Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 20)

Водоворотом страсти кружит голову, но поцелуй заканчивается так же быстро, как и начинается.

Кир только большим пальцем проводит по моим губам, дыша рвано. Мы оба на пределе. Глаза в глаза, да так, что спаливает моментально, до пепла.

Во мне столько бурлящих чувств, что, кажется, я готова взорваться от адской смеси, что жжет душу.

Со злости и с отчаянной ненавистью ко всему вокруг я кусаю почти что бывшего мужа до крови за эту самую губу, что буквально пару секунд назад плотно прижималась к моим.

Кусаю, а он…перехватывает мои губы и целует, вкладывая в это все слишком много страсти, слишком много того, чего я так хотела чувствовать от своего мужа, но не чувствовала очень давно. Настолько, что перестала в это верить.

Кир подхватывает меня на руки и скользит по бедрам, толкая меня на себя. Запутавшись в собственных ногах, понимаю, что одна туфля падает на пол, а вторая цепляется за край кармана Архангельского.

Через секунды мы влетаем в подсобное помещение, больше похожее на сарай, и я, кусаясь и царапаясь, одновременно с Киром, стягиваю с него рубашку примерно так же быстро, как он стягивает с меня платье.

Ненавижу тебя любить.

Ненавижу, но почему-то горю в его руках, выхватывая идентичные эмоции своего пока еще мужа.

—Я бы убил любого, кто к тебе прикоснулся бы.

Natasha Blume — Black Sea

—Начни с себя, — обхватив бедра Архангельского ногами крепче, я замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую оплеуху, которую Кир принимает доблестно, не сопротивляясь. С места не сдвигается, для него это все же комариный укус. Он мог не позволить мне, а я могла бы подумать, что после его травмы это немудро, но уже поздно.

Убил бы он, тоже мне, пуп земли. Ты больше никто! Никто для меня. Глаза щиплет, и складывается ощущение, что в них песка насыпали.

Кир всматриваясь в меня бешеным взглядом, хватает за руку и отводит за спину, упираясь в меня сильнее и толкая к стенке.

Дыхание перехватывается. Мурашки по коже табуном скачут, сердце ходуном.

—Ненавижу тебя, ненавижу, — шиплю, когда Кир в меня упирается лбом и выдыхает горячий воздух. Мгновение, он резко целует меня, скользя руками по бёдрам вверх, поднимая гармошкой платье.

Задыхаюсь от недостатка кислорода и от своих реакций на происходящее. Пелена накрывает с головой и размывает зрение.

В полутьме все кажется не таким, магическим скорее, и правильность происходящего смывается адским напором вожделения.

Границ больше не существует, есть дарящие поцелуи губы, приносящие так много боли так много наслаждения руки, запах, впитывающийся в меня с каждой секундой все сильнее.

Есть такие же отчаянные объятия и метки на коже от жаждущих касаться бархатной кожи пальцев.

Мышцы выкручивают тело дугой под напряжением двести двадцать. Эмоционально штормит, когда я отвечаю на поцелуй ещё более свирепыми укусами, а металлический привкус теперь разливается во рту и подталкивает к пропасти.

Полустоны оглушают, а хриплое дыхание становится единственным связующим звеном с реальностью.

Ненавижу тебя хотеть. Ненавижу, ненавижу.

Ладонью Кир рывком на себя толкает, стягивая с меня оставшуюся одежду, следом и с себя, и прислонившись ко мне максимально близко, заставляет закричать в губы от всепоглощающего чувства наполненности.

Запрокинув голову, упираюсь макушкой в полку, когда Кир толкает меня сильнее, перехватив за шею и оставив там явно очевидный засос.

Я изнутри поджигаюсь чистым пламенем. Внизу живота все полыхает. Дышу равно и тяжело, в коротких перерывах между алчными поцелуями, лишающими рассудка.

Нам обоим сносит голову, когда слышатся голоса снаружи, и тогда мой муж накрывает мой рот ладонью и упирается лицом впритык к моему, тяжело дыша. Я вибрирую и пульсирую в такт его дыханию. Паника острым пиком впивается в кожу повсеместно.

—Куда они делись, Леш? Не нравится мне твой брат! — Вика стоит очень близко к едва закрытой двери этого сарайчика, а мои глаза в паническом ужасе всматриваются в Кира, который улыбается, лаская меня игривым взглядом.

