Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 22)

Задыхаясь от злости, я подскакиваю со скамьи и делаю пару резких шагов навстречу дому. Разворачиваюсь и уже шагаю прочь от него и от Леши, который явно слышал все и, может быть, даже в таком же шоке, как и я.

—Знаешь, что самое паршивое ты сделал? Не спросил меня. Моего желания. А мое желание развестись с тобой и никогда больше не иметь ничего общего с человеком, который изменился до неузнаваемости. Ты больше не мой Кир, ты гребанный адвокат Архангельский, который никогда не проигрывает. Но правда в том, что сегодня ты просрал единственный шанс, который у тебя был. Теперь я ни видеть, ни слышать тебя не хочу.

Трубка летит на землю, но не разбивается, как мое сердце. Просто выключается.

—Знаешь, меня с натяжкой можно назвать экспертом в семейных вопросах, но, кажется, ты сейчас палку перегнула, — тихо произносит Леша, приближаясь ко мне и поднимая с земли телефон. Проверяет его и включает.

—Он решил все за меня, снова.

—Это семейная черта Архангельских, надо привыкать, девочка. Не стал бы он цепляться за ту, которую не любит.

Глава 22

ГЛАВА 22

АНЯ

Я в бешенстве и тихой панике уже несколько дней. На голову сыплется работа, а потому увязнуть в эмоциях не получается.

И проблема, вероятно, не столько в том, что работы много, сколько в том, что я намеренно перевожу тему, стоит только мысленно вернуться на кривую дорожку. Ставлю себе запрет на это.

Даже мои скомканные эмоции после ситуации в кладовке сметаются поганой метлой на фоне всего, что начудил мой почти бывший муж.

А он очень старается для меня. Почти каждый день в дом его брата привозят цветы всех мастей, вот только они на имя Вики, а уж она вручает их мне.

Не прикасаюсь. Внутри все разрывается в клочья.

Я сама себя не понимаю и боюсь, в особенности своих реакций. Мой мозг упрямо талдычит бессменное: это все пустое, а сердце рвется вперед, срывая оковы.

И разве это хорошо?

Каждый новый букет встречаю с радостью и одновременной грустью.

Потому что не решает это, ровным счетом, ничего.

Новость о несостоявшемся разводе разлетается по новостной ленте, и у нас снова шквал и буря в стакане воды.

По коротким видео понятно, что снимал явно не Кир. Кто-то, кто находится в зале.

В одном из букетов я нахожу записку «я не имею к этому отношения. Извини». Но это извини мне совершенно не помогает пережить очередное потрясение, как вы понимаете.

Рабочие дни проходят напряженно, мои иллюстрации несколько раз возвращаются, потому что не находят должного отклика.

Я ночами не досыпаю, лишь бы все успеть, а стоит прикрыть глаза, как вижу те самые жадные губы, обрушивающиеся на мои, голодные прикосновения к коже и недвусмысленную позу, от которой я просыпаюсь в холодном поту, облизывая искусанные в кровь губы.

Находиться в доме Архангельских становится морально тяжело, потому что мои несчастья портят радостную и счастливую атмосферу в доме, я чувствую это, и по больше части провожу в отведенной мне комнате.

Иногда приезжает Марк, якобы по рабочим вопросам к Леше, очевидно, его ссылает Кир, но по факту непременно заходит ко мне и как бы невзначай спрашивает лично, как я.

А я так, что мне хочется вырвать удушающий комок, но не получается. Он врос в глотку.

Понятно, что он все передает Киру, который, кстати, не появляется лично. Я даже думать не хочу, какие могут быть причины. Меня это радует и расстраивает. После скандала, удачно устроенного мною по телефону, мы не сталкивались. Только по телефону. Он звонит, а я не беру трубку. Пару раз пытался через Лешу меня достать, но я отказалась говорить.

Через «больно» шагаю вперед.

Вместо разговоров терпеливо ожидаю месячных, просчитывая в голове все опасные даты, и они как раз выпали на тот наш обоюдный срыв. Страшно до потери пульса.

