Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 21)

—Он планирует давить на тебя через жену, Кир. Он в бешенстве, я…услышала многое. И я пришла предупредить тебя, Кир. Прости меня, прости, если бы я только знала, чем это обернется. Я поверить не могу, что он нанял этих людей навредить тебе. Я так испугалась. Я не смогла дозвониться до тебя, и вообще. Я места себе не находила.

Резко поворачиваюсь и считываю мимику и жесты. Заламывает руки, взгляд прямой, губы дрожат. Если она и пытается подсунуть мне липу, то делает это чертовски хорошо. И вашим и нашим она вполне могла бы работать, та даже тройным агентом влегкую. В какой-то момент и сама не поняла бы, в чьей команде она играет.

Я — это про Ангелину, именно так и можно описать ее личность, повернутую на самой себе, но сейчас она проявляет признаки адекватности. Если не врет, конечно.

—С чего вдруг я должен тебе верить? — задаю вполне резонный вопрос и открываю бутылку, совершая пару жадных глотков. Губа печет, но эта боль мне напоминанием служит о том, что моя жена все еще моя.

—Он сказал, что подобрался к ней через человека, которому она поверит. И что он сделает тебе больно, чтобы ты не думал, что можешь пойти против него, — шепчет ломающимся голосом.

—Говори все, что знаешь, — устремляюсь к ней и хватаю за плечи, встряхнув хорошенько. Но Ангелина как проявила признаки адекватности. Так и растеряла их.

Холодок по спине спускается. До Ани он не доберется, совсем не сможет. Никак. Совсем никак. У брата в доме крепость, да и парней он подтянул проверенных, туда и мышь не проскочит. К тому же, жена у него беременная, так что он уж точно заинтересован в ее охране как первого человека в стране.

—Говори, потому что я сделаю так, что ты запоешь, — рычу, встряхнув еще разок.

Она прикрывает глаза и захлебываясь в истерике шепчет:

—Я не знаю больше ничего, Кирюша, он настроен решительно, а если он тебя убьет? Отступись, Кир, пожалуйста, отступись! Зачем тебе это все, живите как жилось, что тебе надо? — она хватает меня за руку и прижимает к груди, но я рывком отстраняюсь.

—Ты мне ничего полезного не сказала. Свободна. Иначе я попрошу охрану вывести тебя.

Ангелина всхлипывает и, стерев слезы ладошками, медленным шагом идет на выход, а я хватаюсь за телефон.

Врет или нет, но предупрежден, значит, вооружен.

Глава 21

ГЛАВА 21

АНЯ

Сегодня состоится суд, но я на него не иду. По понятным причинам, конечно, но это совершенно не значит, что я не волнуюсь так, как будто сижу там и жду решения.

Отец по телефону мне пояснял, что сразу могут не развести, да и я сама это понимаю. И самое странное, я боюсь любого решения.

Не я, а сердце. Мозг отчаянно твердит, что другого выхода нет, а сердце стопорится на этом, спотыкается и падает, причиняя себе боль.

Сжимая руки в кулаки, я сижу во дворе частного дома Архангельских и жду звонка от Глеба. Он мой официальный представитель, он умница и справится.

Будет ли Кир в суде, я не знаю, но скорее всего это также маловероятно, ведь меня там нет, а значит воспользоваться своим влиянием у него не выйдет.

Прикрываю глаза и практически воплю от боли.

Мы переспали, и это смешало карты, хотя бы просто потому что тело мое по-прежнему реагирует на мужа так, как нужно ему. В отличие от меня.

Гормоны взбрыкнули, и теперь что?

Вика пару раз задавала вопросы на тему, где я была с ним, а потом лукаво ухмыльнулась, явно считав по моему багровому лицу все.

Не думаю, что Леша ей рассказал подробности, о которых догадался самостоятельно, сложив два и два по щелчку.

—Не замерзнешь, Снежная Королева? — летит в спину от Архангельского-старшего, а я дергаюсь, будто бы просыпаясь от вязкого сна и перевожу на него расплывчатый от слезящихся глаз взгляд.

—Нет, мне как раз нормально, — показываю на чашку с горячим чаем, который мне организовала его жена.

