Юли Велл – Смотри в оба (страница 4)
К ней подошёл Глеб. Огромный, как холодильник. Он вынул поднос из её рук и поставил на ближайший стол.
— Лис сказал, ты должна есть с нами, — усмехнулся он. — В знак уважения.
Полина подняла глаза. Волконский смотрел на неё с дальнего конца зала. Спокойно. Выжидающе. Как удав на кролика.
— Я не голодна, — тихо сказала Полина.
— А я не спрашивал, — ответил Глеб.
Он схватил её за локоть. Сильно. Так, что пальцы впились в кожу через тонкий рукав блузки. Поволок к их столику.
Студенты расступались. Никто не вмешивался. Никто даже не смотрел в их сторону.
Полину посадили на стул. Глеб сел рядом, блокируя выход. Марк — напротив, ухмыляясь. Тимофей сел с краю, делая вид, что читает.
Волконский сидел во главе стола. Он взял её поднос, подвинул к себе.
— Что у нас тут? — спросил он, заглядывая в тарелку. — Суп? Компот? Хлеб бесплатный?
Он взял ложку, зачерпнул суп, попробовал.
— Отвратительно, — сказал он. — Никитина, как ты это ешь?
Полина молчала. Смотрела в стол.
— Я задал вопрос, — его голос стал жёстче.
— Я не голодна, — повторила она. — Можно я пойду?
— Нельзя.
Волконский отодвинул поднос. Наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его парфюма — дорогой, терпкий, с нотками табака.
— Ты знаешь, какое здесь главное правило? — спросил он тихо. — Не высовываться. Не умничать. Не привлекать внимание. Ты нарушила все три за одну неделю.
— Я просто училась, — прошептала Полина.
— Вот именно. Училась. Лучше всех. А это здесь никому не нужно.
Он откинулся на спинку стула.
— Будешь вести себя тихо — выживешь. Будешь дальше выпендриваться — сделаем так, что ты сама захочешь уйти.
Полина подняла глаза. Посмотрела на него. Впервые за эту неделю — прямо, не опуская взгляда.
В её глазах не было страха. Была усталость. И какая-то странная, неподходящая моменту грусть.
— Я не выпендриваюсь, — сказала она ровно. — Я просто не умею быть глупее, чем я есть.
Тишина ударила по залу, как обухом.
Марк перестал ухмыляться. Глеб замер. Тимофей медленно поднял глаза от телефона.
Волконский смотрел на неё.
Он смотрел так долго, что Полине показалось — прошла целая вечность. А потом уголок его губ дрогнул.
— Иди, — сказал он.
Она не поверила.
— Иди, — повторил он. — Пока я не передумал.
Полина встала. Медленно, чтобы не спровоцировать. Взяла поднос. Пошла к выходу, чувствуя четыре пары глаз на своей спине.
Она не обернулась.
Уже у двери она услышала голос Волконского — спокойный, даже весёлый:
— Смотри в оба, Никитина. Я тебя запомнил.
В общежитие она вернулась поздно.
Соседок не было — они появлялись только на парах, а ночевали в своих квартирах. Полина была одна в большой светлой комнате с плазмой и кондиционером.
Она села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену.
Телефон завибрировал. Мама.
— Как ты, доченька?
— Хорошо, мам.
— Голос какой-то… ты не плакала?
— Нет. Просто устала.
— Ты кушала?
— Да, мам. В столовой.
— Ну смотри. Не переутомляйся.
— Хорошо.
Они попрощались.
Полина отключила телефон, легла на спину и долго смотрела в идеально белый потолок.
Она думала о Волконском. О его словах: «Я тебя запомнил».
Это была не угроза. Это было обещание.
И она не знала — хорошее или плохое.
В понедельник утром она нашла на своей парте новый конспект.
Чужой почерк. Аккуратный, почти каллиграфический. Переписаны все темы, которые она потеряла — слово в слово, с её же диктофона.
К конспекту была приколота записка.
Одно предложение. Без подписи.
«Держись. И не высовывайся».
Полина прочитала это три раза.
Потом медленно убрала записку в карман. Рядом с маминой фотографией.
СМОТРИ В ОБА
Глава 3. Тень Лиса
После пятницы что-то изменилось.
Полина не могла объяснить — что. Волконский по-прежнему смотрел на неё на лекциях. Четверка по-прежнему занимала свой второй ряд. Но нажимать, давить, унижать — перестали.
Как будто он взял паузу.