Юлия Амусина – Каменный ангел (страница 36)

Он мой.

Я не заметила, как вновь слишком сильно прикусила ему губу, почувствовала приторный вкус крови на языке, снова поцеловала его, запустила ладони в темные взъерошенные волосы на затылке. Глеб все еще пытался держать себя в руках, хотя его прикосновения были уже не столь мягкими, как тогда, в первый раз. Я чувствовала исходящий от него жар, мне очень хотелось узнать, какой он, свободный, несдержанный, крушащий все преграды на реальном или воображаемом пути. Я тормошила его, кусала его губы, впивалась жадными пальцами в грубую кожу, ерзала под ним, задыхаясь от страсти и нехватки дыхания.

— Глеб…

— Нет, только не это.

— Гле-е-еб…

— Дьявольская девчонка, — он сбросил с меня остатки майки. — Как ты это делаешь? Что ты со мной вытворяешь…

Когда он мощными резкими толчками ворвался в мое тело, боль вернулась, уже не такая острая, как в первый раз, но все-таки ощутимая.

Я закусила губу, сильнее вцепилась в его плечи, не отстраняя, напротив, притягивая к себе, призывая продолжать, не останавливаться. Мои собственные ощущения словно отошли на второй план, мне невообразимо сильно хотелось стать главным источником его удовольствия.

Его движения внутри моего тела становились все более резкими, глубокими, и дискомфорт, возникший в самом начале, понемногу отступил. Боль, притупляемая обжигающими прикосновениями его ладоней, горячими поцелуями, стала сладкой, и с моих губ один за другим сорвались легкие вскрики удовольствия.

Давай, разжигай мое пламя.

Это было похоже на сумасшедший взрыв, ураган, сковавший вместе наши души. Я не верила, что такое вообще возможно, что на земле существует человек, после встречи с которым моя жизнь никогда не вернется в прежнее темное русло. Глеб был слишком близко, я чувствовала его всего, ловила его дыхание, его запах, самые незаметные молниеносные движения. Вцепилась в его плечи, словно и в самом деле готовилась к тому, что он предпримет попытку уйти и бросить меня наедине с моими жуткими кошмарами, призраками прошлого, тенями неприглядного будущего. Во мне боролись два желания — вернуться обратно, в кокон пленительного одиночества, или сделать заранее проигрышную ставку, и остаться с ним.

Под стихийным напором новых, пока еще неизведанных, оттого пугающих чувств, все так быстро менялось.

Я готова была сдаться ему без плена.

***

Спустя какое-то время Глеб сидел, привалившись спиной к дивану. На нем были лишь спортивные штаны; свитер, который я все-таки ухитрилась стянуть, валялся где-то здесь же. Скрутив волосы на затылке в небрежный пучок, я обернулась и увидела, что Глеб, не мигая, смотрит в мою сторону.

Слишком пристально.

— У тебя шрам на спине, — сообщил напряженно, когда понял, что его взгляд уже привлек мое внимание.

Я с трудом подавила желание отвернуться, чтобы не пересекаться с ним взглядами. Стараясь казаться невозмутимой, зашла за диван, подняла с пола упавший свитер Глеба и быстро натянула его на плечи.

— Вер.

— У тебя тоже есть шрамы, — негромко парировала в ответ.

— У меня есть еще и головняки. Про каждый свой шрам я конкретно могу перетереть.

Он легко поднялся на ноги, сделал несколько шагов и грозной тенью замер прямо за моей спиной. Становилось ясно, что избежать неприятного разговора с наименьшими для себя потерями уже не получится. Времени на подготовку ответных реплик не было, приходилось импровизировать на ходу, уповая лишь на собственную фантазию и находчивость.

Он никогда не узнает о том, что происходило в моей жизни до его появления.

Я развернулась, опустила взгляд от его лица к обнаженной груди, протянула руку и вычертила ногтем зигзагообразную линию по коже вдоль одного из крупных шрамов.

— Вот этот?

— Сунулся по молодняку в одну из горячих точек, — Глеб поморщился, но от ответа уклоняться не стал. — Откинулся с зоны, был никому не нужен, нигде не пригоден, ну и…

— А этот? — я коснулась пальцами длинного продолговатого шрама на его руке чуть ниже локтя.

— Первая ходка, — неохотно буркнул Глеб, мельком посмотрев туда же. — Спасал девчонку от насильников. Двое отморозков зажали ее в парке, она верещала, как ненормальная, я шел мимо, и… Ну, мне ж больше всех надо. Полез. Один из гадов рубанул фомкой, а я его… А девчонка заяву накалякала, на меня, само собой.

Его голос звучал ровно, так, будто Глеб рассказывал не о случае, разом перечеркнувшем ему всю дальнейшую жизнь, а о незначительном факте чьей-то чужой биографии.