Умница и красавица. А чай и правда у нее какой-то магический, успокаивает на раз-два, правда эффект скоротечен.

Леша хмыкает и пытливо заглядывает мне в лицо.

—Слушай, да не нервничай. Зуб даю, что не разведут, так что можешь заранее к этому готовиться.

—Почему? У нас нет детей.

—О, слушай, иногда судьи так топят за семейную жизнь, что даже смешно. Я разводился полюбовно, меня это обошло стороной. Да и вообще врубил связи и обаяние, а то Вика бы взбрыкнула и ищи ветра в поле, — машет рукой и подходит ко мне ближе, усаживаясь на скамью.

Теперь сидит вдвоем, а ветер тем временем усиливается.

—Глядя на вас с Викой сложно подумать, что ты был женат на ком-то еще, — делаю маленький глоток и прикрываю глаза от удовольствия. Очень вкусно.

Леша смеется громко и заразительно, отчего я тоже улыбаюсь.

—Я тоже иногда думаю, что вообще не жил до нее. Только ты ей не говори, а то загордится. Хотя куда уж больше, — переводит внимательный взгляд вдаль, туда, где солнечный круг плывет между облаков.

—Не буду.

Звучит сигнал мобильного телефона, и я принимаю вызов мгновенно.

Первое что слышу — это отборная брань Глеба. Его ярость струится сквозь пространство и время, ударяет плашмя и заставляет вздрогнуть.

—Твой бывший — штопаное бывшее в употреблении средство контрацепции! — Рычит в трубку, а я замираю, понимая, что развод не состоялся.

От этого мне одновременно возвышенно легко и удручающе тяжело.

Леша переводит на меня изучающий взгляд. Явно слышал все, что сказал мой адвокат.

—Что случилось?

—Аня, он больной придурок, понимаешь? Он устроил настоящий цирк в зале суда. Сам себе адвокат, млять! Если бы меня не отвлекли, я бы ему втащил, уж извини, — хмыкает отрешенно.

—Нас не развели? — руки немеют.

—Не развели, и дали два месяца на примирение, — произносит грубо, опять отвешивая кому-то возле себя пару матерных слов.—Еще и речь произнес, показушник фигов!

—Какую речь?

—Аня. Ну что ты как маленькая, в самом-то деле? Ты не знаешь своего пока что мужа? Такую речь, чтобы точно дали отсрочку. Любит не может, а под конец еще и залил сиропа «моя жена может быть беременна». Говнюк!

На этой фразе я выпадаю в осадок, а по лицу пятнами скользит краснота.

Он так сказал?

Да, потому что мы точно не предохранялись! И потому что это действительно может быть так. Вот только узнаем позже.

Не прощаясь, вешаю трубку и протягиваю телефон Леше.

—Нюта, ты меня пугаешь, — берет трубку из моих рук.

—Набери мне его немедленно! — истерически кричу, терпеливо дожидаясь выполнения своей просьбы.

Я его убью. Я буду душить его голыми руками. Рыдания душат, но плакать себе запрещаю, просто нет и все.

—Давай ты успокоишься, и потом наберем его.

—Дай мне поговорить с ним. Я не знаю номер наизусть, — шиплю, понимая, что я в шаге от реальной истерики.

Да как он смел? Серьезно? Таким манипулировать, зная, как сильно я хотела и хочу ребенка? И буквально растоптать все светлое, что было?

—Ладно, — отрешенно произносит и набирает, а затем передает трубку мне. Слышу пару гудков, прежде чем мой муж поднимает трубку и спокойным голосом говорит:

—Архангельский слушает.

Набрав в легкие побольше воздуха, я всю свою злость вкладываю в свою речь:

—Ты какого черта устроил? Какого, я спрашиваю тебя, черта ты сотворил в суде? Какая беременность? Что ты несешь? Ты совсем потерял человеческий облик, если решил таким образом меня привязать!

—Здравствуй, Аня. Я не пытался тебя привязывать, я лишь не стал врать судье и сказал, как есть, что люблю тебя и что ты можешь быть беременна. Где я соврал?