Юлиана Лелич – Чем дальше в лес… (страница 1)
Юлиана Лелич
Чем дальше в лес…
Глава 1
Трое в лесу, не считая кота
Лес кувыркнулся перед глазами и рухнул куда-то вниз, смешав в одну смазанную картину густую зелень листвы и рыжину опавших августовских листьев. «Куда я иду? Лучше б дома сидела!» – вспышкой промелькнуло в голове злое сожаление, но тут же все мысли выбило ударом о землю. На секунду девушка словно потеряла сознание.
В памяти промелькнула расплывчатая картина: ее, маленькую, тянут за тощую девчачью ручонку вперед, крепко сжав грубыми пальцами тонкое запястье. Идти не хочется совсем, босые ноги спотыкаются друг о дружку из-за того, что девочка постоянно оглядывается, словно ждет, что там, за спиной, кто-то передумает и догонит ее, вернет назад. Но там никого, только маленькие домики, и она идет за человеком, не понимая, нужно ли ей плакать, или это незачем. Волосы растрепались и лезут в глаза и рот; запястье, сдавленное чужим кулаком, болит. Девочка снова вертит головой, но их никто не догоняет. Она злится на человека, тянущего ее за руку. Детская обида заставляет губы дрожать. Они идут вдоль каменной стены. Камни крупные, грубо обтесанные, во многих местах покрытые мхом. Стена длинная, а вдоль нее, чуть поодаль, темнеет лес.
Нос наполнился ароматом сырости и грибов, по ладони мазнул какой-то шершавый корешок или веточка, щека улеглась в нечто влажное и прохладное. Марья пришла в себя, зажмурилась и замерла, распластавшись, чувствуя боль в ладони и в лодыжке и даже не понимая, обо что умудрилась споткнуться и все ли цело после такого внезапного переворота. Казалось, она умудрилась в мгновение и взлететь, и кувыркнуться, и прокатиться куда-то вниз по мягкому лесному покрову, уже вовсю пахнущему восхитительно по-осеннему, но еще хранящему летний жар. Она открыла глаза, вдохнула глубоко насыщенную сырь и прислушалась. Птицы продолжали щебетать, словно им вовсе не было дела до растяпы, растянувшейся в их лесу в почти незаметном среди зарослей овражке. У птиц были занятия поважнее, чем разглядывать валяющуюся на земле девушку: встречать солнце, поднимающееся все выше по небу, перелетать с ветки на ветку и искать жучков повкуснее. Внутренние ощущения подсказывали, что с лодыжкой все, в общем-то, в порядке, так что можно бы и вставать. Девушка приподнялась на локтях и тут же оказалась головой в колючих кустах малины. Волосы зацепились, а по носу щелкнула спелая ягода. Марья замерла, чтобы не запутаться еще сильнее, и медленно опустилась обратно к земле, а потом отползла назад. В голове всплыли строки из песни, которую, среди прочего фольклора, она записала вчера в Лужках.
– Манечка в малинку ходила… – сама себе напела девушка и усмехнулась. – Вот уж напророчилось…
Старушка, дом которой указали Марье, когда она сказала первой встречной деревенской женщине, копающейся в палисаднике, что учится на филологическом и собирает устное народное творчество по окрестным деревням, была почти слепа и невероятно худа, но знала такое количество песен, поговорок и примет, что рассказывала и пела весь вечер. Заодно она попотчевала гостью чаем и пряниками, накормила ужином и разрешила переночевать у себя в доме. Утром девушка должна была идти к дороге до автобусной остановки, но ее собеседница посетовала, что уж автобуса-то тут вряд ли можно дождаться: хоть он и есть в расписании, но чаще проезжает мимо, не сворачивая к Лужкам. Да и идет он по большаку, через все деревни окрест, и коль девице надо попасть в Озерное, то проще и быстрее пешком по тропе через лес. Местные все так ходят, дорога протоптана, и так вернее можно попасть, куда следует, чем дожидаться автобуса, который то ли приедет, то ли нет.
И вот она здесь. Марья села, потянулась к ягоде малины и сунула ее себе в рот. Было вкусно. Поглядев на саднящую ладонь, которая умудрилась оцарапаться при падении, девушка по детской привычке поводила по ней пальцем другой руки, очерчивая кружочки и приговаривая:
– У кошки боли, у собачки боли, у лисички боли, у волка боли, у медведя боли, а у Маши заживи.
Глупо, но казалось, что боль поутихла. Пошевелив лодыжкой, девушка убедилась, что и с ней все хорошо. Кусты малины снова привлекли внимание. Ладонь пополнилась горстью ягод, пора было и честь знать. Встав и отряхнувшись, девушка поправила рюкзак за спиной, подняла с земли кепку, наскоро пригладила растрепавшийся низкий хвост темно-рыжих волос. Остатки ягод скрылись во рту, рукав утер губы от сока. Наплевав на наличие влажных салфеток в рюкзаке, девушка с легким чувством вины обтерла испачканные в земле и малине ладони прямо о джинсы. Хорошо же здесь было! Солнце просвечивало сквозь ветви, воздух был густой, ароматный, ягоды сладкие… Марья оглянулась в поисках тропы, с которой свернула несколько минут назад по нужде, и уткнулась взглядом в поросшую кустарником и травой старую, выходящую на полметра из земли мшистую стену из крупного камня.
