Юки – Миф о вечной ночи (страница 7)

Я не уклонился. Я шагнул навстречу.

Меч вспыхнул — ярко, из последних сил Сигрид. Я вонзил его в грудь твари — туда, где должно было быть ядро. Лезвие погрузилось глубоко, и я почувствовал, как что-то твёрдое сопротивляется — а потом поддаётся.

Тварь замерла.

На мгновение мир застыл. Потом — взрыв.

Пепел разлетелся в стороны, осыпая меня с ног до головы. Тварь рассыпалась, как карточный домик, обращаясь в ничто. И только ветер нёс её остатки прочь, в глубину леса.

Я стоял на коленях в центре поляны, тяжело дыша. Меч в моей руке погас — радужные цвета потускнели до серого. Я чувствовал, как Сигрид дрожит за пазухой — слабая, почти неживая.

— Сигрид? — Я сунул руку за пазуху, бережно достал её. Она была прозрачной, почти невесомой. Её крылышки безжизненно свисали.

— Я… — прошептала она. — Я ещё здесь. Но мне нужно время. Много времени. Ты должен идти дальше. Я не смогу провести тебя до Врат.

— Я не брошу тебя, — сказал я.

— Ты не бросаешь. Ты оставляешь меня в безопасном месте. — Она слабо улыбнулась. — Положи меня под белое дерево. Корни впитают меня. Я восстановлюсь. А когда ты вернёшься — если вернёшься — я встречу тебя.

Я огляделся. В нескольких шагах от тропы росло белое дерево — такое же, как то, где я встретил Сигрид. Его корни переплетались, образуя естественное гнездо.

Я отнёс её туда. Осторожно опустил на мох.

— Спасибо, Сигрид, — сказал я. — За меч. За всё.

— Иди, — сказала она, закрывая глаза. — Верни её. И возвращайся сам.

Я сжал амулет Киры — тёплый, живой. Поднялся. И пошёл дальше.

Тропа Пепла вела вперёд. И впереди, в самом конце, я чувствовал её присутствие. Ближе, чем раньше.

Врата ждали.

Глава 6

Тропа Пепла вновь стала тихой. Слишком тихой.

После битвы с тварью лес словно затаил дыхание. Деревья больше не звенели, светлячки не кружили, даже ветер стих, будто боялся потревожить тишину. Я шёл, сжимая в ладони амулет Киры — тёплый, живой. За пазухой больше не было лёгкого дыхания Сигрид, и это ощущалось как пустота. И не было меча — он исчез вместе с её силой, растворился, как утренний туман.

Каждый шаг давался тяжелее. Пепел под ногами стал глубже, липким, будто тянул меня вниз. Я чувствовал, как что-то холодное ползёт по спине, как будто невидимая рука касается моих лопаток. Амулет в руке пульсировал — но неровно, сбивчиво, как сердце в панике.

— Ты думаешь, ты победил меня, Избранный?

Голос пришёл из ниоткуда. И отовсюду.

Я замер. Оглянулся — вокруг не было никого. Только деревья, только пепел, только тишина.

— Я не умер, — прошептал голос. — Я — в тебе. Я — часть тебя. Ты вонзил клинок в моё сердце, но тем самым открыл дверь. Теперь я буду с тобой. Всегда.

Холод усилился. Он проникал в грудь, в кости, в самую суть. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, как мир начинает плыть перед глазами. Колени ударились о пепел. Руки ослабли, амулет выскользнул и покатился в сторону.

— Что ты делаешь? — прохрипел я.

— Забираю тебя, — ответил голос. — Забираю тебя туда, откуда нет возврата. Между мирами. Между жизнью и смертью. Ты будешь там вечно — искать её, звать её, но никогда не найдёшь. Такова цена твоей гордыни.

Тьма сомкнулась надо мной.

Я очнулся от холода.

Он был везде — пронизывающий, ледяной, пробирающий до костей. Я лежал на чём-то твёрдом, шершавом, и надо мной простиралось небо — но не такое, как в Лесу Пепла. Оно было серым, мутным, без единого проблеска света. Ни солнца, ни звёзд, ни луны. Только бесконечная серая пелена.

Я сел, оглядываясь.

Я был на острове.

Небольшой клочок земли, окружённый водой — чёрной, гладкой, неподвижной. Вода не отражала небо, не отражала меня. Она была как зеркало без изображения. Пустая.

На острове не было деревьев. Не было травы. Только серая, потрескавшаяся земля. И в центре — камень. Одинокий, чёрный, высотой с меня.

Я попытался встать. Ноги слушались плохо, но я поднялся, шатаясь. Пошарил рукой по поясу. Амулет Киры был на месте — тёплый, живой. Но второго амулета — древнего, горячего — не было. И меча, конечно, тоже. Меч исчез вместе с силой Сигрид, растворился, когда она осталась под белым деревом.

— Проклятие, — прошептал я.

