Юки Онна – Токийская рапсодия (страница 7)
Сама Янлинь очень любила музыку, хоть не умела играть на инструментах. Помнится ей в детстве на день рождение, родители подарили игрушечную скрипку, на которой она играла целыми днями. Звуковые качества у игрушки были не самые приятные, но вполне сносные для своего рода вещи. Увидев её заинтересованность в музыке, родители начали ей включать классические произведения по вечерам, когда вся семья собиралась после ужина в гостиной. В уютные домашние вечера, Янлинь организовывала им небольшие концерты, включала классическую музыку, становилась в центре комнаты, кланялась артистично держа в руке скрипку а затем начинала играть на ней под музыку, будто она знаменитая скрипачка. Родители были в восторге от её выступлений, в конце игры громко хлопали в ладони прося сыграть на бис. Но к сожалению, такое увлечение музыкой осталось лишь развлечением, так как у семьи не было финансовых возможностей, отдать дочь в хорошую музыкальную школу. А сейчас появись возможность, прикоснуться к мечте, она решилась хоть как-то очутиться в ней, согласившись на предложение старшей сестры, пройти собеседование в оркестр.
Стоял великолепный июньский день. Перед открытыми настежь окнами репетиционного зала, простиралось просторное небо, чёткое и ясное, с хаотично разбросанными белыми облаками. Янлинь стояла возле подоконника с цветами, опрыскивая их водой, когда Тэкуми вышел из кабинета направился в репетиционный зал, в поисках ассистентки. Увидев подопечную что расслаблено разглядывает небо, он бросил зоркий взгляд в её сторону.
– Ты!
Тэкуми позвал Янлинь стоя у дверей зала, но та продолжила своё занятие цветами, не обращая внимание на него.
– Оглохла?
Недовольно он спросил, подойдя, к ней ближе. Янлинь почувствовав спиной чьё-то присутствие, испугавшись развернулась к нему.
– Что-то случилось?
Янлинь спросила, делая шаг в сторону от него и вынимая наушники с ушей. Тэкуми сложил руки на груди и заострил взгляд. От чего Янлинь достаточно хорошо изучившая привычки начальника за месяц работы с ним поняла, что сейчас он отчитает её, поэтому тяжело вздохнула.
– Вот это да! Ты хоть понимаешь где работаешь?
– Так что вы хотели?
– Что я хотел? Я хотел сказать, что ты бестолковая!
Тэкуми потряс указательным пальцем перед носом Янлинь.
– Вы утром об этом уже сказали.
Янлинь произнесла, будто смерилась со сказанным.
– Тогда почему ничего не поменялось с утра?
Тэкуми произнёс строго, впившись в неё взглядом. Янлинь почувствовала себя крохотной букашкой, под тяжестью колючего взгляда начальника. Она что-то пробубнила себе под нос на китайском и продолжила поливать цветы.
– Переведи!
Потребовал Тэкуми, почувствовав враждебность сказанных слов.
– Не переводимый фольклор.
Янлинь сделалось неловко и повернулась к нему спиной. Не смотря на беспристрастное выражение лица на сказанные слова, в глазах Тэкуми засверкали расширенные зрачки, словно чёрные угольки. Он схватил грубо ассистентку за локоть, развернув к себе обратно.
– Лан Янлинь! Подзабыла, что ты на испытательном сроке? Может тебе вовсе не нужна эта работа? Или же ты недостаточно хороша для неё?
Тэкуми насмешливо произнёс.
– Что вы хотите сказать?
– Говорю, что нужно добиться совершенства в работе, чтобы поддаваться лени! Скажи, ты добилась совершенства в своей работе Лан Янлинь?!
Тэкуми скрестил руки на груди в ожидании ответа. Янлинь пропустила вопрос мимо ушей и обойдя его, вышла с репетиционного зала. Тэкуми возмущённо взмахнул руками, от откровенного игнорирования, при этом со стороны подопечного.
Между тем работа в оркестре продолжалась в усиленном режиме, перед предстоящим концертом выходного дня. Репетиция шла второй час, оркестр играл без продыху. Тэкуми нервно ходил из угла в угол, держа руки по бокам и временами подглядывая на наручные часы. Когда оркестр закончил играть произведение, дирижёр предложил объявить о завершении репетиции, заметив измотанность музыкантов. Тэкуми на удивление согласился, молчаливо кивнув в ответ. Музыканты потихоньку начали складывать инструменты и черепашьим шагом тянуться к выходу. Дирижёр подошёл к Тэкуми и протянул руку в знак благодарности, пожав другу другу руки, они направились к выходу о чём-то переговаривая дружелюбно.
