Юлианна Клермон – Брошенка. Шанс для двоих (страница 5)
Зато взращённая за утро злость на Витю заиграла новыми красками. Он-то на автобусе уже почти двадцать лет не ездит. Не по статусу. Его царская жопа до работы в комфорте доезжает, на личной машине, а я…
Вот оно – очередное доказательство его «любви»! Мы утром выходим одновременно, мог бы на работу меня возить. Но ни разу не отвёз! Видите ли, в сторону моей работы могут возникнуть пробки, а ему никак нельзя опаздывать.
Пробки в районном городе с населением почти сто тысяч человек? Ну да, как в Москве, почти девять баллов! А может даже и все двенадцать!
Если он действительно соберётся со мной разводиться, хрен он у меня просто так выкрутится – отдаст мне долю за своего «мустанга», как он его ласково называет. Вот и посмотрим, кого он больше любит, меня или машину. Если от меня вообще любит.
Злой задор подстёгивает, поэтому работаю очень быстро. К двенадцати часам Андрей делает предварительные подсчёты.
– Юн, в тебя сегодня как будто бес вселился. На пятнадцать процентов норму обгоняешь, – хвалит начальник, остановившись перед моим столом. – Если все так работать будут, может даже смогу премию у Александра Викторовича выбить.
– Ой, Андрюша, какая премия? Тут бы как положено успеть, – смеётся Настя, ловко запаковывая готовую продукцию в коробки.
– А ты поменьше курить бегай, да побыстрее шевелись, тогда успеть будут все шансы, – он окидывает девушку многозначительным взглядом, и та недовольно поджимает губы.
Ну да, есть у Насти такой косяк – как уйдёт курить с телефоном, так и возвращается минут через пятнадцать. Андрей даже как-то раз пригрозил ей отбирать гаджет на входе, как в школе.
– Андрей Александрович, а вот это пятнышко браком считается? – отвлекает начальника Милана.
Она у нас мало того, что новенькая, так ещё и школьница – пришла на лето подработать. Поэтому мы всем цехом взяли над Миланой негласное шефство – помогаем, подсказываем. Пусть ребёнок к труду привыкает, каждой заработанной копеечке цену знает. Не всё же у мамки на шее сидеть. Это так наши бабоньки между собой шепчутся.
Андрей отходит от моего стола и направляется к Милане, а я ловлю горящий любопытством взгляд Насти.
– Что? – спрашиваю одними губами и вопросительно приподнимаю брови.
– Юн, а ты с ним, – Настя глазами указывает на спину начальника, – мутки мутишь, что ли?
– Чего?
У меня глаза от удивления на лоб лезут. Что за бред?
– Ну, я слышала, как он утром спрашивал, всё ли у тебя в порядке.
Да, было дело.
Утром, едва мы с Марией Яковлевной и другими женщинами вошли в цех, ко мне тут же подошёл Андрей и спросил, всё ли у меня в порядке, уж больно гневный взгляд у моего мужа был, когда он нас вдвоём увидел. Я ответила, что всё нормально, и он больше с вопросами не приставал.
– Насть, ну а тебе-то какое дело? – влезает в разговор Мария Яковлевна, прежде чем я успеваю сообразить, что делать: давать отпор или оправдываться. – У тебя своей личной жизни нет, или в принципе заняться нечем? Ну так займись работой. Всё-таки правильно тебя Андрей Александрович ругает.
– Да я просто спросила, – фыркает девушка и отворачивается.
– Ну так теперь просто и поработай, – добивает её коллега.
Я молчу. Спор обо мне разрешился без моего участия. Стоит ли его продолжать?
Зато теперь возникла другая проблема – обедаем мы обычно в кухонной зоне, где стоит холодильник, микроволновка и столы со стульями. И я рассчитывала во время обеда найти хотя бы несколько адресов и созвониться с владельцами сдаваемых квадратов.
Ну и как мне теперь это делать при Насте?
Она же не в курсе, при каких обстоятельствах мой муж застал меня с моим начальником. Поэтому, услышав, что я ищу съёмную квартиру, обязательно сделает собственные выводы и разнесёт их по всему цеху.
А наш цех – это просто бабье царство с неизменными сплетнями и змеиными языками. Напоминает лавочки во дворах времён Советского Союза, или деревенский магазин, куда наши бабы ходили не столько за продуктами, сколько за свежими сплетнями.
Мысленно прикидываю, во сколько мне обойдётся обед в кафешке напротив и понимаю, что проще купить булочку и сесть на лавку на ближайшей автобусной остановке.
– Ну всё, девчули, бросайте это гиблое дело. Пора обедать! – раздаётся через некоторое время довольный возглас Светланы Дмитриевны, дородной женщины лет пятидесяти, и мы все потихоньку начинаем рассасываться в разные стороны – кто-то сразу на кухню, кто-то в туалет, а кто-то – сначала покурить, ибо «некурящий курящего не поймёт».
– Юночка, ты это куда? – окликает меня Мария Яковлевна, когда я вслед за курильщиками отправляюсь в сторону выхода.
Останавливаюсь и разворачиваюсь.