— Не совсем.

Голос раздался сзади. Я резко обернулся.

На краю острова, там, где чёрная вода встречалась с серой землёй, стояла фигура. Женщина. Она была высокой, тонкой, с кожей цвета пепла. Её волосы струились, как дым, не имея формы. Глаза — два красных уголька — смотрели на меня с насмешкой.

— Ты, — выдохнул я.

— Я, — подтвердила она. — Я — тварь, которую ты убил. Я — проклятие, которое ты принял. Я — та, кто забрала тебя из твоего мира.

Я сжал кулаки.

— Верни меня обратно.

— Не могу, — она пожала плечами. — Я — не проводник. Я — тюрьма. И ты — мой пленник. Мы будем здесь вечно, ты и я. Пока ты не сдашься. Пока ты не признаешь, что твой путь — пустота.

Она сделала шаг вперёд. Пепел под её ногами не шевелился — она не касалась земли. Она парила над ней, как дым, как тень.

— Знаешь, что самое забавное? — спросила она, наклоняя голову. — Ты даже не понял, что наделал. Ты нёс меч — меч Сигрид, её силу, её дар. Она доверила тебе свою мощь, свою суть. А ты… ты просто вонзил клинок в моё сердце и думал, что этого достаточно. Ты не подумал о ней. Не подумал о том, что будет после.

— Я спас её, — сказал я. — Я убил тебя, чтобы она была в безопасности.

— Спас? — Она рассмеялась — низко, гортанно, издевательски. — Ты оставил её. Ты ушёл. Она ослабла, Избранный. Она отдала тебе свою силу — и что осталось с ней? Ничего. Она — пустая оболочка под белым деревом. Она умирает. Медленно. Одиноко. А ты… ты здесь. Ты не можешь даже пошевелиться.

Я шагнул к ней. Но ноги не слушались. Они будто приросли к земле. Я попытался сделать ещё шаг — и упал на колени.

Она подплыла ближе. Наклонилась. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Красные угольки глаз смотрели прямо в мои.

— Ты жалок, — прошептала она. — Ты знаешь это? Ты взял её силу — и потратил её. Ты израсходовал её дар, как монету, как дешёвую вещь. А теперь она там — одна, слабая, беспомощная. И она умрёт, потому что ты не смог защитить её. Потому что ты не смог даже удержать её силу.

— Это не так, — прохрипел я.

— Нет? — Она улыбнулась. Зубы — обломки костей, острые, гнилые. — Тогда почему ты не остался с ней? Почему ты не вернулся, чтобы помочь ей? Почему ты пошёл дальше — к своим Вратам, к своей Кире? Ты бросил её. Ты оставил её умирать. Из-за тебя. Из-за твоей гордыни. Из-за твоего эгоизма.

Я стиснул зубы. Амулет Киры пульсировал в моей ладони — тёплый, живой. Единственное, что осталось.

— Кира, — прошептал я. — Она ждёт меня.

— Кира? — Тварь запрокинула голову и расхохоталась. — Кира! Та самая демоница, которую ты ищешь? Та, что ждёт у Врат? Бедный, глупый мальчик. Ты думаешь, она помнит тебя? Ты думаешь, она ждёт тебя? Она забыла твоё имя. Она забыла твоё лицо. Она уже нашла другого — сильнее, лучше, достойнее. А ты… ты здесь. Ты — ничто. Ты даже не смог защитить ту, что доверилась тебе.

— Замолчи! — крикнул я.

— Или что? — Она придвинулась ещё ближе. Её дыхание — холодное, гнилостное — коснулось моего лица. — Ты убьёшь меня? Ты уже пробовал. И вот я здесь. А ты — на коленях. Скажи мне, Избранный: кто из нас победил? Ты не смог убить меня. Ты лишь ранил меня — и выпустил проклятие. Ты не смог защитить Сигрид — и оставил её умирать. Ты не сможешь дойти до Врат — и не увидишь свою Киру. Ты — неудачник. Ты — пепел. Ты — ничто.

Я молчал. Слова застревали в горле. Амулет пульсировал — но я едва чувствовал его тепло сквозь ледяную хватку страха.

— Посмотри на себя, — продолжала она. — Ты — пепел. Ты — прах. Ты — ничто. Ты не дойдёшь до Врат. Ты не увидишь свою Киру. Сигрид умрёт, потому что ты бросил её. И никто не вспомнит тебя. Никто не оплачет тебя. Ты будешь забыт, как забывают всё, что сгорает в огне.

Она выпрямилась. Отступила на шаг.

— Я оставлю тебя здесь, — сказала она. — Наедине с твоими мыслями. Наедине с твоей виной. Посмотрим, сколько ты протянешь, прежде чем сломаешься. Прежде чем признаешь, что твой путь — пустота. Прежде чем признаешь, что ты — никто.

Она растворилась в воздухе, как дым.

Я остался один.