Юки Онна – Токийская рапсодия (страница 6)

– Янлинь, чем ты занимаешься? Сюли удивилась, увидев сестру в таком странном положении.

– Этот цветок нуждается в уходе! Неужели никому позаботится о нём?

Янлинь указала на отцветшую камелию.

– Иди за мной.

Перебила её Сюли и девушки направились в кабинет, который находился за углом коридора в укромном расположении.

– Ты всё запомнила? Тебе будут играть музыку, постарайся назвать автора и произведение. И пожалуйста, будь бдительна, веди себя серьёзно, там будет дирижёр и директор.

Пригрозила Сюли строго, поправ причёску, прежде чем открыть дверь. Янлинь кивнула в ответ. Сюли открыла дверь, пропуская младшую сестру вперёд себя, затем сама зашла следом.

– Здравствуйте, это моя сестра Лан Янлинь. Она пришла на собеседование.

– Здравствуйте.

Янлинь поздоровалась со всеми поклонившись.

За длинным конференц столом сидел директор и мужчина лет тридцати с надменным выражением лица.

– Значит она твоя сестра?

Директор удивлённо обратился к Сюли, взволнованно поправив очки на лице. Сюли кивнула.

– Хорошо. Давайте начнём.

Директор одобрительно произнёс.

Дирижёр, будто лишь один в мире разбирается в классической музыке, молчаливо и неохотно встал, взяв скрипку и начал играть музыку. Спустя несколько нот, Янлинь поспешила с ответом.

– Это Паганини, «Каприс № 24».

Дирижёр ухмыльнулся и остановился. Затем начал играть другую мелодию. Янлинь заёрзала на месте, направив задумчивый взгляд на скрипку. Дирижёр думал остановиться, как она произнесла:

– Это «Чакона», Иоганн Себастьян Бах.

Лицо дирижёра вытянулась, но он сдержал своё удивление, молча начав играть другую музыку. Сёстра, переглянулись довольные ходом событий. Янлинь немного выпрямившись, призадумалась.

Дирижёр посмотрел на неё приподняв бровь, намекая поторопиться с ответом.

– Это Вивальди.

Янлинь взглянула на обеспокоенное лицо сестры.

– Это я знаю.

Дирижёр удостоил своим ответом, с хитрым взглядом.

– Лан Янлинь, назовите нам, какой именно это фрагмент из четырёх концертов.

– Зачем же ты кошмаришь девчонку? Она пришла на вакансию ассистента а не играть в оркестре.

Возразил директор. Янлинь сосредоточено призадумалась и произнесла:

– Это «Гроза». Третья часть концерта «Лето».

Надменное выпадение лица дирижёр сменилось на неподдельную улыбку, он остановил игру на скрипке и захлопал в бурных аплодисментах. Но через мгновенье улыбка пропала с лица дирижёра, все посмотрели в сторону дверей. В дверном проёме стоял концертмейстер, скрестив руки на груди и внимательно разглядывая претендентку, на лице которого невозможно было разглядеть никаких эмоций. Он прокашлялся в кулак заметив что всё внимание обращено сейчас на него.

– Что тут происходит?

Обратился он к директору.

– Мы проводим собеседование в поисках ассистента для тебя. Директор поправил очки и расстегнул первую пуговицу на рубашке.

– Я же сказал, что не нуждаюсь в этом!

Концертмейстер ударил об столешницу ладонью, от чего с неё на пол покатилась ручка.

Янлинь вздрогнула от неожиданности, она кинулась искать ручку на полу. Ей захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы опять не оказаться в неловком положении перед концертмейстером.

– Она замечательно разбирается музыке. Успокойся.

Вмешался дирижёр.

– Успокоится?

Концертмейстер переспросил иронично, посмотрев на девушку, что безуспешно искала ручку.

– Мало, что она чуть не угробила мою скрипку, так не успели её взять на работу а она уже шпионит за мной!

