Юлий Дубов – Дым и зеркала (страница 29)

И при этом он прекрасно понимает, что признательное письмо Дона убивает все перспективы иска против Скотланд Ярда.

Итак – ему не нужен судебный процесс с Доном. И ему не нужен судебный процесс со Скотланд Ярдом.

А что же тогда ему нужно? Для чего была затеяна вся эта история?

Дон выглянул в окно. Соглядатай в шлеме перестал возиться с колесом, достал из рюкзака термос и наливал в картонный стакан коричневую жидкость.

Дон покопался в столе, нашел маленькое карманное зеркальце, чистый конверт и вышел из дома, направляясь к красной почтовой будке на своей стороне улицы. Когда он, повернувшись к соглядатаю спиной, засовывал пустой конверт в прорезь для писем, в зеркальце ему было прекрасно видно, как человек в шлеме что-то быстро говорит по мобильному телефону. Закончив доклад, он швырнул стакан за ограду пустующего дома по соседству и стал ловко прикручивать колесо к велосипеду. Дон ещё не успел подойти к своей двери как человек уже скрылся за углом.

Очень странно.

Он подумал и набрал номер.

– Привет, Майкл, – сказал он. – Удобный момент, чтобы поговорить?

– Удобный. – ответил Страут. – Дон, я очень расстроен тем, что произошло. Меня утром вызвал шеф, там ещё один человек был…

– Я знаю.

– Они мне устроили форменный допрос, только что без лампы в глаза. Пришлось все рассказать. Шеф был просто в бешенстве.

– Не переживай. Я не в обиде. Ты правильно сделал, что не стал врать. Ну и какие указания?

– А тебе Ник не звонил?

– Звонил. Они сейчас втроем пытаются сделать «Атласу» месячную выручку.

– Все остановлено до дальнейших указаний. Офис велено освободить немедленно. Я как раз тут сейчас, пакую бумаги и оборудование.

– С тобой кто-нибудь есть?

– Нет, я пока один. Обещали прислать эвакуаторов, но это ближе к вечеру.

– Майкл, сделаешь кое-что для меня?

– Что?

– Запоминай. Записи всех опросов, которые мы проводили: Юстас Баскет, Деланси, Клейндорф, девица эта, как ее… Записи с камер видеонаблюдения у Иглета. Протокол допроса Брачини. Можешь изготовить копии?

– Могу.

– Забери с собой. Пусть пока у тебя побудут. Ничего не закончилось, Майкл. Только сейчас все и начинается. Нищие присутствуют?

– Вроде нет. С утра крутился какой-то на мотоцикле, но сейчас уехал.

– А курьер из «Харвуд-Макбейн» приезжал?

– Да, он ломился в дверь, но Рори ему не открыл. Когда я приехал, он попытался всучить мне пакет для тебя, но я не взял. Потом ему позвонили и он исчез. Часа полтора как.

– Ладно. Майкл, мы ещё поработаем вместе. Ты хороший мальчик.

– Спасибо, Дон.

Через несколько минут прошел звонок с невысветившегося номера.

– Беннет? – выполз из трубки голос Стивена Клейна. – Как поживаете, Беннет?

– Замечательно, – ответил Дон, открывая вторую банку пива. – Как раз начал работать над клумбой в саду. Думаю посадить что-нибудь яркое. Чтобы радовало глаз поутру, при пробуждении.

– Отличное занятие, Беннет. Ответ Эмерсону уже сочинили?

– Давно уже. Там нечего сочинять. Два абзаца.

– Пожалуй что так. Отправили?

– Нет, решил подождать. Время терпит. На такого рода ответы дается обычно пара недель.

– Будете ждать две недели?

– Не знаю. Ещё не решил.

– Вам что-то не нравится, Беннет?

Дон на мгновение замялся. Если бы на другом конце провода был Кроули, он не задумываясь послал бы его куда подальше и бросил трубку, но что-то подсказывало ему, что Клейн задает вопросы не просто так. За недели, проведенные на Рактон Роуд, он так втянулся в расследование, столько связывал уже для себя с этим делом, такие – несбыточные явно, но радужные планы успел выстроить, что неожиданное, хотя и справедливое отчасти, отстранение его от работы оказалось сильнейшим ударом, и если кто-то и мог исправить ситуацию, то это был, конечно же, Клейн. Ведь не просто так, с самого начала, он настоял на привлечении к работе именно его.

– Я не знаю, нравится мне это или не нравится, – сказал он наконец, – но я остерегаюсь подавать пасы чужой команде.

– Это что-то футбольное, Беннет? Вы не могли бы сформулировать на понятном мне языке?

– У меня есть основания считать, сэр, что они просчитали возможные варианты и очень хотят, чтобы я им прислал это письмо. Похоже, что весь скандал именно для этого и затеян. Чтобы я написал письмо с признанием и извинениями. Около моего дома с утра крутился один, чинил велосипед. Я вышел, бросил в почтовый ящик пустой конверт. Он тут же позвонил по мобильному и исчез. Теперь они сидят и ждут, пока королевская почта им его доставит.

– Адрес на конверте был?

– Нет, конечно. Пустой чистый конверт.

– Это хорошо, Беннет. У вас есть какая-нибудь идея – зачем им это нужно?

– Есть, сэр. Но мне не хотелось бы самому её формулировать. У вас может сложиться впечатление, что у меня мания величия.

– А это разве не так?

– Я умею делать свою работу, сэр.

– Ну… можно и так сказать. Так в чем идея?

– Я исхожу из того, сэр, что есть лица, каким-то образом причастные к смерти Иглета. Наше расследование им сильно не нравится.

– Так. Продолжайте.

– Они бы с радостью его вообще прекратили, но это им не под силу. Единственное, что они могут, это максимально его осложнить и затянуть. Ни судебный процесс против Скотланд Ярда, ни процесс против меня лично эту задачу не решают – расследование не может длиться бесконечно, оно должно быть так или иначе закончено через пару месяцев. К этому времени суд даже ещё не начнется. А вот если выбить из игры руководителя группы… Эту задачу они уже решили – я больше не работаю. Если я пишу покаянное письмо, то я – в дополнение ко всему – полностью скомпрометирован, а это гарантия, что вы и мистер Кроули не передумаете и не вернете меня обратно. Им очень не терпится получить это письмо, сэр. Это такая вишенка на торте, но…

– Логично. Но не отправляя это письмо вы рискуете. Лично.

– Рискую, сэр. И самое главное: не знаю, во имя чего.

Теперь замолчал Клейн.

– Вы очень хотите вернуться обратно, Беннет, – сказал он наконец. – Иначе бы даже не задумывались насчет отправки письма. Вы отдаете себе отчет, что Кроули скорее сам уйдет в отставку, чем снова допустит вас к работе?

– Это не самый плохой выход из положения, сэр.

– Вы его сильно не любите, – констатировал Клейн.

– Я не люблю накрахмаленных.

– Интересное определение. Если бы вы по-прежнему руководили группой, Беннет, какие шаги вы бы предприняли?

– Я бы полностью сосредоточился на фигуре Абрахамса, сэр. Я уверен, что он обладает информацией о смерти Иглета.

– Два месяца – вы сами назвали этот срок. Подтверждаете?

– Мистер Клейн, я не приведу к вам человека в наручниках ни через два, ни через четыре месяца. Но через два месяца я расскажу вам, как умер Эд Иглет.

– Тогда отправляйте письмо, Беннет.

– Я бы хотел, чтобы молодой Страут остался в группе.

– Отправляйте письмо. Чудес я не обещаю, но сделаю что могу.