Юки – Миф о вечной ночи (страница 8)

Я не знал, сколько прошло времени. Здесь не было дня и ночи. Серое небо не менялось, чёрная вода не двигалась. Я сидел на камне в центре острова, сжимая амулет Киры, и пытался не сойти с ума.

Голос возвращался. Снова и снова. Он шептал мне в уши слова, которые я не хотел слышать.

— Она не ждёт тебя. Она забыла тебя. Ты не нужен ей.

— Ты слаб. Ты всегда был слаб.

— Ты не дойдёшь. Ты никогда не дойдёшь.

— Сигрид умирает. Из-за тебя. Она доверилась тебе — а ты предал её.

Я зажимал уши, но голос проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь кости. Он был внутри меня. Он был мной.

И тогда я услышал другой голос.

Тихий. Далёкий. Но знакомый.

— Юки…

Я поднял голову.

Голос шёл из амулета. Тёплого. Живого. Амулета Киры.

— Юки, — повторил он. — Ты слышишь меня?

— Кира? — Я поднёс амулет к губам. — Кира, это ты?

— Я здесь, — ответила она. — Я всегда была здесь. В амулете. Я чувствую тебя. Я чувствую, что ты в беде.

— Я не могу выбраться, — сказал я. — Я в ловушке. Между мирами. У меня нет меча, нет силы Сигрид. Я пуст. И тварь… она права. Я бросил Сигрид. Я оставил её умирать. Я — ничто.

— Она не права, — твёрдо сказала Кира. — Ты — не ничто. Ты — Избранный. Ты — тот, кто возвращается. Меч был силой Сигрид. Но твоя сила — не меч. Твоя сила — в сердце. В памяти. Во мне.

— Я не помню, кто я, — признался я. — Я не помню своего имени. Я не помню, откуда пришёл. Только тебя. Только цель.

— Этого достаточно, — сказала она. — Пока ты помнишь меня — ты сможешь вернуться. Протяни руку. Держи амулет крепко. И думай обо мне. Думай о том, зачем ты идёшь. Думай о Вратах.

— А Сигрид? — спросил я. — Что если она умрёт, пока я здесь?

— Она не умрёт, — сказала Кира. — Она сильнее, чем ты думаешь. Она — дух меча, древний и могучий. Она ослабла — но она не сломалась. Она будет ждать тебя. И ты вернёшься к ней. Ты спасёшь её. Но сначала — выберись отсюда.

Я сжал амулет. Закрыл глаза.

И вспомнил.

Тёплое золото её глаз. Рога, изогнутые, как молнии. Хвост, лениво покачивающийся из стороны в сторону. Её смех — звонкий, как колокольчики белого дерева. Её руки — обнимающие меня. Её голос — шепчущий моё имя.

Моё имя. Я не знал его. Но я знал, что она — моя. Что я — её. Что мы — вместе.

Я открыл глаза.

Тварь стояла передо мной. Она вернулась.

— Ты всё ещё здесь, — сказала она с усмешкой. — Я думала, ты сдашься быстрее. Но нет. Ты цепляешься за этот жалкий амулет. За этот кусок металла. Думаешь, она спасёт тебя? Думаешь, она придёт за тобой?

Я поднялся.

— Она уже здесь, — сказал я. — Она всегда была здесь.

Я сжал амулет крепче. И шагнул вперёд.

Серый мир дрожал. Треснул. Разлетелся.

Я стоял на Тропе Пепла. В руке — амулет Киры. Тёплый, живой. Серое небо исчезло, уступив место золотому свету Леса Пепла.

Позади меня, вдалеке, я слышал злобный, разочарованный вой твари — но он стихал, удаляясь, растворяясь в шорохе листьев.

Я сделал вдох. Выдох.

И пошёл дальше.

Без меча. Без Сигрид. Без древнего амулета. Только с тёплым, живым амулетом Киры в руке.

Врата ждали. И Кира ждала.

Но где-то там, под белым деревом, ждала и Сигрид. Ослабшая. Одинокая. И я обещал себе, что вернусь к ней. Когда дойду до Врат. Когда найду Киру.

Я вернусь.

Глава 7

Я бежал.

Пепел вздымался под ногами, лёгкие горели, но я не останавливался. Тропа Пепла мелькала мимо — серая, бесконечная, но я знал дорогу. Я помнил каждое дерево, каждый поворот. Я помнил, где оставил её.

Сигрид.

Она доверилась мне. Она отдала свою силу, свою суть, свой меч — а я ушёл. Я оставил её под белым деревом, ослабшую, беспомощную. И теперь тварь была права: я бросил её. Я не вернулся сразу. Я позволил проклятию утащить меня в серый мир, я позволил сомнениям разъедать мою душу.

Но теперь я вернулся. И я найду её. Что бы ни случилось.

Лес начал меняться. Деревья становились выше, темнее, их ветви сплетались над головой в плотный полог, сквозь который едва пробивался золотой свет. Воздух стал гуще, тяжелее, будто напоённый древней магией. Я чувствовал это — то самое место. Место, где мы сражались с тварью. Место, где Сигрид отдала мне всё.

Я выбежал на поляну.

И остановился.

Белое дерево стояло на прежнем месте — огромное, величественное, с серебристой корой и листьями, мерцающими, как звёзды. Его корни уходили глубоко в землю, оплетая камни и пепел. Оно было прекрасным. Оно было живым.

Но под ним никого не было.

— Сигрид? — позвал я.

Тишина.

Я подошёл ближе. Земля под деревом была ровной, утоптанной, будто кто-то лежал здесь — но давно. Ни следов борьбы. Ни крови. Ни единого признака того, что дух меча вообще был здесь.

— Сигрид! — крикнул я громче.

Ветер шевельнул листья. Они зашелестели — тихо, печально, как вздох.

Я опустился на колени у корней. Провёл ладонью по земле. Она была тёплой. Живой. Но пустой.

— Нет, — прошептал я. — Нет, нет, нет…

Она не могла просто исчезнуть. Она была ранена, ослаблена, она едва держалась — я видел это. Я чувствовал, как её сила утекает, как она тает в моих руках. И я оставил её. Я ушёл.

А теперь её нет.

— Прости меня, — сказал я в пустоту. — Прости…

И тогда дерево заговорило.

Голос был тихим, древним, шуршащим, как листья под ветром. Он шёл не извне — он шёл из самой сердцевины ствола, из глубины корней, из самой земли под моими коленями.

— Ты вернулся, Избранный.

Я поднял голову.