Юлианна Клермон – Брошенка. Шанс для двоих (страница 3)

Снова пытаюсь извиниться и отключить звонок. Не хочу выслушивать слова сочувствия, не хочу, чтобы меня жалели. От этой жалости только больнее становится. А мне сейчас нужно собраться. Не только физически, но и морально. Нужно понять, где ночевать буду.

Тоже, что ли, как и Витя, в гостиницу поехать? Ну да, квартира есть, а муж с почти бывшей женой в гостинице в соседних номерах ночуют.

Нет, не поеду…

Вдруг действительно совершенно случайно в одной гостинице окажемся и утром в коридоре столкнёмся. Я же в глаза ему смотреть не смогу, хоть и невиновна. Просто больше не выдержу полный ненависти взгляд, разрыдаюсь. А мне ещё день работать. Вот ещё и у Марии Яковлевны давление. Если она не придёт, да ещё и я, Андрею в пору будет на первом столбе вешаться. Мы и так план едва вытягиваем.

Поэтому лучше уж я квартиру посуточно посмотрю. Дорого, конечно, но других вариантов нет.

И тут коллега, будто услышав мои размышления, выдаёт:

– Юночка, а тебе есть, куда пойти? К родственникам каким?

– Нет у меня здесь родственников, – отвечаю, – но вы не переживайте, я разберусь. И на работу завтра выйду. Андрею передам, что вы приболели. До свидания, Мария Яковлевна.

Вот только женщина заканчивать разговор не собирается, останавливает меня фразой:

– Хочешь, ко мне приходи. Время-то уже позднее, не на вокзале же тебе ночевать.

Отказываюсь. Не хочу стеснять её. Да и разговаривать ни с кем не хочу. Лучше одной полно́чи в подушку провыть. А с Марией Яковлевной это вряд ли получится. Насколько я помню, она в однушке живёт.

Но моя коллега – человек старой закалки, поэтому так просто тоже не отступает. И, кроме того, очень сердобольная, иначе бы кошек на помойке не подбирала.

– Ну, не хочешь ко мне, давай тогда хоть у Лёшки моего переночуешь. Он сейчас на вахту уехал, дней через десять вернётся.

Лёшка – это любимый внук. Парень давно уже взрослый, но до сих пор неженатый. Насколько я помню по рассказам, он живёт в семейной общаге на соседней улице. Мария Яковлевна на внука своего надышаться не может. Он ей постоянно помогает – и по дому что приколотить, и продукты какие купить. И ругается на бабушку часто, что она до сих пор работает. Только, как объясняет сама коллега, дело вообще не в деньгах – на работе она всегда при деле и с людьми, а это какой-никакой – жизненный тонус. А дома она одна быстро зачахнет. Это всё по её словам.

– Нет, спасибо. Не хочу доставлять вам неудобства, – продолжаю отнекиваться, но она меня по-прежнему не слушает.

Если Мария Яковлевна решила нести добро в мир, против этого паровоза уже не попрёшь. Она и на работе такая, всем норовит помочь и подсобить. Поэтому я снова не понимаю, в какой момент соглашаюсь хотя бы просто переночевать в Лёшкином блоке.

– Ну вот, а ты всё ерепенилась, – ласково журит меня женщина, открывая блок запасными ключами. – Переспишь здесь ночку, успокоишься. А там, глядишь, муженёк твой и одумается, позвонит да назад позовёт. Помиритесь ещё. Они, мужики, хоть и заходные, а отходчивые. Пашенька мой покойный тоже, бывало, на меня кричал, а потом извинялся, на коленях за мной ползал, руки целовал. Я тебе вот что, девонька, скажу: чем сильнее ссора, тем слаще потом мириться.

Она входит в маленькую прихожую и ставит на пол мусорный пакет, в котором заключается четверть моей новой жизни. Ещё три пакета у меня в руках. Всё, что сумела собрать. Я ведь тоже надеюсь, что Витя одумается, поймёт, что слишком погорячился. Позвонит и извинится, скажет, чтобы возвращалась. И всё в нашей жизни наладится.

Я очень этого хочу. Мы же никогда ещё так сильно не ругались. Точнее, он никогда так сильно не ругался на меня. Да и люблю я его, несмотря ни на что. Как влюбилась, впервые увидев, так и не разлюбила. За ним столько девчонок бегало – высокий, красивый, широкоплечий, глаза тёмные, жгучие, а волосы чёрные, – кто бы перед таким устоял? Вот и я не устояла. Он мог любую охмурить, а выбрал почему-то меня. Он на третьем курсе тогда учился, а я только поступила. В первый же день после занятий как увидела его в городском парке, куда пришла с однокурсницами, так и пропала.

Я его спросила потом, почему я, ведь вокруг столько городских, красивых, модных и на всё согласных. А он почему-то меня, обычную деревенскую девчонку в старых потёртых джинсах, на свидание позвал. Витя тогда так романтично ответил, что именно из-за джинсов и позвал. Я ему такой испуганной и потерявшейся показалась, что очень захотелось меня защитить ото всех и себе забрать. Сказал, что я на сказочную принцессу похожа, которую каждый обидеть может. А он этого никому не позволит.