Он опустился на корточки рядом, всматриваясь в лицо Янлинь, своми чёрными как уголь глазами. Янлинь уставилась глазами в пол, лишь бы не встречаться взглядом с ним. На лице Тэкуми заиграли желваки а в глазах свекрнул презренный блеск. Янлинь же нашла свою ручку и теперь крепко сжимала её в руке. Не выдержав рядом присутсвия скрипача, она встала и сделала шаг в сторону от него.

– Это же ты, тёрлась у репетиционной?

Спросил Тэкуми.

– Я услышала как играют на скрипке и захотелось посмотреть.

Девушка кинула на него косой взгляд, забирая сумку со спинки кресла.

– Думаю, нужно закругляться.

Директор наблюдавший за происходящим, не выдержал и встал с места.

– Янлинь, ты принята на работу. Иди, твоя сестра потом всё тебе подробно объяснит, —добавил директор.

Янлинь нацеп.ила сумку на плечо и поклонившись всем присутствующим вышла с кабинета. Следом за ней увязалась и Сюли, постукивая каблучками в догонку.

В токийском симфоническом оркестре, работа кипит ежесекундно.

Беготня по коридорам секретарей с папками, непрекращающийся звонки в целях приобрести билеты на концерт, многочасовые репетиции всевозможных произведений искусства, это место где действительно создаются и воплощаются в жизнь новые идеи, в мире классической музыки. Тут работают настоящие приверженцы своего дела, преданные высокому искусству, которые возложили все свои силы, на воссоздание мировых шедевров. Одним из них, являлся дирижёр симфонического оркестра, который в силу обстоятельств был назначен на это ответственное место и весьма удачно. Высокий, статный мужчина лет тридцати, с чёрными волосами и манерой задирать нос, который буквально вчера аккомпанировал в оркестре а сегодня стал его дирижёром в одночасье. Этому обстоятельству, было вполне логичное объяснение. Назначенный на должность дирижёра Тэкуми, решил отдать руководство оркестром в руки Ямамото Юу, из-за частых приступов головных болей, которые мешали бы ему спокойно дирижировать. Вместо этого, он решил занять место концертмейстера и спокойно играть на скрипке. Из-за чего расползлись слухи, что первая скрипка симфонического оркестра страдает частыми головными болями, бессонницей и вспыльчивым характером, моментально облетев все музыкальные журналы и новостные заголовки, предписывая свои версии о страшной болезни скрипача. Но, благодаря изворотливости директора, всё удалось прояснить для любопытных глаз. Нужно было лишь организовать музыкальный вечер, где после виртуозный игры на скрипке, отпали бы все сомнения. Такое происходило периодически, жёлтой прессе постоянно хотелось зрелища без хлеба, чтобы лишний раз подзадорить поклонников таланта и нажиться на поприще чужого труда. Не устойчивый нравом Тэкуми, с ненавистным призрением относился к подобным выходкам журналистов, считая их причиной злосчастий и безрассудства. А так же, он скептически относился к директору, который постоянно подсовывал ему сомнительные знакомства в погоне за золотым дождём. Приступы депрессии мучившие Тэкуми, были последствием его детских страданий, что он пережил в юношестве, которые доставила ему собственная мать, своим постоянным отсутствием а затем и вовсе самоубийством. Хроническая бессонница подтачивала нервную систему Тэкуми, одновременно придавая ещё большую остроту его уму и языку. Не смотря на это, Тэкуми имел тонкую душевную организацию, с некоторым оттенком безумия. Которые выражалось в страстном увлечении музыкой и стремлению к совершенству в игре на скрипке. Чтобы усмирить огненный нрав и совладать со своим телом, Тэкуми выбрал в качестве успокоения кэндо, которое помогало ему сохранить душевное равновесие и поддерживать боевой дух на жизненном пути. Самоотверженная игра на скрипке по итогу сделало его абсолютно безразличным ко всему на свете, но при этом развив в нём удивительную тягу к честности и справедливости. Со временем, Тэкуми начал чувствовать нечто трагическое в своей работе, из-за того что вынужден был находиться в обществе неприятных ему людей. Ощущение трагического не покидало его с детства, вместе с предчувствием грядущего несчастья, что делало из него одинокого изгнанника на долгое время. Но если отторгнуть маску равнодушия скрывавшее лицо его носителя, то можно было поразиться удивительным и прекрасным чертам лица, которые вызывали чувство восторга прекрасных обладательниц женского пола. Таковы были первые и весьма необычные картины образа молодого человека, пьянящего своей харизматичностью что явилось источником популярности наравне с его талантом. На месте которого, другой то и делал, как лишь бы наслаждался грандиозной популярностью и пожимал плоды своего успеха, но лишь не он, который превратил любые чувства в табу, дабы сохранить первые запомнившийся ему ощущения того июньского дня, что не покидало его.

