Юлианна Винсент – Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (страница 30)

— У тебя тридцать минут на сборы. Не заставляй себя ждать. 

Я осталась одна в тишине, лишь собственное дыхание нарушало гнетущий покой. Коробка на коленях казалась невероятно тяжелой. 

Сначала я просто смотрела на нее, пытаясь взять под контроль дрожь в пальцах — на сей раз не наигранную, а самую что ни на есть настоящую. Затем, стиснув зубы, я дернула за шелковый бант. 

Лента развязалась, крышка отпала. Внутри, на слое пергаментной бумаги, лежало платье. Вечернее. Глухого, бархатисто-черного цвета, без единой блестки или украшения. 

Ткань поглощала свет, казалась бездонной. Я осторожно коснулась ее — бархат был холодным и невероятно гладким, словно сотканным из самой ночи. 

— И куда я в таком траурном наряде пойду? — спросила я у пустоты, доставая платье из коробки. — На собственные похороны? 

Глава 37

Паулина 

Спустя полчаса не сказать, что очень тщательных приготовлений, я ехала в экипаже, а напротив меня сидел Сержио и лыбился своей приторно-сладкой улыбкой. 

— Куда мы едем? — все-таки спросила я. — Судя по внешнему виду — на похороны?  

— Ты почти угадала, — кивнул он и отвернулся к окну, давая понять, что больше никаких разговоров не будет. — Сегодня я, наконец-то, похороню эту чертову семейку. 

— Я же не отдала тебе завещание? — задала очередной вопрос я. 

— Да, не отдала, — согласно кивнул горе-папаша, радостно улыбаясь. — Пока. 

— А ты, значит, губу раскатал, что я тебе его все-таки отдам? — не поняла его радости я. — Я же сказала, что у меня его нет. Я отдала его Герарду. 

— Как отдала, так и заберешь обратно, — резко изменившись в лице, жестко ответил Сержио и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. 

Все это мне катастрофически не нравилось, но вариантов особо было не много. Можно, конечно, было выпрыгнуть из экипажа на ходу, но тогда был риск остаться в драном платье, черт знает где, скорее всего, с переломанными ногами и руками. 

Плохой вариант. Неперспективный. 

“Господи, — взмолилась я про себя. — Когда уже меня все оставят в покое? Неужели, я так сильно нагрешила в прошлой жизни, что теперь приходится так неблагородно расплачиваться за все это?” 

Где-то на задворках сознания в этой отчаянной мольбе промелькнула шальная мысль — подраться с Сержио, но я ее отмела, потому что на его стороне была магия, а на моей лишь юность из девяностых. 

Апгрейд, конечно, не плохой, но против волшебного щелкания пальцами, вряд ли действенный. 

“Он своим “щелк” свернет мне шею раньше, чем я успею дернуться в его сторону”, — грустно подумала я. 

От безысходности и отсутствия вариантов, я даже недовольно насупилась, как ребенок, но потом вспомнила первое правило переговоров “Не показывать своих истинных эмоций” и то, что я вообще-то леди и, натянув безразличие на лицо, гордо выпрямила спину и уставилась в противоположное окно. 

“Дождусь кульминации сегодняшнего вечера, а дальше буду действовать по ситуации,” — решила я, краем глаза заметив, как горе-папаша недобро покосился в мою сторону. 

Экипаж, наконец, остановился, плавно качнувшись. Я и сама уже начала догадываться, куда мы приехали, ещё до того, как лакей распахнул дверцу. 

Тот же давящий своей вычурной помпезностью фасад, те же высокие резные ворота, те же алые ковры, сбегающие по белоснежным ступеням. Королевский дворец. 

Тот самый, куда Герард привозил меня на свадьбу Тристана. В животе похолодело и неприятно заныло.

Сержио вышел первым, с легкостью молодого повесы, и, не оборачиваясь, протянул мне руку. 

Я проигнорировала ее, собрав тяжелые складки бархатного платья и выбралась сама, чувствуя, как холодный ночной воздух обнимает обнаженные плечи. Он лишь усмехнулся уголком губ и фыркнул: 

— Чувствуется в тебе все-таки моя кровь, Саша. Жаль, только это тебе не поможет. 

— Давай без пафосных речей? — презрительно взглянув в сторону горе-папаши, парировала я. 

— Запомни, ты здесь моя спутница и молчишь, как рыба, — бросил он уже на ходу, поднимаясь по ступеням. Его голос потерял слащавость, в нем зазвучали стальные нотки. — Твоя задача — быть украшением вечера и помочь мне забрать завещание. 

В голове все сложилось в единую, мерзкую картинку. Этот бал вероятнее всего был коронацией Герарда, потому что завещание у него, а Тристан свои условия не выполнил. И меня привезли в качестве приманки, или, что более вероятно, в качестве отвлекающего маневра. 

Мы вошли в сияние сотен свечей. Бальный зал был еще более ослепительным, чем в прошлый раз. Воздух гудел от приглушенных разговоров, звона бокалов, шелеста шелков. 

