Юки – Миф о вечной ночи (страница 5)

Это была песня о том, как двое встречаются снова и снова. Как они теряют друг друга. Как они находят друг друга.

И о том, что в этот раз — в этот цикл — всё будет иначе.

Я шёл. И пепел помнил мой путь.

Глава 4

Тропа Пепла вилась между золотыми деревьями, и я шёл по ней, не чувствуя усталости. Время здесь текло иначе — я не знал, прошло ли несколько минут или несколько дней. Свет деревьев не менялся, воздух оставался тёплым и густым, а мои шаги звучали глухо, будто пепел впитывал каждый звук, каждое эхо.

Амулет Киры пульсировал в моей руке — ровно, спокойно. Амулет, что был моим когда-то, нагрелся и теперь лежал в другой ладони, как тёплый камень. Я не знал, что он значит. Не знал, зачем он мне. Но чувствовал — он важен. Он — часть пути.

Лес начал редеть.

Золотые деревья расступались, открывая пространство, залитое мягким серебристым светом. Я вышел на поляну — и остановился.

В центре поляны росло дерево. Не чёрное, как Сердце Леса, и не золотое, как остальные. Оно было белым. Белым, как снег, как лунный свет, как кость. Его листья дрожали, издавая тонкий перезвон, будто тысячи крошечных колокольчиков. А у его корней, в траве, сияла россыпь светлячков.

Но светлячки были не просто светлячками.

Они двигались. Слишком осмысленно. Слишком целенаправленно.

Я приблизился — и понял.

Это были не насекомые. Это были существа. Крошечные, ростом с мою ладонь, с прозрачными крылышками, мерцающими всеми цветами радуги. У них были милые, остренькие личики — с аккуратными носиками, пухлыми губками и живыми, блестящими глазами, в которых отражался свет белого дерева. Они кружили вокруг ствола, переговариваясь на языке, похожем на шелест листьев и звон ручьёв.

Пикси.

Я не знал, откуда я знаю это слово. Но оно пришло само, как приходили другие — тропа, пепел, Сердце Леса. Мой разум просыпался медленно, но верно, вспоминая вещи, которые я не помнил.

Одна из пикси заметила меня.

Она замерла в воздухе, наклонив голову. Её глаза — тёмно-синие, как ночное небо, но обычного размера, не огромные, — распахнулись от удивления. Она что-то прощебетала своим сородичам, и те мгновенно разлетелись, спрятавшись в листве белого дерева.

Только она осталась.

Она медленно, осторожно подлетела ко мне. Кружила вокруг, изучая, как изучают необычное насекомое. Потом остановилась прямо перед моим лицом, сложила руки на груди и сказала — на чистом, человеческом языке:

— Ты не должен быть здесь.

Её голос был высоким, звенящим, но в нём чувствовалась твёрдость.

— Я иду по Тропе Пепла, — ответил я.

— Тропа Пепла ведёт к Вратам, — сказала она. — А Врата — это конец. Ты знаешь, что ждёт тебя за ними?

— Я знаю, что я должен найти.

Пикси прищурилась. Она подлетела ближе, зависла в нескольких сантиметрах от моего носа. Я чувствовал запах её крыльев — пыльца, мёд и что-то древнее, как сам лес.

— Ты ищешь Пепельную, — сказала она. — Девушку с рогами. Твою спутницу.

Я вздрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как она уходила, — пикси пожала плечами. — Я вижу многое. Я — Сигрид. Я помню все тропы этого леса. Я помню всех, кто по ним ходил.

Она замолчала, изучая меня. Потом её взгляд упал на амулеты в моих руках.

— О, — сказала она тихо. — Так вот оно что. Ты — Избранный. Ты — тот, кто возвращается.

— Ты знаешь обо мне?

— Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — Сигрид усмехнулась — тонко, почти насмешливо. — Я знаю, что ты умирал здесь. Много раз. Я знаю, что ты возвращался. Много раз. И я знаю, что каждый раз ты искал её. И каждый раз ты терял её.

Горечь снова кольнула сердце.

— Тогда ты знаешь, почему я иду к Вратам.

Сигрид кивнула. Она опустилась на мою ладонь — ту, что сжимала амулет Киры. Её ножки были лёгкими, как пух. Она коснулась серебра пальчиками и закрыла глаза. Её лицо — милое, с мягкими чертами — стало задумчивым.

— Она ещё там, — сказала она. — За Вратами. Она ждёт. Она всегда ждёт.

— Я верну её.

Сигрид открыла глаза. В них мерцала древняя печаль.

— Ты пытался. Каждый раз. И каждый раз цена оказывалась слишком высокой.

— Что за цена? — спросил я. — Сердце Леса сказало, что я узнаю, когда придёт время. Но я хочу знать сейчас.

Сигрид долго молчала. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел отражение всех моих прошлых жизней — тысячи лиц, тысячи смертей, тысячи попыток.

Наконец она сказала:

— Чтобы открыть Врата, ты должен отдать то, что дороже всего. Не амулет. Не память. Не жизнь. — Она помолчала. — Ты должен отдать своё имя.

Я замер.

— Моё имя?

— Твоё настоящее имя. То, которое было дано тебе при рождении. То, которое ты носишь в каждой жизни. Если ты отдашь его, Врата откроются. Но ты забудешь, кто ты. Навсегда. Даже если ты вернёшь её, ты не вспомнишь себя. Ты станешь пустым сосудом. Тенью.

Я сжал амулеты крепче.

— И что? — спросил я. — Если я забуду, кто я, но она будет рядом — разве это не важно?

Сигрид посмотрела на меня с жалостью.

— Она не узнает тебя, — сказала она. — Если ты забудешь своё имя, ты забудешь и её. Всё, что вы пережили вместе, исчезнет. Ты будешь чужим человеком, который привёл её из-за Врат. Она не вспомнит тебя. И ты не вспомнишь её.

Мир покачнулся.

Я смотрел на амулет Киры. Тёплый. Живой. Пульсирующий в такт моему сердцу.

— Тогда… — голос мой дрогнул. — Тогда какой смысл?

Сигрид вздохнула. Она поднялась с моей ладони, вспорхнула в воздух и зависла перед моим лицом. Её крылышки мерцали, отбрасывая радужные блики на белое дерево.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Но я знаю одно: ты делал это раньше. Каждый раз. Ты отдавал своё имя. Ты забывал её. И всё равно, в следующей жизни, ты находил её снова. Снова и снова. — Она покачала головой. — Ваша связь сильнее памяти. Сильнее имён. Сильнее смерти.

Я молчал.

Сигрид смотрела на меня, и в её глазах я видел не жалость — уважение.

— Ты правда пойдёшь? — спросила она. — Зная цену?

Я посмотрел на Тропу Пепла, уходящую вдаль. На белое дерево, шепчущее колокольчиками. На амулеты в руках — один тёплый, один живой.

— Да, — сказал я. — Пойду.

Сигрид улыбнулась — впервые по-настоящему. И в этой улыбке было что-то тёплое, что-то человеческое, несмотря на её крошечные размеры. Ямочки на её щеках делали её ещё милее.

— Тогда я пойду с тобой, — сказала она. — До Врат. Я не могу пройти за них — это запрещено. Но я провожу тебя до порога.

— Почему? — удивился я. — Почему ты хочешь помочь?

Она посмотрела на меня — и в её глазах мелькнула тень прошлого.