После такого признания я, кажется, влюбилась в него ещё больше. Так влюбилась, что на третьем свидание даже и не сопротивлялась, когда он с меня эти джинсы стаскивать начал. Я тогда ему не только девственность была готова отдать, а вообще всё, что у меня было – жизнь, сердце, душу.

Он даже и не понял вначале, что первый у меня, пока я не закричала. Тогда только свой бешеный напор остановил. Замер и в глаза начал вглядываться.

– Ты что, ещё девочка? – и столько непонимания во взгляде. – Что ж ты, дура, не предупредила? Сильно больно?

А я только слёзы по щекам пальцами размазала и за поцелуем потянулась. Потому что – да, грубо сказал, но мне его слова такими заботливыми показались. Сама ведь виновата, действительно не предупредила.

Дальше он уже нежнее был. Входил в меня медленно и постоянно в глаза заглядывал, шептал, спрашивал, всё ещё больно или уже нет.

Конечно, было больно, хоть и не так сильно. Но я терпела и отвечала, что всё хорошо.

А потом он перестал сдерживаться, сжал меня сильно и стал вдалбливаться, рыча и прикусывая мне шею и ухо, пока не замер, тяжело дыша и навалившись сверху.

В общагу я вернулась за пять минут до того, как вахтёрша закрыла двери на ночь, и сразу легла спать. Вот только мне не спалось. Перевозбуждённый мозг долго прокручивал всё, что произошло на озере, а ещё внизу саднило. Терпимо, но неприятно. И всё равно я ни о чём не жалела. Потому что влюблена была как кошка. И сейчас влюблена. Только очень обидно. Потому что никого, кроме него, рядом с собой никогда не представляла.

Пусть в последние годы секс в нашей постели стал достаточно редким гостем, но я ни разу даже не помы́слила найти кого-то на стороне. Я хотела только его, своего любимого мужа.

Он же не виноват, что нагрузка на работе увеличилась, плюс ещё возраст давал о себе знать, и чтобы поддерживать тело в должной форме, Вите приходилось, как минимум, три раза в неделю проводить в качалке.

На работе с этим у них всегда было строго. Кому понравится безопасник с пузом, торчащим как у женщины на последнем триместре беременности? Поэтому частенько муж возвращался домой выжатым как лимон, и всё, на что у него сил хватало – поужинать да немного покопаться в интернете.

– Ну вот, тут у него ванна с туалетом совмещённые, – врывается в воспоминания голос коллеги, и я понимаю, что Мария Яковлевна мне что-то объясняет, а я её даже не слышу. – Впереди кухонька, а слева комната, – продолжает женщина, и я киваю, чтобы не казаться совсем уж неблагодарной. Она выход из положения нашла, возится со мной, а я… – Я тебе сейчас чистое постельное достану. У Лёшки кровати нет, места мало. Диван расправишь, на нём и поспишь.

Вхожу вслед за ней в зал, который одновременно и спальня, и осматриваюсь. Честно говоря, ещё по дороге сюда мелькала мысль, на что может быть похоже жилище холостяка. Представляла себе пыль до потолка, разбросанные по углам носки, возможно даже пустые бутылки или бычки. Но последнюю мысль отмела, потому что, по словам Марии Яковлевны, внук её не пьёт и вообще это дело не уважает.

Но в комнате оказалось на удивление чисто. Новый современный диван, напротив на стене плазма, в углу у окна комод, а слева – большой зеркальный шкаф. Тонкий прозрачный тюль колышется от небольшого ветерка, проникающего в щель оставленного на проветривание окна.

Вот и вся обстановка. Кажется, Лёшка предпочитает минимализм.

И нигде ничего не валяется.

Вспоминаю, что и на кухне, куда мы ме́льком заглянули, не видела грязной посуды.

Пока женщина достаёт из комода чистое постельное бельё, присаживаюсь на уголок дивана.

– А внук ваш не будет против, что я здесь ночую?

– А с чего ему быть против, когда его самого тут нет? – она кладёт передо мной цветную стопку. – Вот, заправишь сама. Подушка и одеяло в диване.

– Но всё равно… Это же как-то неприлично. Хозяина нет, а я без его разрешения… – мнусь, не зная, как объяснить. – Это как если бы к вам или ко мне, пока нас дома нет, пришёл кто-то незнакомый и спать завалился. Всё равно же койка свободна.

Конечно, я переживаю. Чужой дом, неизвестный хозяин. Хоть Мария Яковлевна и сказала, что его ещё десять дней не будет, а я завтра, возможно, уже домой вернусь, но всё равно… Это как-то неправильно.

Но что-то я поздно спохватилась. Пока сюда шли, даже не думала об этом. А сейчас вот накрыло осознанием. Наверное, по дороге я всё ещё не в себе была, а незнакомая обстановка хоть немного привела в чувство.

– Да не переживай ты, – беспечно отмахивается женщина, – я его предупрежу. Скажу, что девочка хорошая, просто с временными проблемами. Да он и не против будет. Лёшка ж у меня парень мировой. Ты не первая, кто у него так же ночует.