Юлиана Брит – Сквозь долину дождя и солнца (страница 1)
Юлиана Брит
Сквозь долину дождя и солнца
Доминику
Я намеренно окуну кисточку в синий цвет акриловой краски, чтобы начиная этот рассказ окрасить всю планету в синий, знаковый цвет – 2 апреля.
Все начиналось с того, что к счастью особенных родителей – особенных детей, цивилизации удалось совершить наиважнейший социальный апгрейд, и уже к две тысячи сороковому году, все регионы нашей необъятной планеты сумели организовать сверхсовременные и комфортабельные коммуны.
Условия быта и качество продуманности создателей данной концепции, настолько осчастливили миллионы семей, что глубоко болезненный вопрос о жизненном устройстве людей с особенностями развития – утратил свою остроту.
Думается мне, что каждый второй читатель споткнувшись об верхний абзац, совершенно ожидаемо испытает удивление от весьма значимой цифры в размере миллиона. И да друзья, вам совсем не показалось, ведь уже к две тысячи тридцать первому году рост обнаружения расстройства аутистического спектра, познал рекордные отметки.
Некогда необременённые и умеющие радоваться жизни – мамаши, неожиданно для самих себя становились матерями, и не просто матерями, а самыми настоящими хранительницами покоя и дисциплины своих незащищённых чад.
Михелю шел двадцать второй год, и он для своего диагноза имел весьма неплохой словарный запас. Руки, по правде, его частенько уходили в стереотипную тряску, а с уст то и дело сходили неподдающиеся объяснению обрывки фраз. Например, он любил использовать затянувшийся звук – «ииии….», а в момент особого веселья его вокабуляр извергал бесконечное – «тээээ…». Но тем не менее парнишка он был на редкость смышлёный и любознательный, из ярких увлечений и пристрастий для него были, пожалуй, поезда и метро. Михель с особым удовольствием рассматривал летящую искру, находясь возле моста наземной станции, а затем приобретя проездной билет он уносился в свой коротенький вояж.
Людей он совсем не чурался и не избегал зрительного контакта. Выражение его лица транслировало всегда исключительное дружелюбие и даже непривычную для аутиста общительность. Да и люди со временем перестали его пугаться и демонстрировать свое отторжение. Напротив, среди обывателей он считался редкостным обаяшкой и симпатягой. С кожей, что моментально цепляла шоколадный загар и ярким взглядом чёрных глаз, парнишка интересной внешности всегда вызывал расположение.
Правда так было не всегда и в свои свирепствующие – три года, словом, когда и был обнаружен диагноз, Михель познал, что такое общественный прессинг и неприятие. К счастью, темная полоса неудач продлилась не больше полугода, окрепнув и смирившись с диагнозом сына, авторитарная маменька Михеля, научилась не только отфутболивать недоброжелателей, но и отправлять некоторых к травматологу. При всем при этом умудряясь, выигрывать суды, жульнически представ перед судьями в образе обруганной жертвы нетерпимости.
Обстоятельства в жизни Михеля и его родителей стали сменяться подобно фрагментам калейдоскопа, и прошлые неурядицы касаемо надвигающегося взросления и социального устройства, утратили свою важность. И уже к его шестнадцати годам, в мире произошли колоссальные изменения для людей с ограниченными возможностями и их родителей. Крупнейшие финансирования и грамотный стратегический подход мирового правительства, навсегда ликвидировал больной вопрос. Теперь те люди, которые ещё совсем недавно считались людьми дождя и солнца, сплотились в гигантское общество, со своими правами и законами. В крупных городах и штатах разрослись масштабные коммуны, напоминающие собой отдельные, закрытые города. Громадные территории, построенные для аутистов, людей с синдромом дауна, ДЦП и прочими расстройствами, были оснащены сверхсовременными постройками и выделенными дорогами с безопасными «капами». Капы – являлись средством передвижения, которые при высокой разработке были удобны в управлении даже для людей с нерабочими конечностями. Небольшие капсулы передвигались по оборудованным рельсам, с многочисленными развилками, и те, кто собственно не мог управлять техникой, пользовался помощью датчика, что был установлен в височной части. По итогу люди могли управлять агрегатом при помощи импульса посылаемого через мозг к высокоумной системе управления капы.
Но Михель при этом очень много ходил пешком. Начинал он свой день с большой чашки арахиса, который он ел при помощи столовой ложки, затем запив бобовые тремя кружками черного чая, Михель приступал к фруктам. Завтрак он любил растягивать, поедая любимые лакомства неспеша, с наслаждением. После, полон энтузиазма, он шел на свою работу.
Ещё в возрасте двенадцати лет Михель увлекался живописью и прикладным искусством, очень недурно создавая макеты мировых достопримечательностей и основных чудес света. Его любимым творением была миниатюрная статуя Христа Спасителя, что широко раскинув руки охраняла неспокойный, но такой привлекательный Рио-де-Жанейро.
