Юли Велл – Смотри в оба (страница 6)
Но почему-то эта записка грела её сильнее, чем батарея в комнате.
Она сложила бумажку вчетверо и спрятала под мамину фотографию.
В пятницу случился мордобой.
Не с ней. Рядом.
Она шла после пар к выходу, мимо спортивного корпуса, и услышала крики. Не любопытство толкнуло её — страх. Потому что голоса были знакомые.
Она выглянула из-за угла.
Четверка стояла полукругом. Напротив них — трое парней с экономического факультета. Одного из них держал за грудки Глеб. Тот, которого держали, был бледный, с разбитой губой, по подбородку текла кровь.
— Ты кому сказал, что универ купленный? — прорычал Глеб. — Повтори при мне.
Парень молчал. Трясся.
— Он не повторит, — лениво сказал Марк. — У него язык отсох. Как и у всех, кто против нас слово скажет.
Волконский стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он не участвовал. Он смотрел.
Полина зажала рот рукой.
Она знала, что надо уйти. Вызвать охрану. Позвать кого-то. Но ноги не слушались.
— Отпусти его, — сказала она.
Это вырвалось само.
Все головы повернулись к ней.
Глеб разжал пальцы. Парень упал на колени, закашлялся.
— Ты? — Глеб уставился на Полину, как на привидение. — Ты че, в героиню решила поиграть?
Она стояла, вся белая, сжимая лямку рюкзака. На ней была та самая белая блузка, в которой она пришла в первый день. Волосы растрепались, одна прядь упала на лицо. Она дрожала. Но не уходила.
— Отпустите его, — повторила она. Тихо. — Пожалуйста.
Глеб шагнул к ней.
— Смотри, Лис, — сказал он, не оборачиваясь. — Наша бюджетница учит нас жизни.
Волконский не двигался. Он смотрел на Полину — на её бледное лицо, на дрожащие губы, на испуганные, но упрямые глаза.
— Уходи, Никитина, — сказал он. Голос был ровный, но в нём не было насмешки.
— Только когда вы его отпустите, — сказала она.
Тишина повисла в воздухе.
Марк засмеялся — нервно, как-то нехорошо. Глеб переступил с ноги на ногу. Тимофей, как всегда, смотрел в телефон, но его пальцы замерли над экраном.
Волконский сделал шаг вперёд.
Полина не отступила.
Он подошёл вплотную. Так близко, что она чувствовала его дыхание — тёплое, с мятным оттенком. Смотрел ей в глаза.
— Ты дура, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что я могу сделать и с тобой тоже?
— Знаю, — ответила она. Губы дрожали, но голос был твёрдым. — Но это не значит, что я буду молчать.
Он смотрел на неё долго. Очень долго.
Потом повернулся к Глебу.
— Отпусти, — сказал он.
— Чего? — Глеб не понял.
— Отпусти, я сказал.
Глеб разжал руки. Парень с разбитой губой поднялся и, не оглядываясь, побежал прочь.
Четверка смотрела на Волконского. Марк с открытым ртом. Глеб — с непониманием. Тимофей наконец поднял глаза от телефона.
— Ты чё, Лис? — спросил Марк.
Волконский не ответил.
Он смотрел на Полину. На её дрожащие руки. На выбившуюся прядь волос, которую она машинально заправила за ухо.
— Ещё раз влезешь — не пожалеешь, — сказал он. Но в голосе не было угрозы.
Было что-то другое. Что-то, чего он сам не понимал.
Полина кивнула. Развернулась и ушла.
Быстрым шагом. Почти бегом.
Но она не плакала. Даже когда забежала в общежитие, даже когда упала на кровать, даже когда закрыла глаза и провалилась в тревожный сон.
Она не плакала.
А Волконский в ту ночь не спал.
Он сидел в своей квартире в Москва-Сити, смотрел на ночной город и думал о ней. О её зелёных глазах. О её дрожащих губах. О том, как она сказала: «Это не значит, что я буду молчать».
Он достал телефон, зашёл в университетский чат, нашёл ту фотографию — «Птица Говорун».
Долго смотрел на неё.
Потом нажал «пожаловаться».
Через десять минут фото удалили.
Никто не знал, кто это сделал.
Даже Полина.
СМОТРИ В ОБА
Глава 4. Плата за смелость
Следующая неделя прошла в странном затишье.
Четверка по-прежнему занимала второй ряд. По-прежнему смотрела свысока. По-прежнему никто не садился на их четыре стула. Но активной травли не было. Волконский не подходил к Полине, не цеплялся, не произносил её имени вслух.
Она видела, как он смотрит.
Краем глаза, мельком, украдкой — но смотрел. Когда она отвечала на семинарах, когда шла по коридору, когда сидела в библиотеке. Его взгляд был тяжёлым, как мокрая шерсть. Она чувствовала его кожей.
Но он не приближался.
Полина не знала, радоваться этому или бояться ещё больше.
В четверг вечером она задержалась в библиотеке допоздна. Готовилась к контрольной по римскому праву. Вокруг никого — только ряды стеллажей, зелёные лампы и тишина, нарушаемая шелестом страниц.