Янлинь, сидела скромно в уголке, расположившись за пианино, что-то усердно выводя в блокноте карандашом, при этом бормоча себе под нос что-то. Увлечённая своим занятием, она даже не заметила как опустел весь зал, но опомнившись и подняв голову, увидела что все разошлись. Вздохнув устало, Янлинь встала со своего укромного места неохотно, положила блокнот на крышку пианино и как сонная муха не торопясь начала приводит зал в порядок. Когда групповая репетиция заканчивалась, ей выпадала доля поправлять кресла за всеми, убирать папки с партитурой в шкаф а пюпитры переносить в дальний угол помещения. Также, при объявлении перерыва, ей приходилось бегать между музыкантами предлагая им бутылки с водой или кофе. Янлинь, расставила кресла и собрала все папки, оставалось дело лишь за пюпитрами. Напевая себе под нос мелодию, она начала перемещать тяжёлые оркестровые пюпитры с центра зала на место, неприятно позвинькивая металлическими ножками об паркетный пол. Закончив уборку Янлинь посмотрела в окно, во дворе оркестра было по вечернему темно, вместо того чтобы удивиться, она присела на край репетиционной сцены о чём-то задумавшись, затем встала и поднялась на неё. Закрыв глаза представила, будто стоит посреди сцены огромного концертного зала, где сидят сотни зрителей ждущих её выступление, яркие прожекторы освещают место где она стоит. Янлинь постояла так минуту, затем запела колыбельную песню на китайском, не боясь быть пойманной за своей мечтой.
Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя.
Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала.
Мне бы звезды, чтоб осветить твой путь.
Мне б увидеть сон твой когда-нибудь.
Баю-баю-бай.
Ветер, ветер, улетай.
И до самого утра
Я останусь ждать тебя.
Баю-баю-бай…
Баю-баю-бай…
Закончив петь, она рукой вытерла подступившие слёзы на глазах, от того, что ей резко стало грустно и одиноко, до боли захотелось вернуться во времена, когда была маленькой беспечной девочкой, которая вечерами забавляла родителей своими выступлениями со скрипкой. Янлинь сильно не хватало семейного тепла, что любящие родители дарили ей всегда, их улыбки, громкого смеха и аплодисментов. Она устало спрыгнула со сцены и направилась к выходу, выключив свет в репетиционном зале.
После репетиции Тэкуми сидел в своём кабинете. На фоне постоянных головных болей с бессонницей, он чувствовал себя измождённым. Всё из-за того что, перед каждым выступлением с оркестром, он сильно переживал, не мог спать и спокойно существовать, временами засиживаясь на работе до глубокой ночи, в попытках скоротать время за работой. Сидя за рабочим столом, он пытался сочинить музыку к новой пьесе для театра «Кабуки», с которым подписал контракт директор, но ничего толкового у него не получалось. Тэкуми, приметилось что в последнее время его совсем не баловало вдохновение. Его музыка становилась мрачнее и холоднее, будто являлось проекцией его настроения. Он прекрасно знал что к чему, но при этом мог дать этому жизнь. На полу кабинета валялись скомканные листы бумаги, некоторые были порваны безжалостно на кусочки. На столе лежали поломанные на части карандаши со стружками от их заточки. Тэкуми сидел откинувшись в кресле, с закрытыми глазами, его дыхание было таким тяжелым, будто что-то сдавливает ему грудную клетку.
Тэкуми всё не мог успокоится. Обхватив руками крепко и сжав голову, ему захотелось закричать от пульсирующей и нарастающей головной боли. Вскочив с кресла, он схватил вазу с цветами со стола, бросил её об стену, от чего она разлетелась с шумом вдребезги. Тэкуми зашагал по кабинету быстрыми шагами, хрустя осколками стекла. Затем резко остановился, направив оцепенелый взгляд на дверь в кабинете. Подойдя к двери он прислушался к звуку, который слабо доносился из репетиционного зала. Выйдя в коридор, Тэкуми быстрыми шагами пошёл на звуки песни, чтобы проверить не галюциналиция ли это. Дойдя до дверей репетиционного, он не решился зайти туда, чтобы не спугнуть того, кто пел. Это был женский голос, который звучал так мелодично и непринуждённо, напевая колыбельную песню. Тэкуми закрыл глаза и прислушался к невероятному звучанию, его дыхание с сердцебиением успокоилось, впервые за долгое время он почувствовал как пульсирующая головная боль притихла. Ему захотелось, чтобы голос не прекращал петь, будто если песня перестанет звучать, то боль снова вернётся к нему.
Баю-баю-бай…
Баю-баю-бай…
Когда песня закончилась, он открыл глаза и сделал шаг вперёд, чтобы посмотреть на хозяйку прекрасного голоса. Но послышались неторопливые шаги идущие к двери, Тэкуми не захотев оказаться пойманным за подобным, спрятался за стойкой с цветами возле дверей. В полутёмном коридоре, показался силуэт девушки, она медленно пошла по коридору, затем зашла в лифт. Тэкуми вышел из укрытия, простояв так минуту и смотря в пустой коридор. Только что, он стал свидетелем чьей-то мечты.
Утро в симфоническом оркестре началось как обычно, только не у Янлинь. Директор завалил её работой на целый день, так ещё в придачу велел съездить забрать лекарства для Тэкуми из рецептурной аптеки. Решив первым делом добраться до аптеки, она выбежала на улицу в поисках такси, но когда автомобиль остановился, какой-то молодой человек выскочил перед ней, открыл дверь и уселся на заднее сиденье. Но не успел её закрыть, как Янлинь которая решила больше не терпеть хамства в свой адрес ни от кого, подбежала и уселась рядом с ним наглым образом.