– В малинку ходила, в маю заблудила… – растерянно пробормотала девушка слова народной песни и огляделась внимательнее.
Не перелетела же она через заросли малины, в самом-то деле? Они вон какие густые! Марья отвернулась от кустов, сделала шаг в высокий папоротник и подошла ближе к стене. Та почти вся скрывалась в земле и местами совсем уже обвалилась от времени. Может, с нее девушка и кувыркнулась? Легко вскочив наверх, она завертела головой. По ту сторону папоротник был еще выше, до бедра. И лес был темнее и гуще. И тропой никакой даже не пахло: все выглядело вовсе нехоженым и неровным, словно холмистым.
Марья спрыгнула вниз со стены, к малине. Прошлась в одну сторону, в другую, всмотрелась в деревья и поняла, что мимо вон того, огромного, кряжистого – точно не проходила. Снова забралась на стену, надеясь хоть с такой высоты что-то разглядеть. Не добившись успеха в своих поисках, Марья вспомнила, зачем вообще сошла с тропы. Пришлось спрыгнуть со стены снова и ненадолго присесть в густом папоротнике, не переставая размышлять о странностях этого леса.
За следующую четверть часа девушка сотню раз успела пожалеть, что послушала вчера старушку и потащилась пешком через незнакомый лес. По идее, она прошла уже больше половины пути, если информация была верной и от Лужков до Озерного было два часа ходу. Только вот в какую сторону теперь идти, чтобы не заплутать? Куда пропала тропа, ведь действительно была широкой и очень заметной? Марья задрала голову к солнцу, пощупала мох на деревьях, мысленно прикинула карту – телефон сигнал не ловил совсем, и свое местонахождение она определить не могла, как и направление пути. Снова усевшись на стену, девушка нервно призадумалась. Потом достала бутерброды и огурцы с грядки, которые дала в дорогу хранительница деревенского фольклора баба Катя. Перекусив и запив водой из бутылки – надо бы поэкономнее, вдруг вправду заблудилась? – Марья встала, еще раз проверила телефон – не поймал ли связь? – и решительно направилась вдоль стены в ту сторону, которую на свое усмотрение сочла за юг.
В голове птичий щебет и шорохи леса смешивались случайным образом с мыслями о том, есть ли тут хищные звери, и с обрывками собранных за последнюю неделю частушек, закличек и прочих малых жанров. На что ей это все? Почему выбрала такую практику на лето? Могла ведь отработать покраской и ремонтом. Или хотя бы вожатой в детском лагере. Жаль, в библиотеку не успела записаться на реставрацию книг и обновление картотеки… Да даже фольклор можно было просто найти в интернете, кто бы стал придираться? Руководитель практики в Марье души не чаяла. Только вот совесть бы не позволила так поступить. Слишком уж Марья была ответственной. Да и, к тому же, было вправду интересно самой выискивать крупицы вековой народной мудрости, общаться с носителями этих знаний, бродить по поселкам и необъятным полям вместо того, чтоб киснуть в городской духоте среди шума и выхлопных газов.
Ноги путались в густой траве, спотыкались о спрятавшиеся в зарослях корни и кочки. На лицо то и дело липла паутина, повисая на козырьке серой кепки. Приходилось стряхивать ее да к тому же отмахиваться от мошкары. Стена вскоре вовсе ушла в землю, вокруг были только деревья, высоченные и густые. Почему-то совсем не было страшно. Может, прошло слишком мало времени, чтобы осознать, что окончательно заблудилась, а может, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны, были очень уж жизнеутверждающими, но девушка уверенно шла вперед, не позволяя себе остановиться и поддаться сомнениям. В конце концов, часть леса, через которую она шла, была лишь выпирающим лесным уголком, и любое направление вывело бы ее к человеческому жилью, кроме северного, где лес расширялся и превращался в непроходимую бесконечную тайгу. Конечно, в любой инструкции для заблудившихся первым же пунктом всегда категорично писалось: «Оставайтесь на месте и ждите спасателей!» Только кто ее будет спасать? Из Лужков она ушла, в Озерное так и не пришла, никто ее там не ждал. В университете хватятся не раньше сентября. Родители… вовсе не знают, где она находится все лето. Занята по учебе, проходит практику, к маме с отчимом не приедет – вот и вся история. Подруг особо близких у Марьи тоже не было – только однокурсницы. Им тоже до начала семестра вряд ли придет в голову, что она могла пропасть. Никто особо не пытался сблизиться с хмурой заучкой, вечно обложившейся кипами книг и конспектов. И сама девушка особо не тянулась к другим людям. Некогда было, надо было учиться.