Рабочий день, в оркестре начинался всегда по-разному. Всё зависело от настроения концертмейстера и дирижёра, которые иногда вели себя дружелюбно между собой, но спустя минуту начинали бурно спорить, из-за разных взглядов в интерпретации, одной и той же музыки. В такие моменты, даже сдержанный директор, временами был втянут в их молниеносный конфликт. Ему приходилось метаться с одной стороны на другую, чтобы успокоить двух хищных лис, из-за которых мог пострадать весь оркестр. Инициатором таких выяснений отношений, чаще всего выступал дирижёр, который постоянно цеплял концертмейстера своими неуместными шутками. А тот, в силу вспыльчивости не медля переходил в словесный бой. Весь оркестр боялся каждый раз, что ещё чуток и их словесная драка, перейдёт в настоящую.

Янлинь, тоже страдала от их рук, так как она являлась теперь ассистентом концертмейстера и после каждой его ссоры с дирижёром, он ходил угрюмый и язвительно себя вёл. Злой и вспыльчивый концертмейстер, изнурял её своей манерой иронично и саркастично говорить, каждый раз указывая на её недостатки в работе. Не смотря на свой молодой возраст, Тэкуми разговаривал и вёл себя, будто ему уже много лет. Всегда одетый в классический стиль одежды, с серьёзным лицом, он напоминал старого преподавателя академической музыки. За месяц работы с ним, Янлинь была свидетелем его перепадов настроения, но ни разу ни видела, чтобы он смеялся или просто улыбался, как например это делал тот же дирижёр, директор или другие музыканты оркестра. Девушка, лёгкая на подъём, не понимала, откуда в таком талантливом скрипаче такая чёрствость, ведь музыка по сути должна окрылять человека а не вгонять в бесчувственное состояние. Концертмейстер был неординарным человеком, в попытках найти несколько вариантов игры одной и той же музыки он мог работать кропотливыми часами без перерыва, от чего бывало забывал даже элементарно поесть. Но бывали дни хуже обычного, когда Тэкуми не выходил из квартиры по несколько дней а то бывало неделями, игнорируя все попытки связаться с ним, упражняясь на скрипке и не обращая внимание на время суток. От чего директор ухитрился выклянчить ключи от квартиры у Тэкуми, чтобы не допускать состояния отрешённости к которому он был склонен время от времени. Но на самом деле, он то и делал, что бесцеремонно лез в его дела, раздавая непрошеные советы и навязывая своё мнение. Тэкуми всегда выслушивал его терпеливо, но по итогу поступал как ему хочется. К тому же в оркестре мало кто мог перечить ему, из-за его непростого характера, да и его гениальность вместе с целеустремлённостью в игре на скрипке, вызывало лишь восхищение у его коллег, которые были готовы закрыть глаза на скверный характер Тэкуми. И то дирижёр, который постоянно любил спорить с ним, по итогу поступал как скажет концертмейстер, ведь не смотря на притирки с ним, он являлся ценителем его музыки. Ну а директор наиграно сдувал с него пылинки, постоянно интересовался его делами, здоровьем и планами, словно являлся верным опекуном для него.