Юки – Миф о вечной ночи (страница 2)

Мы переглянулись. В её глазах я видел тот же вопрос, что вертелся в моей голове: если я — "вернулся", то кем я был раньше? И почему это место выбрало меня?

Позади нас послышался шорох.

Я обернулся — и увидел, что из трещин в стенах сочится багровый свет. Он тянулся к нам, как живой. Стелился по полу, собирался у наших ног, лизал сапоги, будто пробовал на вкус.

— Нам нужно уходить, — сказал я.

— Согласна, — Кира уже пятилась к выходу. Но остановилась. — Куда? Мы даже не знаем, где выход.

Я посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли. Коридор тонул во тьме — но теперь, когда багровый свет заливал пещеру, я заметил то, чего не видел раньше. В стене, у самого входа, проступили символы. Они не были вырезаны — они проявились, будто всегда жили в камне, ожидая момента, когда их позовут.

— Смотри, — я указал на них. — Этого раньше не было.

Кира подошла к стене. Провела пальцами по символам — и те вспыхнули ярче, загораясь один за другим, как огни в окнах далёкого города. По пещере прокатился гул — низкий, протяжный, как рёв пробуждающегося органа.

— Древние письмена, — прошептала она. — Я не понимаю их… но чувствую. Они говорят о двери.

— О какой двери?

— О той, что откроется, когда придёт тот, кто вернулся.

Я сглотнул. Узор на ладони запульсировал сильнее — до боли.

И стена перед нами дрогнула.

Камень пошёл волнами, как вода. Символы вспыхнули все разом — багрово, ослепительно, — и в центре стены начала проступать дверь. Не та, что мы искали. Другая. Высокая, в три человеческих роста, с аркой, украшенной резьбой, которую я не мог разобрать, но которая заставляла что-то внутри меня сжиматься.

Кира отступила на шаг. Хвост её вздыбился.

— Юки… — голос её сел. — Ты видишь то же, что и я?

— Зависит от того, что видишь ты.

— Я вижу дверь, которая не была здесь секунду назад. И… — она запнулась. — Я вижу, что она открывается.

Дверь не скрипела. Она вздохнула — глубоко, протяжно, как человек, который слишком долго спал. И в щель между створками хлынул свет. Не багровый. Не тёплый.

Холодный. Белый. Как свет луны в самую мёртвую ночь.

И из этого света — шагнула тень.

Я услышал голос. Только я. Он прозвучал в моей голове, как шепот, который я знал с детства.

«Здравствуй, Юки. Я ждал тебя»

Моё сердце остановилось.

Потому что голос принадлежал мне.

Дверь распахнулась полностью.

За ней не было коридора. Не было зала. Не было ничего, что можно было бы назвать пространством — лишь бесконечная белая пустота, которая простиралась во все стороны, насколько хватало взгляда. Но в центре этой пустоты висело ОНО.

Багровое око.

Огромное, в несколько раз больше меня, оно парило в воздухе, не касаясь ничего. Зрачок — вертикальный, как у змеи — метался из стороны в сторону, то сужаясь, то расширяясь. Оно не моргало. Оно сканировало.

По пустоте прокатилась дрожь, когда взгляд Ока упал на меня. Я замер, чувствуя, как этот взгляд проникает сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь кости — до самой сути. Оно изучало меня. Взвешивало. Оценивало.

А затем его взгляд сместился.

На Киру.

Око замерло. Зрачок расширился до предела, поглотив всю радужку, — и в тот же миг белая пустота вокруг нас вспыхнула багровым. Свет стал густым, как кровь, он давил со всех сторон, и воздух задрожал от низкого, угрожающего гула, который, казалось, рождался в самой земле.

— Юки… — голос Киры сорвался. Она отступила на шаг, хвост её вздыбился, рога словно заострились на глазах. — Оно… оно смотрит на меня.

Око взревело.

