Юлианна Клермон – Брошенка. Шанс для двоих (страница 4)

– Как это, не первая? – кажется, такое объяснение выбивает меня из колеи.

– Да бывает, дружок его здесь ночует, – вздыхает она. – Хороший парень, вот только с семьёй не повезло. Жёнка его периодически из дома выгоняет.

– Пьёт? – спрашиваю, просто чтобы поддержать разговор.

– Кто? Илюша? – Мария Яковлевна тут же хватается за мой вопрос. Всё-таки скучно ей жить с тремя кошками, с ними много не поговоришь. Да и меня её болтовня, кажется, от собственных проблем отвлекает. – Да не. Не пьёт.

– А что тогда?

– Да кто её поймёт? Говорит, зарабатывает мало.

– Разве за это из дома выгоняют? Я тоже не сильно много зарабатываю, но Витя никогда…

Ну вот, опять о нём вспомнила, и внутри всё перевернулось. Как он мог так со мной? За что?..

Всхлипываю, пытаясь удержать слёзы.

– Ой, зря я об этом заговорила, – всплёскивает руками женщина. – Ну-ну, милая, не плачь. Помиритесь, куда он денется от такой красавицы.

Она подходит, присаживается рядом и долго-долго гладит меня по голове. А я рыдаю, и никак не могу выплакать всю боль, горечь и обиду несправедливых обвинений.

Мария Яковлевна что-то шепчет, забалтывает меня, заговаривает, не даёт мыслям в одиночестве бродить. Я затихаю, и только тогда она собирается домой.

Напоследок женщина снова даёт наставление не плакать и не надумывать ситуацию. Обещает, что уже завтра к вечеру всё изменится, и я обязательно буду счастлива, даже больше, чем прежде.

Она уходит, потому что уже достаточно поздно, а у неё кошки не кормлены, да и спать давно пора. Про давление своё она, кажется, уже и забыла, поэтому завтра договариваемся ехать на работу вместе.

Закрываю дверь за добросердечной коллегой, беру пакет с гигиеническими принадлежностями и иду в ванную. Там ещё долго отмокаю, снова плачу и вылезаю из воды, только лишь когда понимаю, что она совсем остыла.

В комнате задёргиваю шторы, потому что второй этаж, и мне совсем не хочется стать театром одного актёра для случайных прохожих. Снимаю халат, натягиваю шорты и майку, которые каждое лето заменяют мне пижаму, расстилаю диван, ложусь и закутываюсь в пододеяльник.

Уткнувшись носом в подушку, долго вдыхаю запах незнакомого кондиционера. То ли лимон, то ли грейпфрут. Уже много лет я предпочитаю лёгкий цветочный аромат, но эта тонкая нотка кислинки неожиданно мне нравится. Да и запах очень символичен – столько лет мне было сладко, а теперь вот стало кисло.

Снова хочу плакать. Но мне завтра на работу. Точнее, уже сегодня. Поэтому собираю нервы в кулак, проверяю будильник и запрещаю себе думать. Лежу на животе, обняв подушку двумя руками, и считаю овец.

На двести тридцать седьмой начинаю сбиваться и путаться, а на двести шестьдесят третьей меня, наконец, вырубает.

Глава 3

Утром подскакиваю со звонком будильника, оглядываюсь и в первый момент не могу понять, где нахожусь. Голова как чугунок – и гудит, и пустая одновременно.

Но потом воспоминания возвращаются.

Прогоняю их. Запрещаю себе думать и анализировать. У меня сейчас другие приоритеты.

Встаю и отправляюсь на кухню.

Вчера не рассматривала, не до того было, а сейчас с удивлением обнаруживаю, что в маленьком семейном блоке можно запросто организовать однокомнатную квартиру. На четырёх квадратных метрах кухоньки есть всё: электрическая плита, мини-холодильник, микроволновка, раковина, стол-тумба, шкафчики для посуды и круп. И даже столовая зона. Конечно, всё очень компактное, но для одного человека места вполне достаточно.

Подключаю электроплиту, ставлю чайник и иду в ванную. Не разрешаю себе смотреться в зеркало. Сначала приведу себя в порядок, а потом буду решать по факту.

Если сейчас увижу, до чего себя вчера довела, боюсь, мой организм не выдержит и снова сорвётся, потому что глаза и нос даже наощупь опухшие, а губы так и вовсе напоминают перекачанную пельмешку. Я же, вроде, губами не плакала. Наверное, распухли от соли.

И да, я всё помню.

Все слова, которыми муж меня вчера унижал, взгляды, которыми «одаривал»… И как хотел поднять на меня руку. Хотел, но не поднял. Вот только я чувствовала, скольких сил ему это стоило.

