Юлианна Орлова – Развод с предателем. Он не отпустит (страница 11)

Я могу ошибаться, но фраза сказана намеком совершенно точно не мне, а человеку, смевшему подарить мне цветы. Удивляться не приходится, ведь мой муж — собака на сене, умеющий ревновать даже к столбу ЛЭП.

Злость берет жуткая.

—Дочь, — в разгар всеобщего сумасшествия к нашей нескучной компашке подходит мой отец, и по его настроению, я понимаю, что размазать моего мужа по стенке он совершенно не хочет.

Теперь мне точно не понять ничего из того, что тут происходит.

Он берет меня под руку, ведет к себе и целует в лоб.

—Я прикупил пару картин в дом. Они и правда прекрасные, пожалуй, одну из них у меня точно Петрович захочет отжать.

Он говорит, а у меня в ушах вата, и только пульс сильнее лупит по ушам.

—Спасибо.

Бросаю коротко и выпутываюсь из его рук, все еще чувствуя, как две пары глаз сканируют каждое движение. Горский приветствует отца, я их «знакомлю», хоть это совершенно лишнее.

Спустя пару фраз отец, конечно, узнает моего бывшего ухажера и даже не упускает возможности пошутить на этот счет. Я не смотрю на Архангельского, но могу чувствовать бешенство даже на расстоянии нескольких километров, если дело касается Кирилла.

—Сейчас не просто воздыхатель, а адвокат вашей дочери, — Горский улыбается, красуясь в лучах славы. —Только вернулся из Штатов и намерен всерьез заняться карьерой на родине.

Ох. Даже так.

Если бы взгляд Архангельского мог убивать, я бы уже валялась ничком. Острой бритвой проходится по коже, пуская кровь.

На мужа не смотрю, позволяя себе одаривать его полнейшим пренебрежением.

Люди вокруг заинтересовано на нас поглядывают, и только слепой бы не заметил кучкующегося вокруг нас напряжения.

Глава 11

ГЛАВА 11

АНЯ

На некоторое время меня отвлекают другие гости, чему я несказанно рада, вот только избавиться от зудящего ощущения в пояснице и на лопатках никак не удается. Мое платье сегодня — вверх самоуверенности, спина оголена, а вот руки и грудь — скрыты, что, несомненно, только будоражит фантазию.

Платье выбрано вопреки, ведь Кирилл в жизни бы меня в таком виде не выпустил бы никуда.

И я, в насмешку, выбираю именно его, собирая взгляды всех присутствующих на своей спине.

—Картины прекрасны, Анна, как и всегда…

—Я скупил бы все, но мне установить их даже некуда.

—Брависсимо!

Отец только засветился, и очень скоро ушел, правда прикупив картину «Зимний лес», выполненную в постмодернизме.

Бегло осматриваю зал, замечая, что Горский как рыба в воде себя ведет, периодически подмигивая мне, если наши взгляды скрещиваются. Чего не скажешь об Архангельском.

Я чувствую его присутствие, едва могу дышать, как только ощущаю приближение, но тут же спасаюсь либо бегством в другой конец зала, либо общением с очередным заказчиком. Вот только моего мужа это совершенно не останавливает.

В очередную мою попытку уйти, он наглым образом перехватывает меня за локоть и заставляет остановиться.

—Кирилл, хватит, я занята. Дай мне отпуск от себя, а? — спокойно прошу по-хорошему несмотря на то, что нервы выкручиваются узлом.

Архангельский наклоняется ко мне, мягко улыбаясь. В глазах отсутствует та самая уверенность, и вообще эмоции не прочесть на непроницаемом лице.

—Не пускай колючки, малыш, я с миром и без скандалов хотел, но ты настроена враждебно.

—С чего бы это, Архангельский?

Он поджимает губы и кивает, медленно моргая.

—Верно, причин море. СМИ я зачищаю, скоро каждый, кто причастен к грязи, ответит, — цедит жестко, и я уверена на все сто, что так и будет, ведь мой муж твердолобый и упертый. Плюс он, конечно, гениальный юрист. А я собралась разводиться именно с ним.

Слышать это приятно, но я не позволяю себе обмануться, что дело исключительно во мне. Ясное дело, что такие новости бьют и по нему и по его клиентам, а то что по мне…это ведь мелочи.