– А я сегодня обед не брала, сами понимаете, – шепчу, заговорщически понизив голос. – Пойду булочку куплю да прогуляюсь. Погода хорошая, мозги надо проветрить.
– А-а, – понятливо кивает коллега. – Ну иди-иди, погода действительно хорошая.
Быстро выхожу на улицу и иду в сторону магазина. Про булочку я не соврала. Последний раз ела вчера в обед, поэтому желудок давно уже к спине прилип.
Всё-таки хорошо на меня злость действует, даже аппетит вернулся.
Купив политую сладкой глазурью косичку и маленькую бутылку кефира, возвращаюсь на остановку и открываю сайт по сдаче квартир в наём.
Пролистываю объявления и мысленно присвистываю. Это же откуда они такие цифры берут? Семнадцать плюс коммуналка, двадцать пять плюс счётчики… Мама родная, я же не «трёшку» смотрю, а «однушку»! Ну да, я понимаю, с ремонтом и все дела, но у них что, откосы позолотой покрашены, а потолок лепниной отделан? Мы же не в столице! И даже не в её пригороде!
Господи, как же я отстала от жизни!
Снижаю планку и ищу семейные блоки.
Не намного лучше… Тысячи на три.
Офигеть!
Я же почти всю зарплату буду отдавать за съём. А мне ещё и самой на что-то жить надо, и Карине отправлять. Я всё понимаю, Витя будет ей и дальше помогать, но я же мать!
Это что же получается, от меня действительно всю жизнь никакой пользы не было?
Я же работала…
Ну да, зарплата не сравнима с Витиной, но ведь у меня и образования нет, чтобы на что-то рассчитывать. И в торговле оставаться, хоть там зарплаты и повыше, он мне запретил. Но за это я ему даже благодарна. Не с моим характером за прилавком стоять, а потом за недостачи, в которых я не виновата, отвечать.
С тоской пролистываю объявления и понимаю, что я конкретно так влипла. Работать на предельной скорости, как сегодня, я ещё какое-то время смогу. Но человек – не робот. У меня уже сейчас мышцы на руках болят, плечи тянет, пальцы ломит от скорости.
Ну, предположим, домашних обязанностей у меня теперь нет, ухаживать не за кем, обихаживать тоже некого. Поэтому смогу работать в выходные. А это уже дополнительный заработок. Но даже так от моей зарплаты будет мало что оставаться.
Долистываю объявления до конца и поднимаю глаза к небу.
Что делать?
Противный червячок нашёптывает в ухо позвонить Вите и потребовать поговорить.
Потребовать, да…
Скорее, попросить высочайшего разрешения объяснить ситуацию.
Вот тебе, Юнна, и настоящая жизнь. Хотела быть девочкой-девочкой под опекой могущественного повелителя? Вот там ты и была больше двадцати лет. Не хотела становиться самостоятельной, позволяла, чтобы за тебя все решения принимал кто-то другой, получай теперь результат. Ты абсолютно несамостоятельная, неумеющая принимать решения и ничего в этой жизни не добившаяся сорокалетняя женщина с дочерью-студенткой, маленькой зарплатой и отсутствием личного угла.
А повелитель твой, на которого ты всю жизнь полагалась, с гнильцой оказался. Слил тебя. Выкинул из своей жизни, как только ему что-то причу́дилось, и даже не озадачился, как, на что и где ты теперь жить будешь.
Ах, ну да, у меня же есть «любовник». Как там Витя сказал? Ёбарь. Значит, есть, кому обо мне позаботиться.
В расстроенных чувствах бреду обратно к цеху, уже почти смирившись с положением дел. Да, я полностью зависима от мужа. Он это знал и отлично этим пользовался.
И что теперь? Всё-таки идти к нему на поклон? Доказывать, умолять, взывать к рассудку?
Боже, как это унизительно.
Уже практически входя в открытую по случаю летней жары дверь, неожиданно даже для самой себя оглядываюсь и, как в замедленной съёмке, наблюдаю за проезжающей мимо меня машиной. За любимым «мустангом» моего мужа, за рулём которого, собственно, он и сидит.
В том, что он посреди белого дня едет по городу, ничего удивительного нет – Витя не привязан к одному месту, и по работе его вполне могут отправить куда-нибудь съездить.
Но есть во всей этой картине кое-что неправильное – блондинистое пятно, которое очень мило льнёт к моему мужу и тянет к его лицу ярко-алые губы.
И я могла бы сказать, что это просто дама из администрации, которую он везёт по рабочим делам и которой нужно срочно сообщить моему мужу какой-то рабочий секрет. Именно поэтому она и тянется к его уху, боясь, что их подслушают, хотя они в машине одни.
Но!
Я в этом году уже два раза отстирывала его рубашки от такой же яркой помады. Один раз на воротнике, а второй – на груди.
И что мне, помнится, он тогда сказал? Ах да, что у местного депутата была выездная встреча, на которой моему мужу вместе со вторым человеком из охраны пришлось оттеснять толпу возмущённого народа, состоящего преимущественно из бабулек и женщин предпенсионного возраста. Видимо, там кто-то из них его и мазнул.