Юли Велл – Предатель, секрет в кармане моего пальто (страница 5)
— А она? — спросила мама, когда я закончила. — Красивая?
— Красивая. Ухоженная. Такая... из его мира. До меня.
Мама покачала головой.
— А он что?
— Догонял. Кричал, что это ошибка. Что я никуда не денусь. — Я усмехнулась, и усмешка вышла горькой. — Представляешь, мам? Он сказал, что прощает меня. Прощает за то, что я его застала.
Мама встала, подошла ко мне и обняла. Просто обняла — так, как умеют только мамы. Крепко, надёжно, обещая, что всё будет хорошо, даже если сейчас кажется, что мир рухнул.
— Глупый, — сказала мама тихо. — Думает, что деньги всё решают.
— Он правда думает, мам. Он уверен, что я вернусь. Что мне некуда идти, что без него я пропаду.
Я отстранилась, посмотрела на неё.
— Знаешь, что он мне сказал? Что я четыре года не работала, что моя специальность умерла. Что я буду на кассе стоять, пока он будет Дашку у меня отсуживать.
Мама села обратно, налила себе чаю, хотя обычно не пила на ночь.
— А ты что?
— А я ушла.
— Молодец.
Я посмотрела на неё с удивлением. Ждала другого. Ждала: «Может, переживёшь? Может, ради ребёнка?» Так говорили все вокруг, когда подруги попадали в похожие ситуации.
Но мама была другой.
— Ты у меня умница, — сказала она просто. — Образование у тебя есть, голова на плечах тоже. Не пропадёшь.
Образование...
Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. И вдруг, как в кино, передо мной поплыли картинки из прошлого.
*****
Пять лет назад. Мне двадцать три.
Я заканчиваю университет. Красный диплом, факультет международных отношений, свободный английский и немецкий. Стажировка в Лондоне на третьем курсе. Потом ещё одна — в Посольстве, канцелярия, скучная, но жутко престижная.
Меня звали везде. Преподаватели прочили карьеру дипломата, однокурсницы завидовали, а я разрывалась между двумя офферами: крупная нефтяная компания и иностранный банк. Выбрала банк. Аналитик, международный отдел, зарплата, от которой у мамы глаза на лоб полезли.
Я помню тот день. Белая блузка, строгая юбка, туфли на каблуках, которые я купила на первую зарплату. Я вхожу в офис, и чувствую — моё. Я здесь своя. Я умею, я могу, я чего-то стою.
На работе меня ценили. Через год повысили, посадили в отдельный кабинет, доверили переговоры с иностранными партнёрами. Я носилась по городу, летала в командировки, возвращалась и снова носилась.
Я была счастлива. По-своему. По-молодому. Мне казалось, что вся жизнь впереди и я успею всё.
А потом появился он.
Мы встретились на конференции. «Инвестиционные перспективы — 2020», большой зал, куча народу, все в костюмах и с бейджами. Я представляла банк, сидела в президиуме и ждала своей очереди выступать.
Он сидел в первом ряду.
Я заметила его сразу. Не потому что он был самый красивый (хотя да, был). А потому что он смотрел. В упор, не отрываясь, так, будто кроме меня в зале никого не существовало.
Я смутилась, отвернулась, поправила блузку. Потом снова посмотрела — он улыбался.
После моего выступления он подошёл. Просто возник передо мной, когда я пыталась налить себе кофе в буфете.
— Вы были великолепны, — сказал он. Просто. Без дурацких подкатов, без пошлости. — Артём.
— Мария.
— Я знаю. Я слушал ваше резюме в начале. Мария Володина, аналитик международного отдела. Самый молодой специалист в зале.
Я подняла бровь.
— Следили?
— Ждал своего выступления и заодно изучил всех выступающих. — Он улыбнулся шире. — Но вы запомнились больше всех.
Он предложил встретиться вечером. В ресторане. Я отказалась — у меня отчёт, я занята, вообще-то рабочий день ещё не кончился.
Он не расстроился. Просто кивнул и сказал:
— Тогда завтра.
Я засмеялась.
— Вы всегда такой настойчивый?
— Только когда вижу то, что действительно хочу.
Он ухаживал красиво. Очень красиво. Как в старых фильмах, которые мы смотрели с мамой по выходным.
Цветы. Не просто охапки, а именно те, которые я любила. Откуда он узнал? Я не говорила. Но он как-то выяснил, что я обожаю белые розы, и каждую неделю мне привозили букет прямо в офис. Коллеги завидовали.
Рестораны. Не пафосные, где всё кричит о деньгах, а уютные, с атмосферой. Однажды он отменил важные переговоры, потому что я заболела, и привёз мне домой (к маме, я тогда ещё жила с ней) целый пакет лекарств, мандаринов и домашнего бульона из ресторана.
— Ты с ума сошёл? — спросила я, кашляя в одеяло. — У тебя же сделка!
— Сделка подождёт. А ты болеешь.
Мама тогда посмотрела на него и сказала мне потом: «За таким, дочка, хоть на край света».
Но я боялась.
— Артём, — сказала я ему однажды вечером, когда мы сидели в машине у моего дома. — Ты понимаешь, что мы из разных миров? Ты — владелец компаний, квартиры в центре, машины, которые я даже назвать не умею. А я — дочь учительницы и водителя, живу в хрущёвке с мамой. Папа ушёл от нас много лет назад.
Он повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони.
— Маша. Послушай меня. Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Ты умная, красивая, настоящая. Ты не смотришь на меня как на кошелёк. Ты споришь со мной, ты не боишься говорить правду. Ты работаешь, строишь карьеру, у тебя есть мозги и характер. Ты — не из другого мира. Ты — тот самый мир, в котором я хочу жить.
Я расплакалась. Прямо в машине, как дура.
— Я боюсь, — прошептала я. — Боюсь обжечься. Боюсь, что ты однажды проснёшься и поймёшь, что ошибся.
— Не пойму, — сказал он твёрдо. — И никогда не пойму. Даю тебе слово.
Свадьба была сказочной.
Он настоял, чтобы всё было по-настоящему. Без экономии, без «лишь бы расписаться». Белое платье, фата, лимузин, ресторан в загородном комплексе. Моя мама плакала, его мама улыбалась сквозь зубы (она всегда меня недолюбливала, простушку из хрущёвки).
Тамада шутил, гости кричали «горько», мы танцевали первый танец под песню, которую я любила с детства. Артём кружил меня в зале, и я смотрела в его глаза и думала: «Вот оно. Счастье. Оно есть, оно моё».
— Я люблю тебя, — шепнул он мне тогда. — И никогда не предам. Слышишь? Никогда.
Я верила.
Я верила каждому слову.
*****