—Кирилл, не надо ставить меня во главу стола. Все ведь и так понятно.

—Что тебе понятно? Я проштрафился. Признаю, но я тебе не изменял, и я хочу все исправить, — внимательный и цепкий взгляд берет мой потерянный в плен, обезоруживая.

Сердце, глупое, срывается вперед, а я так отчаянно стараюсь не сорваться в пропасть неисполненных желаний и обещаний, что прижимаю руку к груди в попытке остановить этот бешено скачущий галоп.

—Слишком поздно.

—Не для меня. Для меня нет ничего невозможного, малыш. Думаю, за столько лет ты должна была бы это понять, — его теплая ладонь скользит по костяшкам моей руки, запуская ненужные и до боли знакомые импульсы по телу.

Рвано втянув воздух, я так хочу сделать шаг назад, но ноги врастают в пол.

—У меня для тебя подарок.

Кирилл достает из кармана футляр, открывает его и показывает мне браслет с крупным сердцем одного довольно известного и уж точно недешевого бренда. Мою руку тут же подхватывает и быстрым движением защелкивает подарок, от которого мурашки по телу скачут без остановки.

Слов почему-то не достает, а у Кирилла их в достатке.

—Выставка прекрасная, малыш, но мне пора. Ты очень талантливая, я всегда это знал, — произносит серьезно, не выпуская мою руку из своих ладоней.

—Это ничего не исправит, — произношу на выдохе, а он ухмыляется, наклоняясь ко мне «резко и дерзко», как он любит говорить.

Губы проезжаются по моим распахнутым. Атомный взрыв подрывает меня, разрывая на части в мясо. Бам-бам-бам. Уши закладывает.

Ладонь ложится на мою щеку и сжимает, пока танец губ продолжается. Все заканчивается как внезапно подошедший к концу шторм в море. Но только не внутри меня…там распаляется сильнее, как только я осознаю, что снова словила саму себя на крючок.

—Это исправит все.

Архангельский не сводит взгляда с моих губ, а затем уходит, оставив после себя шлейф недосказанности.

Я не должна была обманываться, не должна была реагировать, но что делать, если он словно впрыскивает в меня яд, отравляющий мозг. С силой прикусываю губу и возвращаюсь к аудитории, ощущая, как во рту разливается металлический привкус. Вперемешку с запахом моего неверного мужа.

Который явно целовал этими губами не одну другую, а я снова…нет, хватит. Это все заводит меня в тупик.

Здесь меня тут же выхватывает Горский, умело лавируя между камней моих сомнений и самобичевания.

—Потерял тебя, Ань. Ну слушай, я в восторге. Правда! Нифига не понимаю, но считаю, что ты супер-талант. И я прикупил тут кое-что, удвоив сумму, практически урвал из-под носа у жирного толстосума! — хвастается мужчина, всматриваясь в меня загоревшимся взглядом.

—Да? Я бы тебе подарила любую, что ты в самом деле, —отвечаю невпопад, а рука моя так и горит, одновременно придавливая к полу.

Горский перехватывает меня и к себе разворачивает, заставляя смотреть ровно в глаза.

—Слушай. Я хочу пригласить тебя на одно мероприятие, я там буду скорее по работе, а ты смогла бы провести время в приятной компании, по крайней мере, уж точно нескучно. И развеяться тебе будет полезно, плюс…я бы очень хотел провести с тобой время побольше, — он так смотрит на меня, что я чувствую себя мерзкой…гадкой лицемеркой. Ведь никаких схожих чувств у меня нет, они выпотрошены и искрят при взгляде на другого…

Дышу глубоко и часто, отчетливо осознавая свой дальнейший шаг.

Перед глазами мелькают картинки новостей и, набрав полные легкие, произношу…

—Конечно, Глеб, я пойду с тобой.

И он улыбается шире, в очередной раз подмигивая. А у меня внутри все горит синим пламенем.

Уже в мастерской я застаю букет, прямо в прихожей.

Там может и около ста красных роз в широкой корзине. Не нужно думать, кто именно стоит за подарком. Даже записку можно не читать…но я читаю.

«Мне жаль, что я давно тебе их не дарил». Дыхание сбивается. Прикусываю губу и сдавленно выдыхаю.