Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 23)

—Под градусом.

—Каюсь, не безгрешен, — спокойно проглатывает колкость и поворачивается в мою сторону корпусом.

Поджимаю ноги к груди и перехватываю саму себя крепко-крепко. Одеяло собирается гармошкой на коленках, а Кир кладет ладони мне на пальцы ног, голову склоняет, выдыхая запах спирта. Какая мерзость.

Никогда не выносила пьяных людей. И он об этом в курсе, так что ничего нового, по правде говоря.

—Без тебя мне дышать оказалось сложно, — хрипит он, поднимая голову. Лица практически на одном уровне. Сердце замирает.

Кусая губы, отвожу взгляд в сторону, а Кир перехватывает меня за подбородок и к себе придвигает.

—Не надо, отпусти, пожалуйста, — вырываюсь, и одной моей просьбы оказывается достаточно, чтобы он меня отпустил. Даже руки с ног убрал, а я выпутываюсь из одеяла и сажусь, опустив их на пол.

В воздухе витает напряжение, слева от меня еще и жар расползается по коже. Пятнами идет. Руки дрожат, и я отчаянно пытаюсь успокоиться, чтобы не наломать дров, коих и так наломано в избытке.

—Нам на примирение дали два месяца. По идее, мы должны жить вместе, чтобы все условия соблюдались. Мне не стыдно, что я сказал о беременности. Если хочешь меня за это ударить — ударь, — заплетающимся языком произносит, а у меня нет желания рукоприкладствовать.

Есть тоска, что грудную клетку скребет. Как так вышло, что мы сейчас очутились в этой точке? Как?

Почему все было просрано? Мы же были счастливы? Были!

Это бесспорно, и счастливы были как никто.

Руки дрожат как на морозе, и я начинаю их потирать друг о дружку, чтобы согреться, но Архангельский перехватывает своей лапищей обе мои руки и сразу становится теплее.

—Я не хочу тебя терять, Ань, — шепчет он, всматриваясь в стенку. Как и я.

В глазах начинает щипать. Он не хочет меня терять, но что он сделал, чтобы меня не потерять? Эти вопросы набатом стучат по голове, и каждый из них задается там оглушительно громко.

Кровавой бегущей строкой перед глазами застывают.

—Когда-то я тоже это говорила тебе, а ты мне отвечал что? — пересохшими губами шепчу.

—Что ты надумала лишнего.

Больно как в первый раз.

—Да, именно так ты и отвечал.

Кир выдыхает и поворачивает ко мне голову, рассматривая больным взглядом.

—Тогда я правда думал, что ничего не происходит.

—Но происходило все, и ты слишком поздно осознал.

—Лучше поздно, чем никогда.

Хмыкает неоднозначно, но моей руки не выпускает. Я понимаю, о чем он думает. Что сейчас сможет переломить, уломать, скорее, выпросить этот шанс, чтобы потом когда-то решать этот вопрос сначала.

Может даже будет клясться, что все будет иначе, может, даже и будет некоторое время, лишь бы усыпить бдительность, а потом? Что потом?

—Мне надо еще немного времени, чтобы все решить, — хрипло произносит он, а я ухмыляюсь, чувствуя новые уколы в сердце. Ты еще подожди, да?

—Твое принуждение ничем хорошим не закончится, Архангельский. И живу я сейчас, а не когда-то там в будущем. У меня запасной жизни нет, понимаешь? — хриплю сама себе под нос, понимая, что слезы все-таки хлынули из глаз. Горячие дорожки по коже скользят.

—Что мне сделать, чтобы ты поверила? Только не развод.

Разумеется, мы ведь твердолобые.

—Что сделать? Откажись от своей мести. Просто выйди из игры. Ничего уже не исправить, та ситуация случилась, ты зашел слишком далеко! Мне кажется, ты этому человеку и так много сделал уже в отместку. Раз он настолько сильно пытается тебя закопать, если уже счет на жизни идет. Откажись от всего. Продай компанию, будь адвокатом. Как раньше. Давай уедем, начнем сначала. И когда ты хоть чем-то ради меня пожертвуешь, возможно, для меня это будет сигналом, что ты готов все исправить. Но пока.