И нет, я не боюсь беременности, я боюсь ситуации, в которой отцом моего ребенка будет Кир в тех исходных данных, что у нас есть.

—Он старается, Ань. Слушай, он правда не в курсе, что я тут с тобой болтаю, и давай между нами. Сейчас происходит важное. Слишком. И он глубоко завязан. Рискует, да и вообще, рискует не только он, — Марк расхаживает по комнате и посматривает на меня внимательным взглядом.

—И что ты хочешь? — устало потираю виски, откладывая планшет с работой.

Новая иллюстрация никак не выходит. Все не то и руки, кажется, у меня из задницы. Я вся от напряжения вибрирую. Еще и Вика принесла мне очередной букет в комнату, мол, «их уже ставить некуда, малышка, разберись со своим хахалем».

—Да ничего. Вы душу друг другу теребите почем зря. Так тоже нельзя. Сесть и поговорить нормально. Высказать друг другу все. И начать уже, блин, сначала все. Понятно, что любите друг друга. Так зачем эти качели? В жизни дерьма хватает, так еще и в личном хавать его?

—Марик, я с тобой не буду обсуждать свою личную жизнь. Я сделала шаг к решению проблемы: подала на развод. А мой муж решил, что он умнее всех и показывает это всеми методами, втаптывая меня в грязь.

—Да не втаптывает он тебя! Два канала этих в мессенджере прикрыли вчера по его иску. Ань, да пойди ты на мировую. Попробуйте нормально поговорить. Не было там измены, остальное можно решить. Я вообще не представляю, чтобы вы были по-отдельности. Это как вообще?

И был таков. Вот только я, испытывая всю полноту смешанных чувств, не могу взять и сломать себя.

Потому что знаю, каким он мог быть раньше, и что случилось потом. Может у нас страсть и осталась, но эти отношения уже не те.

Они потеряны, все разорвано в клочья. Такое не исправить, я ведь чувствую.

—У меня много работы, извини.

Марк кивает и удаляется.

А я еще некоторое время в прострации сижу, пока снова не приступаю к работе. И вот в процессе создания макета новой обложки, засыпаю в обнимку с планшетом. А просыпаюсь рывком, от того, что нечто тяжелое падает в моей комнате.

Темная фигура возвышается надо мной, а крик ужаса застывает в горле. Но затем знакомый запах одеколона вгрызается в нос.

И я расслабляюсь, распаляясь дальше исключительно от гнева.

—Привет, — хрипло шепчет и, качнувшись, садится на кровать Кир.

—Привет, — с перепугу отвечаю громче, чем надо в тех условиях, в которых мы сидим.

Втянув воздух, считываю, что пахнет не только характерным для мужа запахом дорогущего парфюма, но и парами синевы.

Глава 23

ГЛАВА 23

Аня

Он садится на край и сжимает голову руками, тяжело дыша. А я скукоживаюсь и в едва проскользнувшем свете из незашторенного окна рассматриваю кривые линии сгорбленной фигуры.

Внутри все переворачивается, а антураж такой, что вес кажется совсем нереальным и каким-то крайне интимным.

—Ты меня напугал, — нарушаю неловкое молчание, и Кир поднимает голову, всматриваясь в меня больным взглядом. Уставший он. Что бы я ни думала сейчас, факт остается фактом, упрямой вещью. Усталость в нем вопит, и на внешности отражается ярко.

—Извини, не хотел.

Он поворачивается к стене и снова тяжело выдыхает, а у меня начинает противно зудеть от желания устроить скандал, но тушу это желание.

—Зачем пришел?

—Соскучился. Разве я не могу соскучиться и увидеть тебя?

Раньше у тебя это желание не вызывало, ты домой мог по несколько суток не приходить и явно же не скучал. Так, для приличия зажимал меня для удовлетворения животных потребностей, и не больше. А тут прямо снизошло?

—Ночью?

—У меня были сложные дни, и я пришел тогда, когда смог вырваться.

Не в ущерб своим делам, Анюта. Не в ущерб, потому что как это мой муж смог бы променять свою работу на меня? Никак нельзя!