, что заставляет меня испытывать целый спектр смешанных чувств от непонимания, непринятия, до слепого желания довериться и приоткрыть чуть-чуть, совсем немного, свои мысли.

Мне не место на его орбите, но неведомая сила магнетизированного притяжения оказывается сильнее, чем казалось. Я уже нахожусь совсем близко, назад дороги нет и быть не может, и все это в новинку, не поддается никакому, даже частичному контролю. Мне хочется стать ближе к человеку, который принес в мою жизнь в равной мере и радость, и горе.

Мне еще никогда так не хотелось с кем-либо сблизиться.

Помещение вновь заполонили какие-то кошмарные звуки — это Макс переключил музыку, ловко спрыгнул с вращающегося кресла и направился к дверному проему со словами:

— Пойду проинспектирую кухню.

И хоть я уже знала, что инспектирование мало что ему даст, это было весьма кстати.

Глеб проводил приятеля взглядом, после чего посмотрел в мою сторону, но так и не сделал ни единого движения.

Я сама пересекла расстояние от двери до письменного стола и остановилась совсем близко, как раз напротив него.

— Макс кое-что подсказал. Думаю, скоро все решится, — начал Глеб, но я не дала ему договорить, приложила палец к его губам.

— Я все слышала. Не надо, — обернулась к двери; та была прикрыта. — Я хочу с тобой поговорить.

— Без базара, — он медленно проскользил взглядом вдоль моей протянутой руки к лицу, положил ладонь поверх моих пальцев.

— Сейчас Том никак не сможет меня отыскать.

— Я же воркую тебе, что скоро все разрулю…

— Помнится, ты говорил, что однажды он уже переломал тебе ребра.

— Хочешь меня пожалеть? — он хитро сверкнул глазами. — Тогда еще про парочку выбитых зубов не забудь.

— Как хорошо, что ты понимаешь меня с полуслова! — съязвила я.

— Неизвестно, как все будет в этот раз, — осклабился Глеб. — Тогда я не верил, что эта гнида действительно захочет меня грохнуть, потому и дал ему приблизиться. Мы все же были друзьями, понимаешь… А сейчас все по-другому, и я другой. Он рвет к чертям планку, и за это заплатит.

— И ты хочешь взять с него плату?

— Да, — жестко ответил Глеб. — Чертов придурок должен исчезнуть раз и навсегда. Нужно было сделать это тогда, раньше… Тогда не смог. Сейчас колебаться не стану.

— А если он тебя?..

Глеб не стал отрицать, гневно кричать о собственной силе и абсолютной неприкосновенности. Вместо этого он нахмурился, словно размышляя, и все-таки кивнул.

— Если так, меня есть, кому закопать.

— Максу? Этой блондинке? — я вырвала свою руку из его ладони.

— Нас больше, чем ты можешь представить. Но подожди, я не просекаю: ты вообще хочешь запылить от этого бивня? Я ведь уже близко к Тому.

— Я в курсе. Получается, ты отправишься в этот клуб и будешь все крушить уже там.

— Не, — Глеб мотнул головой. — На сей раз все должно быть тихо, шуметь нельзя.

— Ты — и тихо? — то, что я уже знала об этом парне, не оставляло сомнений: все будет как раз наоборот.

Вот это пугало. Что, если Глеб ошибется, и его там сцапают?

— А ведь она права, — раздался от порога голос хакера; обернувшись, я увидела, как он, привалившись плечом к стене, доедает что-то непонятное. — Напомни, приятель, когда ты в последний раз провернул что-нибудь без шума и пыли?

— Баклан, — Хаос тоже обернулся, поморщившись.

— Я пойду с тобой, — заявила неожиданно для себя самой.

— Э, нет, — предупреждая ответ Глеба, влез Макс. — С ним пойдет Рита, она без палева проведет его внутрь и поможет сориентироваться в помещениях.

— Точняк, — согласно кивнул Глеб.

Макс дожевал остатки, хлопнул ладонью о ладонь и прошествовал к своему излюбленному месту у компьютера. Я без особого интереса смотрела за тем, как он собирает разбросанные по столу флэшки, какие-то диски, проводки…

— Павел пользовался такими же, — бросила, выцепив взглядом знакомые флеш-накопители, стремительно летящие в спортивную сумку хакера.

Макс замер; его рука, занесенная над сумкой, повисла в воздухе.

— Это вряд ли, — пробормотал он, вновь вернувшись к своему занятию.

— Они у тебя какие-то особенные? — не упустила случая поддеть хакера.

— Обычные, — тот недовольно поморщился.

— Ты, наверно, зырила ту флешку, что Макс передал Павлуше, — влез с комментариями Глеб.

— Кстати, может быть, — кивнул Макс.

— Когда перебирала дядюшкино шмотье, видела такую же в его столе, — я дернула плечом и вознамерилась было выйти из комнаты, как вдруг Хаос крепко схватил меня за руку, вынуждая остановиться.

— Это уже после того, как Павлуша откинулся?

— Разумеется.

— Макс, — Глеб повернулся к хакеру. — Сечешь, кент? А если Павлуша вовсе не отдал флешку Тому, и теперь именно ее ищет этот болван?

Макс не спешил отвечать.

— Вряд ли он знает о ее существовании. Тогда, скорее всего, он ищет меня, приятель.

— Че за лажа?

— Они не обыскивали особняк, — внесла я свой вклад в занимательный разговор.