Не звуком — силой. Волной давления, что обрушилась на нас, прижимая к полу. Я упал на колени, пытаясь поднять голову. Око билось в конвульсиях, его взгляд метался между Кирой и мной, но каждый раз, когда зрачок возвращался к ней, пустота содрогалась от новой волны ярости.

«ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН» — голос в моей голове был не моим. Он был древним. Тяжёлым. Он давил на череп изнутри, заставляя зубы скрежетать. «ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ. ОНА ИЗ ЧУЖОГО РОДА. ОНА ПРИНЕСЁТ ПАДЕНИЕ»

Кира закричала.

Багровый свет сгустился вокруг неё, как живая удавка. Он оплетал её руки, её ноги, её шею. Она рванулась, но путы держали крепко. Хвост её бился в агонии.

— Юки! — крикнула она, и в голосе её был страх, который я не слышал раньше. — Помоги!

Я рванулся вперёд. Свет ударил в меня, но не тронул — он расступался передо мной, как вода перед носом корабля. Око следило за мной, и в его взгляде я видел недоумение. Оно не понимало. Почему его свет не причиняет мне вреда?

«ОНА ОПАСНА» — голос гремел в голове. «ОНА ИЗ РОДА, ЧТО ПРЕДАЛ НАС. ОНА ПРИШЛА УБИТЬ ТЕБЯ»

— Нет! — крикнул я, хватая Киру за руку. — Она не враг!

Багровые путы дрогнули. Но не отпустили.

— Она не помнит! — крикнул я, глядя прямо в зрачок. — Она не знает, кто она! Она проснулась здесь, как и я! Она не виновата!

Око замерло.

Пустота затихла. Гул стих, превратившись в тонкий, едва слышный свист. Зрачок сузился — медленно, неохотно, — и багровые путы вокруг Киры начали таять, как снег под весенним солнцем.

Кира рухнула на колени, хватая ртом воздух. Я поддержал её, чувствуя, как она дрожит.

Око смотрело на нас. Теперь в его взгляде не было ярости — лишь что-то, похожее на… сомнение?

«ТЫ ЗАЩИЩАЕШЬ ЕЁ» — голос стал тише. Почти шёпотом. «ТЫ ВЫБИРАЕШЬ ЕЁ»

— Да, — ответил я твёрдо. — Выбираю.

Долгая пауза. Багровое око медленно моргнуло — впервые с тех пор, как мы его увидели. И в этом жесте было что-то почти человеческое. Усталое.

«ТОГДА ИДИ» — произнёс голос. «НО ПОМНИ: КРОВЬ НЕ ЛЖЁТ. И КОГДА ОНА ПРОСНЁТСЯ — ОНА ВСПОМНИТ, КТО ОНА. И ТОГДА ТЫ УЗНАЕШЬ, ПРАВИЛЬНО ЛИ СДЕЛАЛ ВЫБОР»

Белая пустота дрогнула.

Око начало таять, растворяясь в воздухе, как утренний туман. Свет померк. Пол под ногами стал твёрдым — мы снова стояли в пещере, перед дверью, которая медленно закрывалась, поглощая последние отблески белого сияния.

Когда створки сомкнулись, пещера погрузилась во тьму. Только узор на моей ладони светился багровым, разгоняя мрак вокруг нас.

Кира поднялась на ноги. Она была бледной, но держалась ровно.

— Что это было? — спросила она. Голос её был хриплым, но твёрдым. — Что оно говорило тебе?

Я смотрел на неё. На её рога, на хвост, на глаза, в которых всё ещё плескался страх. И думал о том, что сказало Око.

«Она из рода, что предал нас»

«Она принесёт падение»

«Она вспомнит, кто она»

— Оно сказало, что я должен идти, — ответил я. — И что дорога впереди длинная.

Кира прищурилась. Она явно не поверила до конца. Но промолчала.

— Ладно, — сказала она. — Тогда идём. Но если это чудовище вернётся, я хочу быть готова.