— Это было давно, — прибавил Хаос, свободной рукой отодвигая мою ладонь от места давнего ранения.

— Печальный конец истории начинающего Робин Гуда, — негромко заметила я, подавив в себе желание хоть как-то обозначить ему свое участие. Чтобы уйти от темы, спешно скользнула ладонью к следующему замеченному мною рубцу. — А…

— Хорош, — грубо прервал он, хватая меня за запястье. — Я разбазарил тебе почти все подробности моей хреновой жизни. Теперь твоя очередь.

Его в самом деле было трудно сбить с неудобной темы, просто сместив акценты к другому разговору.

— Я хочу посмотреть, — добавил он значительно тише, чем говорил до этого.

Что?..

Не обращая внимания на ступор, в который вогнали меня его слова, Глеб в считанные секунды оказался за моей спиной. Понимая всю бессмысленность лишних движений, я больше не сопротивлялась его воле, лишь настороженно сжалась, когда он осторожно спустил свой свитер с моих плеч и легко, почти неощутимо коснулся ладонью изуродованного участка спины. Чувствуя себя лягушкой в разрезе на столе биолога, я старалась не думать о том, как тщательно Глеб рассматривает мои старые шрамы, с чем связывает их появление, какие строит выводы на основе только лишь тактильных контактов. Все его догадки так или иначе вряд ли могут претендовать на оригинальность.

Старалась не думать о том, как все это неправильно.

Впрочем, то, что происходило между нами вплоть до настоящего момента… Вне правил.

— Все? — резко бросила я через плечо, ощутив, как его ладонь замерла в одном положении, больше не двигаясь вдоль моей спины. — Мне холодно.

Не ответив, он аккуратно подтянул теплую ткань, прикрывая мои плечи.

Скрывая давние шрамы.

— Не пытайся водить меня за нос. Я хочу знать о тебе все.

Высвободив свою руку из его захвата, я развернулась, резко вскинула голову и посмотрела Глебу в глаза, надеясь визуально передать ему все свое нежелание раскрывать душу.

Он ощутимо напрягся, каждый мускул красивого мужественного лица казался четко очерченным.

— Я сама не знаю о себе всего. Ты ведь наверняка уже в курсе, что моя жизнь началась с того дня, как приемные родители забрали меня к себе?

Он кивнул, не желая ходить по кругу, разыгрывая фальшивое неведение.

Макс. Проклятая компьютерная ищейка. Ну, конечно.

— Все, что было со мной до этого — просто черный кадр с обрывочными воспоминаниями, — проговорила, тщательно подбирая слова.

— И ты совсем ничего не помнишь? Из своего прошлого? Я не имею в виду… — он маетно запустил ладонь в темные волосы, взъерошив их. — Я о твоей семье. У тебя ведь были настоящие родители? Почему ты не назвала сычам своего настоящего имени?

Я усмехнулась и покачала головой.

— Мои родители умерли. Возвращаться мне было некуда, и если б не отец… Владимир Анисимов, он вытащил меня, понимаешь? Он был поистине уникальным человеком. Удочерить никому не нужную девчонку только потому, что какое-то время она провела на его территории в обществе чокнутого психопата… Нужно быть святым.

Я замолчала, с удивлением обнаружив, что начала говорить слишком много.

— И он реально ничего не просекал о том, что творится у него под носом?

— То место было давным-давно заброшено, числилось на балансе фирмы отца, но на деле никто там не появлялся. Он был просто раздавлен, когда следователи рассказали отцу о том, что все это время клочок его земли не был совсем уж бесхозным.

Что там еще раскопал этот дотошный блондин? Отец уверял меня в том, что от того давнего дела не осталось никаких следов, и впредь я могу жить, не опасаясь, что однажды с трудом похороненное прошлое вновь вернется в мою жизнь.

— Знаешь, Максу удалось найти совсем немного. Короткие заметки о том, что были исчезнувшие, были трупы. Кажется, только ты выжила. И я подумал, что…

— Что я была жертвой насилия? — в ожидании ответа я с тоской воззрилась на свои ногти, но, конечно, не они меня занимали.

— Я уже понял, что это не так. Или… — Глеб замолчал, видимо, припомнив мои шрамы.

Или подумав о том, что существуют иные способы унизить, раздавить жертву, не забирая ее девственность.

— Он меня не трогал. В этом смысле. Другим повезло меньше — они были старше, красивее и привлекательнее.

— Ты что, серьезно?

— По твоему, это хорошая тема для шуток?

— Нет, — он покачал головой. Поймав его взгляд, я опешила, внезапно сообразив, что ему, как и мне, нескончаемо трудно подбирать слова. — Зачем ты была ему нужна? Почему он держал тебя там?

— Псих, — я передернула плечом, стараясь скрыть начавшую пробиваться дрожь. — Чокнутый псих, которому нравилось чувствовать себя хозяином положения.

— Это не причина, Вера.