Ему ещё и смешно? Это ни черта не смешно! Не дай бог зайдут, а мы тут голые! Это же как мне потом в глаза смотреть им?

—Вик, ну что ты в самом деле? Молодые, поругаются, потом помирятся. Может уже пошли мириться, — смеётся Архангельский-старший, а у меня волосы на теле дыбом.

—Он предатель.

—Да не спал он ни с кем, успокойся. На жену клал некоторое время, это да. За это расплачивается, но любит, Разберутся, я тебе говорю. Не стой на холоде, марш в дом.

А спустя мгновения, когда его жена, очевидно, уже зашла в дом, он произносит громче и явно так, чтобы услышали нужные люди.

—И мой сарайчик надо бы закрыть после посещения, а то коты набегут.

Вот же умный мужик. Кир улыбается шире, смазан целуя меня в щеку, а я покрываюсь бисеринками пота от сковавшего тело ужаса и стыда.

Я только что занималась сексом со своим мужем, которого обещала себе ненавидеть. Я не собиралась, я понятия не имею, как это случилось.

Кир отпускает меня медленно на пол, но не из своих объятий, которые душат удавкой шею.

—Это ничего не значит, — шиплю ему, приводя себя в порядок.

—Ты же понимаешь, что это не так.

Глава 20

ГЛАВА 20

КИР

Стою перед панорамным окном своего офиса и сжимаю в руках обручальное кольцо. Но в памяти стоит заплаканный взгляд своей жены, которые появился у нее слишком давно, чтобы не заметить. А я все списывал на какие-то женские глупости, потеряв связь с реальностью.

Надеваю обратно на палец.

Расхлебывай теперь, что тут скажешь.

Вот только она не даст тебе даже расхлебывать это.

Потому что ты идиот, поставил на паузу семейную жизнь, но ведь это не кино, чтобы проворачивать снова и снова подобный трюк в попытках переключить внимание на другое.

В кабинет врываются без предупреждения, и по стуку каблуков можно понять, кто же это.

—Зачем пришла и как ты сюда попала?

Понимаю, что во мне сейчас какое-то странное спокойствие, может секс так действует? От недостатка я явно был не в себе, а теперь пар спустил во всех смыслах этого слова.

—Кирюша, Кир, прости меня, я дура была, я так обиделась на тебя, я…

—Рот закрыла и слушаешь, — припечатываю строго и медленно поворачиваюсь, сложив руки на груди замком.

Побитый взгляд Ангелины драматизируется поблескиванием от непролитых слез. Я уже понял, что она плакать умеет по щелчку. Может актерское прошлое дает о себе знать? Правда там фильмы были 18+, но все случается впервые.

—Кирюша…— предпринимает очередную попытку меня прогнуть, но нет. Я слишком железобетонный и бесчувственный кусок дерьма, даже по мнению собственной жены.

—Я даю тебе последний шанс выйти отсюда красиво, и так, чтобы я не испортил твою жизнь на всех уровнях, да так, что ты потом даже содержанкой у своего стабильного мажористого паренька быть не сможешь. Просто не выйдет, он тебя исключит из многочисленного круга общения, — шиплю хриплым голосом, всматриваясь в свою подставную утку одним из безапелляционных взглядов.

Она реальности не выкупает, начинает дуть губы и захлебываться в соплях и слюнях.

—Я люблю тебя.

Кривлюсь и гаркаю секретарше:

—Варя, почему в моем кабинете посторонняя? — на нервах выходит грубее, чем обычно.

Варя моментально в моем кабинете появляется и заплетающимся языком шепчет что-то «ну вы же раньше», ну «там вопрос жизни и смерти». Ну ясно. Да.

—Уволю всех к чертовой бабушке! Моего терпения хватит на секунды три, потом ты уйдешь отсюда некрасиво и явно не сама, — цежу взбешенным голосом, а Ангелина ко мне подбегает, цепляется за плечи, заставляя меня чувствовать себя грязно.

—Кирюша, я все тебе расскажу, все-все, только прости меня, я такая дура. Я так люблю тебя, я никогда никого так не любила, как тебя.

Отцепив от себя загребущие когти, отхожу к мини-бару и хватаю бутылку с водой.

—Я в твоих услугах больше не нуждаюсь, расчет ты получила, наше знакомство завершено, — произношу без тени юмора. Во мне его больше нет.