Юки Онна – Токийская рапсодия (страница 8)

– Девушка, что происходит? – Молодой человек обратился к ней.

– Не видели? Я первая остановила такси! – Янлинь окинула парня со смуглой кожей не добрым взглядом.

– Извините, я спешил, поэтому не заметил вас.

– Пожалуйста, куда едим? – Вмешался водитель такси.

– В ближайшую рецептурную аптеку, – ответила Янлинь.

– Вот совпадение, мне тоже именно туда. – Улыбнувшись сказал молодой человек.

Янлинь, отвернулась от незнакомца и посмотрела через окно автомобиля на небо, затягивающийся ливневыми серыми облаками. Хоть июньский сезон дождей для Токио начался как и предполагалось, ей совсем не хотелось таскать с собой зонт. Где-то в дали послышались раскаты грома, после которого величественно засверкала молния золотого оттенка, рассекая серые тучи в небе пополам. Налетел лёгкий прибрежный ветер раскачивая всю листву вокруг. Забыв про сидящего рядом незнакомца, Янлинь думала лишь о том, как бы ей успеть обратно и не попасть под ливень. Из-за запланированной репетиции, чтобы не вызвать бескрайнее недовольство у концертмейстера. Не смотря что он был против брать её к себе в ассистенты, концертмейстер не пренебрегал ею услугами, когда дело доходило до чашки кофе, расписания распорядка дня или же отвертеться от назойливых журналюг, что постоянно крутились у здания оркестра.

– Вот же душнила.

Янлинь пробурчала себе под нос, вспомнив как Тэкуми обозвал её бестолковой.

– Вы это мне?

– Нет, просто вспомнился кое-кого.

– Меня зовут Хига Хару.

Незнакомец протянул руку, чтобы поздороваться.

– Лан Янлинь.

Янлинь ответита, но не стала пожимать его руку.

– Приятно познакомится. Ты китаянка?

– Это так важно?

– Прости. Это прозвучало грубо?

Хару сделал дурашливое лицо и почесал себе лоб.

– У меня японские корни.

– Теперь понятно.

Хару кивнул улыбчиво. Таксист затормозил возле аптеки, Янлинь достала кошелёк, чтобы оплатить поездку, но новый знакомый опередил её, вручив деньги водителю.

– Спасибо за поездку!

Сказал Хару таксисту. Янлинь вышла с машины а следом Хига Хару сново опередив её, чтобы открыть дверь в аптеку.

– Пожалуйста Мисс Янлинь.

Хару поклонился как это делают дворецкие. Такое поведение вызвало улыбку у Янлинь. Она зашла в аптеку, следом зашёл и дворецкий.

– Добрый день, чем могу помочь? Спросил немолодой аптекарь.

– Мне велено забрать заказ.

Янлинь отдала рецепт. Аптекарь повозился почитав назначения в рецепте и удалился в небольшую дверцу, что располагалась за кассой, затем вернулся с небольшим свёртком и распаковал его.

– Тут тридцать таблеток снотворного и двадцать обезболивающих. Это инструкция к ним. Не пренебрегайте ими и следите за дозировкой. Янлинь кивнула в ответ и забрала заказ. Аптекарь с интересом посмотрел на Хару.

– Ой, у меня нет проблем. Я тут сопровождающий.

Аптекарь понимающе кивнул. Янлинь и Хару вышли с аптеки.

– Тебе плохо спиться?

Спросил Хару удивлённо,

– Это для моего начальника.

Янлинь посмотрела на улицу и подставила ладонь к небу, на которую упали несколько капель дождя, она поспешила убрать лекарства в сумку.

– Что с ним не так, раз пьёт столько снотворного?

– У него плохой характер.

– Наверное тяжело с ним работается?

Янлинь промолчала. Ей вовсе не хотелось говорить об этом с незнакомым человеком.

– Нужно бежать. Благодарю за поездку!

Помахала Янлинь новому знакомому, увидев такси.

– Кончается дождь – забывается зонтик!

Хару крикнул вдогонку, улыбнувшись широкой белоснежной улыбкой.

По возвращению, Янлинь направилась к зданию оркестра, из окон репетиционного зала послышалась громкая музыка, одновременно с которой загремел гром, будто предостерегая о чём-то. Бурча на весь мир, она направилась внутрь здания.