Церемониймейстер, человек с лицом, как у вымученной статуи, громко возвестил, ударяя посохом об пол:

— Его превосходительство, лорд Сержио Фальконе и его прекрасная дама! 

На мгновение в зале воцарилась тишина, будто волна, расходящаяся от брошенного в воду камня. Десятки глаз устремились на нас. На него — с подобострастием и страхом. На меня — с нескрываемым любопытством и оценкой. А потом из толпы, словно по мановению недоброй волшебной палочки, материализовался он. 

Тристан. Он был бледен, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую белую нитку. Рядом, вцепившись в его руку, сияла ядовитой красотой болонка Жозефина. 

Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него жар негодования, и громко, нарочито, чтобы слышали стоящие рядом, фыркнул, его взгляд скользнул по моему черному платью с таким отвращением, будто я была покрыта слизью.

— Не думал я, что ты, Паулина, такая продажная тварь! — выпалил он и слова повисли в воздухе, резкие и звонкие, как пощечина. 

Внутри у меня все сжалось в тугой, горячий ком. Желание раскрошить подонку его наглую физиономию поползло по жилам. 

Но первое правило переговоров, которое я сама себе только что напомнила в карете, сработало на автомате. Я не дрогнула. Не опустила глаз. 

Лишь медленно, с преувеличенным безразличием, подняла бровь и окинула его взглядом с головы до ног, будто рассматривала нечто малозначительное и слегка неприятное. 

Сержио же, будто только этого и ждал, улыбнулся широко и благостно. 

— Принц Тристан, какая трогательная забота о моей спутнице, — произнес он медовым голосом, но в его глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонек. — Однако вы, кажется, забываете о манерах. И о том, с кем говорите. Позвольте нам пройти. У нас есть дела поважнее, чем обмениваться любезностями с… обиженными бывшими мужьями. 

Он сделал ударение на последнем слове и Тристан побледнел ещё больше. 

Сержио мягко, но неумолимо взял меня под локоть и повел дальше, вглубь зала, оставив Тристана задыхаться от бессильной ярости. Я шла, выпрямив спину, чувствуя на себе жгучие взгляды. 

Честно говоря, мне было глубоко наплевать на них, пока я не почувствовала взгляд, который сопровождался резко вспыхнувшим теплом на моем запястье. 

Браслет — подарок от базарного торговца. Браслет, о котором я и забыла совсем. И, что самое странное, браслет, на который не обратил никакого внимания мой папаша-похититель. Казалось, он его даже не замечает. 

А это значит, что хотя бы один, пусть незначительный, но козырь в рукаве у меня был. Осталось понять, как и когда его использовать.  

 

Глава 38

Паулина 

Я обернулась на зов того странного тепла, будто кто-то невидимой нитью дёрнул за запястье. И тут же пожалела. 

У подножия пустующего трона стоял Герард. 

Не «мой» Герард — угрюмый, но местами человечный хозяин поместья, а какой-то вырезанный из льда памятник самому себе. В парадном камзоле, со скрещенными на груди руками и лицом, на котором не дрогнул бы ни один мускул, даже если бы тут начался потоп. 

Рядом, будто две роскошные вазы в тон интерьеру, стояли — Кристина в облачении невесты-королевы и его мать, герцогиня, с выражением лица, говорившим, что весь этот бал — лично ее заслуга.

Горе-папаша, не спрашивая, потащил меня к этой инсталляции, больно впиваясь пальцами в мой локоть, словно клешнями. 

Герцогиня, увидев его, преобразилась. Ее надменная маска растаяла, сменившись улыбкой такой слащавой и подобострастной, что у меня в горле встал ком.

Она сделала реверанс, от которого повеяло чем-то давно забытым, интимным и грязным.

“Ну конечно, — пронеслось в голове. — Они знакомы. И судя по всему даже очень. И она тоже пляшет под его дудку. Интересно, что у них было? Роман? Или он просто держит ее на случай, если Герард перестанет слушаться?” 

— Ваше Превосходительство, вы как никогда умеете удивлять! — ее голос звучал, как пенопласт скользящий по стеклу. Взгляд скользнул по мне, оценивающий и полный скрытых смыслов. — И какое… интересное пополнение вашей свиты.

“Интересное? — возмутилась я про себя. — Серьезно? Может еще сфотографируетесь с обезьянкой?” 

Сержио отпустил мой локоть и слегка улыбнулся, но в уголках его глаз заплясали ехидные чертики. Он повернулся к Герарду и его голос стал медово-отеческим, прямо как со мной во время того жалостливого монолога. Как бы не зарыдать ненароком. 

— Геррик, мой мальчик, сердечно поздравляю! — он кивнул в сторону Кристины и та зарделась, будто ей только что подарили королевство. А может, так и было. — Наконец-то ты решил остепениться и взять на себя ответственность. 

— А я то как этому рада, Ваше Превосходительство! — вставила свои пять копеек горе-мамаша.