В созданных коммунах люди могли не только проживать беззаботные дни, но и при наличии желания получать трудоустройство. Ведь именно на этот счёт в отдельных поселениях имелись свои музеи, театры, телевидение, фермерское хозяйство и различные мануфактурные предприятия, и это было далеко не все. К примеру, девушка Михеля – Айгера, с синдромом Дауна, уже второй месяц собирала петиции для того, чтобы открыть свой собственный журнал, в котором она, разумеется, планировала быть главным редактором. Не успев получить квоты и разрешение, предприимчивая Айгера во всю подбирала рабочий персонал, устраивая собеседование возле центрального фонтана.
– Тебя зовут как? – затем услышав имя потенциального работника она приступала к самому главному вопросу – А собака у тебя есть? – когда собеседник давал положительный ответ Айгера обязательно уточняла, кусается ли собака, и если собака была дружелюбна, то её владельца ждал незамедлительный прием на работу.
Михель же в это время во всю готовился к своей выставке, педантично выбирая свои работы. Макетов было огромное количество и для отбора наиболее важных требовалась неслабая сосредоточенность. Он был уверен в Статуе Свободы и Египетских Пирамидах, но не мог определиться с Колизеем. Его терзали сомнения, что макет не совсем точный и имеет расхождение с оригинальной постройкой.
– Улитка! – весело выкрикивала Айгера, когда задумчивый Михель пытался сфокусировать внимание на своем творении.
Айгера была низкорослой с широкой костью, внешность её была азиатской, состоящей из русской, корейской и казахской кровей.
– Ф-р… Б-р… Ж-р… – нервно шипя, что было с ним в момент лёгкого раздражения.
– На букву Ж – это будет слово жопа! – вечная ответная реакция Айгеры на недовольный возглас Михеля.
Михель снова прорычал, зажмурил глаза и стал нервно тереть своё ухо.
– Я редактор, и первый номер журнала я посвящу тебе.
– Тебе… – эхом отозвался Михель.
– Будет красиво, твои макеты и ты на фотографии с выставки, в рубашке!
– Красиво как… – уже более сговорчиво протянул Михель. – В Италии, есть, Колизей… – медленно протянув.
– У тебя тоже. – указав в сторону макета.
– Во Франции… Эйфелева… Башня!!!
– А её нет.
– В Нью-Йорке… Статуя… Свободы…
– Вот она!
Михель резко отскочив от широкого стола на котором громоздились макеты, стал совершать хаотичные шаги по залу.
– Можно сделать Колизей по-новому!
– Нет! Нельзя!
– Почему?
– В Италии есть Колизей, красивый, правильный…
Затем глаза Михеля загорелись искоркой энтузиазма, свойственной всем творцам, новаторам и вечным мыслителям.
– Выставки не будет! – взбалмошно воскликнув – Я лечу в Рим и Париж!
– А я? – удивившись внезапной идеи Михеля.
– У тебя будет журнал…
– Но нельзя уходить из коммуны.
– Я вернусь.
– Тебя не отпустят, одного. Ты должен поехать с мамой и с папой.
– А я хочу один…
– Тебе не разрешат!
На самом деле Михель все для себя решил в тот момент. Он знал, что непременно отправится, и не только в Рим и Париж, а в самое настоящее кругосветное путешествие. Его уверенный взгляд и радостный настрой являлись яркими индикаторами того, что он приобрел новую цель, и отступать он не намерен.
Правда осуществить самовольный вылаз с территории поселения он не мог. Для этого требовалось разрешение от куратора, который по закону был обязан уведомить родителей о планах их ребенка, и уж после одобрить бланк на передвижения по всему миру. Не стоит думать, что люди с особенностями развития имели жёсткую диктатуру и ограничения, это совсем не так. Закон с присущей бюрократией по сей день нес обязательный характер, дабы тем самым обеспечить полную безопасность подопечным коммуны.
– Я обязательно постараюсь разрешить твой вопрос в течение нескольких дней Михель, к тому же необходимо уведомить принимающие стороны о твоём пересечении границы. Ты ведь сам понимаешь, встречающая сторона должна быть уведомлена о твоём приезде. – куратором был очень аккуратный, буквально вычищенный щеткой, молодой мужчина с острыми чертами лица. Звали его Федором и отличала его от всех масс высокоразвитая отзывчивость, и умение объяснять простым языком любые непростые вещи.
– Нет! – резко воскликнул Михель – Я не буду останавливаться в других коммунах! Я хочу сам, быть один!
– Михель это невозможно, мы должны организовать твое путешествие исключительно в рамках проекта мировой коммуны. К тому же уверен, что коммуны Франции, Италии и прочих стран, не уступают по качеству той коммуне, где ты проживаешь.