Запрещаю себе об этом думать. Мне ещё целый день работать. И параллельно искать место для дальнейших ночёвок. Для дальнейшей жизни.

Не знаю, как дальше поведёт себя Витя, но не буду же я на коленях перед ним ползать, вымаливая прощение за то, чего не было. И Андрея унижать не буду просьбой позвонить моему мужу и объяснить, что ничего такого между нами не было и нет. А как ему иначе доказать, что я не изменяла?

Если я нужна Вите, он сам меня найдёт. Позвонит или приедет на работу. Хоть один раз в жизни отменит свою качалку, отпросится с работы пораньше и приедет.

А если нет?..

А если нет, значит, не очень-то я ему и нужна. Значит, и не было у него ко мне никакой любви. И если бы не Карина, то мы бы, возможно, даже не поженились. Кто теперь знает? Время назад не отмотаешь, не спросишь.

Чищу зубы, от злости царапая щёткой дёсны.

У меня в голове с утра как будто бы всё на свои места встало.

Что же я за дура такая, а? Столько лет не видела, что он ко мне как к половой тряпке относился, за человека не признавал. Если бы он так на меня накричал ещё лет двадцать назад, может, уже тогда мои мозги на место встали? Или это кондиционер лимонный мне мозги прочистил? И почему я раньше такой не купила?

Это ещё Витина мама и Карина не знают, что он меня из дома выгнал. А ведь женскую солидарность никто не отменял. Конечно, я им звонить и жаловаться не буду, но, если он не одумается, им всё равно всё станет известно.

У меня свекровь добрая, хорошая. Всегда за меня заступалась перед Витей, помогала, чем могла. Да и до сих пор помогает. Мы от неё после каждого летнего отпуска полную машину мяса, овощей и фруктов везём.

Да и Карина… Тоже ведь доченька моя любимая, не позволит меня обижать. Так что правильно Мария Яковлевна говорит, он ещё передо мной на коленях будет ползать и руки целовать. А я буду нос воротить и думать, хочу ли я прощать и снова с ним жить.

Распаляю себя всё больше и больше, пока пью чай.

Мне эта злость нужна.

Мне ещё целый день продержаться на работе надо, а в перерывах найти новое жилище. Не могу же я действительно все десять дней до приезда хозяина жить в его квартире.

Что бы ни говорила Мария Яковлевна, а всё равно это неправильно и неудобно.

Поэтому решаю для себя в течение дня найти любое мало-мальски приемлемое жильё, а вечером забрать отсюда свои мусорные пакеты и вернуть коллеге ключи.

Обуваю кроссовки, выскакиваю в коридор, закрываю квартиру и бегу на остановку.

И всю дорогу продолжаю себя накручивать.

Моя жизнь – не помойка! Я никому не позволю так себя со мной вести, даже любимому мужу.

Хватит! Надоело!

– Юночка, доброе утро.

Мария Яковлевна уже стоит под затемнённым стеклянным навесом, скрываясь от ярких солнечных лучей июньского солнца.

– Доброе, Мария Яковлевна.

Подхожу, улыбаюсь в ответ на улыбку женщины и понимаю, что это не так уж и трудно. Всё-таки не зря себя целый час накручивала. Работает моя установка!

– Деточка, у тебя хорошее настроение. Это радует.

Киваю.

– А как ваше давление?

– Да что ему будет, – отмахивается женщина. – Лёша сказал, что сейчас высокая солнечная активность, вот меня и штормит.

– Ой, – слышу знакомое имя и вспоминаю: – А вы его предупредили про меня?

Женщина улыбается и кивает.

– Предупредила. Только я же тебе говорила, он не будет против.

– Спасибо вам, – бормочу смущённо. – Я сегодня поищу, куда переехать.

– Да что ты, милая, – возмущается коллега. – Я же тебе говорила, живи тут пока. Сейчас снимать очень дорого, а у тебя вряд ли лишние деньги есть.

Ответить не успеваю, поскольку подходит наш автобус. Маршрут востребованный, поэтому трамбуемся внутри, плотно прижимаясь друг к другу. Раньше было такое выражение: «как селёдки в бочке». Так вот, каждое утро ощущаю себя одной из таких селёдок.

Не понимаю, почему хотя бы по утрам не могут пустить ещё один автобус? Людей реально не продохнуть. Хотя, автобусы опять-таки частные, а частникам так выгоднее – расходов на бензин меньше, а на работу всем нужно попасть вовремя, поэтому с воплями и возмущениями всё равно лезем в маршрутку и едем, практически лёжа друг на друге.

На работу приезжаю взъерошенная и немного побитая. Водитель резко затормозил на светофоре, и кто-то нечаянно приложил меня локтем в бок.