Я убираю руки из его захвата и стираю ладошками слезы, втягивая кислород глубже.

—Пока я вижу, что ты собака на сене. Но поверь мне, ты меня потеряешь. Я не буду больше терпеть. Я не хочу пасти задних и быть на каком-то десятом месте.

Кир перехватывает мои руки и снова тянет к себе, в этот раз к губам, касается ими кожи и затем прижимает к груди.

—Я тебя услышал, — произносит четко, а моя ладонь считывает размеренное сердцебиение. Слышится шорох одежды, скрип кровати. Архангельский встает и медленно опускается передо колени, укладывая голову на мои ноги. Второй рукой я касаюсь спутанных волос, прикрываю глаза и пытаюсь словить хоть какой-то дзен.

—Хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Давай уедем. Выбирай страну.

Глава 24

ГЛАВА 24

КИР

12 ЧАСОВ НАЗАД

Стучусь в дверь квартиры, в которой живет Малышенко Валерия Викторовна. Теперь Малышенко, а в девичестве Страхова Лера, детдомовская девчонка, которая получила билет в жизнь, как она сама думала. Но на деле оказалось, что этот билет в один конец и совсем не в долгую и счастливую.

Чудо-добродетель отбирал девочек для учебы в консерваторию, обещал помогать, всячески содействовать.

Он и содействовал в своих грязных утехах, ломая девчонок как только мог. А еще и угрожал, что стоит только пасть раскрыть, как не будет больше никакой жизни. Ни счастливой, ни несчастливой.

Дверь открывают не сразу, очевидно, рассматривают в глазок. Одет как обычно по классике и презентабельно, то есть не должен внушать подозрений, но кто там знает мысли других людей на этот счет.

Наконец-то дверь приоткрывается на цепочке. В проеме виднеется подозрительный взгляд молодой женщины.

—Вы к кому?

—Здравствуйте, я к Страховой Валерии Викторовне, которая была воспитанницей детского дома номер один «Благо».

Взгляд девушки стекленеет, она тут же пытается закрыть дверь, но я успеваю просунуть ножу, прошипев от резкой сковывающей боли.

Черт.

—Я вызову полицию.

—Меня зовут Архангельский Кирилл Алексеевич, я известный в городе юрист, и наши интересы схлестнулись. Я просто хочу поговорить, о вашей молодости, и о том, как сделать так, чтобы подобное ни с кем не повторялось. У нас есть все возможности этому помешать. Тем более, что только вас нам не хватает, чтобы забить последний гвоздь в крышку гроба

Она продолжает давить на дверь, но все попытки вытолкать мою ногу идут крахом.

— Вы понятия не имеете, о чем говорите.

—С чего вы так решили? Я как и вы пострадал от рук ублюдка и хочу сделать все, чтобы он не вышел на свободу до конца дней своих, —шиплю, а цепочка на двери играет.

Тонкие пальцы перебирают ее и с недоверием взирают на меня.

—Ждите меня в кафе на первом этаже. Через минут десять спущусь.

У меня есть еще одно дело на сегодня...а хочется к жене. Хочется домой.

СЕЙЧАС

—И что ты правда хочешь все бросить? — Марк подходит и вперяется в меня бешеным взглядом.

Я могу понять его чувства, во-первых, ему придется одному тянуть компанию, во-вторых, надо будет искать новых юристов, ведь часть от нас ускакала. По сути, я оставляю его у разбитого корыта со множеством проблем, но и есть плюсы, он теперь единоличный владелец.

А вбухал я в эту контору дай боже, считай, дарю лучшему другу.

—Я все закончил. Скоро долбанет, Марк. А моя жена поставила условие, на которое я пойду в любом случае. Потому что, выбирая между ею, и компанией, я выберу Аню. На ее месте я бы с собой развелся. Ничего не слушал бы. А здесь мне выпал шанс.

Марк ухмыляется, а затем впивается руками в свои волосы.

—Что ты мне чешешь? Ты ведь не откажешься от мести, зачем тогда к девчонке той ходил?