Юхани Ахо – Юха (страница 2)

— Эй ты, красавица, не приютишь ли ты на ночь проезжего и не затопишь ли ты ему баню?

Марья быстро обернулась и увидела высокого темноволосого парня с волнистой бородой, который стоял, облокотившись о забор, и смотрел на неё.

II.

Когда Юха возвратился домой с рыбной ловли, он увидал, что баня затоплена, вода в шайки налита, а у стены лежит солома, приготовленная для полка. Давно её уже не было… Марья знает, что я люблю, когда полок устлан соломой. Значит, всё прошло. — На скамье в предбаннике аккуратно лежали два веника. — Никак они связаны из свежих ветвей? Один для меня, другой для неё самой. А что если она будет помогать мне вместо Кайсы? После бани мы вместе поужинаем… и, может быть, она не запрет свою дверь на щеколду?..

Всё сразу изменилось, весь мир лежал перед ним, окутанный розовой дымкой. — Может быть, ей не так уж плохо живётся, может быть, она способна ещё радоваться, раз приготовила мне солому и веники? Пусть всё старое будет забыто! — И Юха окончательно поверил в то, что всё изменилось к лучшему, когда он увидал Марью, одетую в праздничное платье. Она быстрыми шагами шла к нему навстречу, как будто радуясь тому, что он, наконец, возвратился домой.

— В избе тебя ждут угольщики, — сказала она. Щёки её пылали. — Но ради Бога не слушай их, не соглашайся на то, что они предложат тебе. Они замышляют что-то недоброе против карелов. — В глазах у неё не было больше того выражения, которое так пугало его.

В избе сидело несколько грязных, замазанных сажей и копотью людей. Юха отлично знал их всех. Зимой они скитались без дела и, превращаясь не то в разбойников, не то в охотников, доходили в своих скитаниях до самой границы Лапландии. С Юха они всегда старались поддерживать самые лучшие дружеские отношения. На этот раз у них, по-видимому, было какое-нибудь необычное дело, потому что они глядели исподлобья, каждую минуту поддерживали штаны и нерешительно покачивали ногами.

Юха сел и стал ждать. Один из угольщиков подошёл к нему.

— К нам в капкан попался медведь.

— Да, дичь недурная, — заметил другой. — Кошельки у них битком набиты деньгами, а лодки до верху наполнены товаром.

— Их только трое, а нас шестеро.

Юха стал понимать, к чему клонится дело.

— Дайте-ка лучше этому медведю уйти по добру, по здорову, — сказал он.

— Я видел, как они считали деньги, — заметил третий угольщик.

В избу вошла Марья.

— Один из них только что заходил к нам и просился переночевать.

— Ты согласилась…? — спросил Юха.

— Да, ведь в этом у нас никому не отказывают.

— Который это? — спросил один из угольщиков. — Такой высокий, с курчавой бородой?

— Да, кажется.

— Смотрите, берегитесь! Они только делают вид, что приходят торговать, а сами всё пронюхивают да высматривают. В этом году они что-нибудь купят у вас, а на будущий год отнимут силой. Когда же всё будет разграблено, то они подожгут двор, а всех оставшихся в живых возьмут к себе в рабы. Знаем мы их, это не в первый раз.

— Не верю, чтобы они пришли сюда со злым умыслом. Я всегда жил с ними в ладу. Во всяком случае я не сделаю им ничего дурного и другим не позволю. Что бы вы там ни задумали, а у себя на берегу я не позволю грабить людей.

— Мы сделаем это так, что ты не услышишь.

— О нет, я услышу!

Юха сказал это с такой уверенностью, что ни у кого не было желания противоречить ему. Угольщики, видимо, были очень недовольны, но зато Марья наградила мужа благодарным взором.

Почесывая за ухом, угольщики, наконец, ушли.

— Не лучше ли предупредить его? — спросила Марья.

— Нет, они теперь не тронут его.

— Но ведь они могут догнать их по ту сторону границы и убить?

— Не догонят.

— А ты всё-таки предупреди.

— Ты, кажется, просишь меня?

Давно уже Марья не обращалась к нему с просьбами. И Юха, обрадованный, встал, чтобы пойти, как вдруг за окном промелькнула человеческая фигура.

— Вот он! — воскликнула Марья.

— Кто?

— А этот проезжий.

В избу вошёл статный молодой карел с чёрной бородой. Он был такого высокого роста, что должен был нагнуться, входя в низкую дверь, а когда выпрямился, то почти касался головой брёвен под потолком. В руках он держал несколько мешков.

— Так ты и есть хозяин? — сказал он. — Здравствуй! — Он протянул руку Юха. — Здравствуй! — он весело пожал руку Марье. Голос у него был мягкий, приятный; из-за волнистой бороды сверкали белоснежные зубы, в глазах светился лукавый огонёк, и вообще всё существо его было полно беззаботной радости и веселья.

— Ты откуда?

— Откуда? Из Кеми, Архангельска, Або, Торнео… Можешь ты продать мне ржи?

— Могу. А тебе сколько надо?

— Наполнить бы эти мешки, тогда, пожалуй, хватит. — Он бросил на пол мешки и стал смотреть на Марью.

— Их сейчас надо наполнить?

— Да! — Он не отрывал своего взора от Марьи. — А кроме того, мне нужна лошадь, чтобы свезти всё это на берег.

— Я помогу тебе, не надо.

— Тем лучше.

Юха взял мешки и вышел. Марья не могла понять, почему он всё время смотрит на неё и улыбается; она сама невольно улыбнулась ему в ответ.

— Ты кто? Работница?

— Разве у меня такой вид?

— Раньше ты была похожа на работницу, а теперь… уж не дочь ли ты хозяина? Или, может быть, невестка?

— Я хозяйка, вот кто я.

— Жена вон того?

— Да.

— Он твой муж?

— Да, а что?

Незнакомец сделал недоумевающий жест.

— Ай, ай, да ведь он слишком стар для тебя! Куда ему такая красавица!

— Ты посмотрел бы, какие мешки он таскает на своей спине.

— Ну это, этого кривоногого! А тебя я видел где-то раньше, только не знаю где. Подожди… ну, конечно… тот же рост… голова… только волосы у тебя были тогда распущены.

— Когда же это было?

— Это было года три тому назад. Ты стояла на берегу, неодетая, а я стрелой нёсся мимо в своей лодке.

— Так это был ты?

— Если бы я мог оставить лодку, то я взял бы тебя с собой.

— Ого!.. Взял..?

— Да, я выскочил бы на берег, одной рукой обнял бы тебя за талию, другой подхватил бы под коленями… так легче всего носить девушек, потому что они сами сейчас же обнимают за шею… и положил бы тебя на дно своей лодки.