Поднявшись на второй этаж, столкнулась с Сюли, которая стояла в коридоре, развешивая на стенде информацию о парочке новых сотрудников, принятых в оркестр. Заметив сестру, Сюли позвала её:

– Ты где бродишь? Репитиция уже началась.

– Директор загрузил меня, ещё в аптеку велел съездить. Только ты не ругайся, мне хватает ругани концертмейстера.

Янлинь вякнула старшей и убежала в репетиционный зал. Сюли цокнула ей в след и продолжила своё дело.

Янлинь словно змея, беззвучно проскользнула в полуприкрытые двери репетиционного, пытаясь не отвлекать занятых работой музыкантов. Она прошла к дальнему углу, где Тэкуми сидел в кресле, угрюмо перелистывая папку с партитурой, молча поклонилась и протянула свёрток с аптеки. Тэкуми исподлобья посмотрел на свёрток не прекращая перелистывать папку.

– Что это?

– Ваши лекарства.

– Заберу потом.

Янлинь закатила глаза, убирая свёрток обратно в сумку. Тэкуми заметив это захлопнул папку и шумно кинул его на журнальный стол.

– Янлинь! Быстрее найди ещё кресло!

С дальнего конца зала закричал

дирижёр. Янлинь окинула зал взглядом и раздражённо кинула сумку на стол, затем пошла искать кресло. Тэкуми посмотрел ей в след, наблюдая затем, как она бубня на китайском и топая ногами, пошла выполнять поручение. Спустя минуту она вернулась, так же причитая раздражённо.

– Даже кофе за всё утро не пила!

Пробурчала она злобно, забирая сумку. Тэкуми сложил руки на груди, наблюдая за ней.

– Я ухожу! На перерыв!

Бросила она строго ему, прежде чем тот успел открыть рот.

Репетиция закончилась поздно, как и в прошлый раз. После чего, Янлинь по-прежнему выпала доля, провести уборку, от чего еле волоча ноги вернулась домой.

Янлинь жила с сестрой, которая сильно отличались от неё по характеру, манере разговаривать и одеваться. Лан Сюли была модницей. В отличии от младшей сестры, она любила наряжаться, крутиться часами у зеркала. Янлинь же любила простоту, не только в одежде и макияже, но и в общении с людьми, даже в еде. Она не обладала хитростью как Сюли, ей нравились душевные разговоры, люди излучающие душевное тепло, простые земные радости. Помнится, даже в детстве Янлинь всегда была такой. Единственная непростая вещь которая ей нравилось, так это скрипка и музыка. Она мечтала играть на скрипке с детства, но её мечтам не нашлось места в суровой реальности. Ей приходилось мириться с этой безысходностью, успокаивая себя тем, что уроки игры на скрипке занимают уйму времени и ей придётся оставить детские развлечения. Сюли например никогда не интересовалась музыкой, ей больше нравилось изучать языки. В школе она изучала японский, а затем вовсе поступила в языковую школу в Токио. Родители поощряли стремление Лан Сюли к изучению японского, поэтому тратили на неё все свои сбережения, а вот воплотить мечты Лан Янлинь им было не по карману. Уроки игры на скрипке стоили куда дороже, чем репетиторские уроки японского. Ведь, скрипка является  музыкальным инструментом, которая требует скрупулёзности в её овладении, нескольких уроков в неделю было бы недостаточно, но она не унывала и не жаловалась родителям, чтобы не расстраивать их, что не скажешь про Сюли, которая уговорив родителей уехала учиться в Токио а затем спустя год, вздумала не возвращаться домой, так как город сильно ей полюбился. Сюли твердила родителям, что нашла работу и планирует остаться работать в Японии. Закончив учёбу, Сюли потеряла комнату в общежитии, а также студенческие выплаты, ей нужно было срочно найти работу, иначе пришлось бы возвращаться домой. Тут ей подвернулась вакансия секретаря, владеющего японским и китайским языками, для директора симфонического оркестра, часто ездившего в Китай, по организационным делам и плохого владевшего языком.

Знания японского языка Лан Сюли, меркли перед её внешностью, что не мог подметить лишь слепой. Чтобы родители разрешили остаться в Токио, она уговорила младшую сестру приехать в гости а затем вовсе устроила на работу в симфонический оркестр, так как знала о её любви к музыке. Девушки достаточно хорошо ладили, но приземлённая Янлинь не понимала беспечности старшей сестры, которая так запросто меняла планы не думая о завтрашнем дне.

– Я дома.