Юхан Рюндберг – Ночной Ворон (страница 4)
Мика поежилась – наверное, потому, что метрика малышки уж очень напоминала ее собственную. Однажды, два года назад, она спросила Амелию, нельзя ли ей увидеть свои документы. Но, увидев, пожалела, потому что это ровным счетом ничего не поменяло.
Она еще долго сидела за столом, глядя на листок. Все написанное было верно, но в то же время не совсем. Безусловно, ни Амелии, ни глупому городовому ничего об этой малютке не известно, но где-то же наверняка должны быть люди, для которых она – не безымянный подкидыш. Знают ли они, где их девочка сейчас? И кто этот Черный Ангел, о котором говорил мальчик?
Мика вдруг почувствовала, как с каменного пола поднимается холод. Как сквозь пятки сочится по жилам и наполняет все тело. Словно пришло в движение нечто такое, чего уже не остановить.
Глава 5
– Что ты сказала Маргит?
Руфус обернулся. Они шагали по улице Апельберьйсгатан. Руфус тащил сани, привязанные веревкой к поясу. Снегопад кончился еще вчера, и полозья легко скользили по утрамбованному снегу.
– Ты о чем? – спросила Мика, подталкивая сани сзади.
– Она заявила, что я примерз к стулу, – сказал Руфус. – И спросила, не было ли мне больно, когда Амелия отпиливала меня ножовкой.
Вообще-то Мика неплохо умеет скрывать чувства. Но сейчас от неожиданности она не выдержала и расхохоталась.
– Значит, это была ты, – обиженно сказал Руфус. – Хватит сочинять обо мне всякие небылицы. На обратном пути твоя очередь тащить сани.
– Да-да, прости, – ответила Мика. – Хочешь, придумай какую-нибудь историю про меня. Я просто хотела их чуть-чуть развеселить.
Руфус снова обернулся:
– Ну и как, развеселила?
Мика кивнула:
– Они обожают истории, в которых ты попадаешь впросак.
И хотя Руфус шел к ней спиной, Мика знала, что он улыбается. На ходу он раскачивался из стороны в сторону. Так было всегда, с самого детства. Что-то с позвоночником, говорила Амелия. Но работал он не хуже остальных и никогда не жаловался. Только выглядел малость кособоко, как будто кто-то разобрал его на части, а потом собрал, но что-то напутал при сборке. Может, поэтому Руфуса так никто и не усыновил и он вместе с Микой остался в приюте. Они выросли вместе и слишком хорошо знали друг друга. Дразни его, не дразни, Руфусу до этого не было никакого дела, но вот чего он терпеть не мог, так это жалости.
Последний отрезок до Хёторьет Мика перестала толкать сани и запрыгнула на полозья.
– Давай скорее, лентяй!
Руфус застонал:
– Перестань, Мика, не смешно.
Еще на подходе к площади они услышали крики лоточников и звон кузнечных молотков. Торговец дровами стоял на своем обычном месте, у мясной лавки Сёдермана. Но когда дети подошли, он только покачал головой:
– Увы, все разобрали. Попробуйте уломать Пастора, это он унес последнюю связку.
Увидев их огорченные лица, дровяник смягчился:
– Возьмите мусор, он даровой.
Мика и Руфус мигом кинулись собирать разбросанные на снегу прутья и обломки коры. Вышло совсем не много – и на полчаса топки в маленькой печке не хватит.
Мика как ни боялась спросить Руфуса, но все же спросила:
– Сколько у нас осталось дров?
– Недели на две, – ответил тот. – Это если топить совсем по чуть-чуть. В крайнем случае придется закрыть спальни на верхнем этаже.
К концу долгой зимы все запасы иссякли. Продукты кончились уже давно. Но без дров не будет тепла. Придется закрывать одну комнату за другой, чтобы защитить горячее сердце дома. Так поступает в мороз и человеческое тело: запирает приток горячей крови в одну конечность за другой. Покуда не откажет им всем. О том, что бывает дальше, Мике думать не хотелось.
– На набережной Шеппсбрун есть дровяная лавка, – сказала Мика. – И еще одна у Шлюза[2]. Но полные сани оттуда нам ни за что не дотащить. Только если взять у кого-нибудь лошадь.
Тут она заметила знакомую фигуру. У мясной лавки стоял мальчик, тот самый, которого Пастор вышвырнул из «Часовни». Тощий и бледный, но живой. Он озирался по сторонам, как будто кого-то искал.
– Стой тут, я сейчас вернусь, – велела Мика. – Посторожи хворост, чтобы никто не стащил.
– Ты куда? – спросил Руфус.
Мика не ответила. Если упустить его из виду, он исчезнет.
– Эй!
Мальчик машинально вскинул руку, словно изготовился принять удар.
– Я ничего не брал!
Увидев, что это Мика, он смущенно улыбнулся и выпрямился.
– Я знал, что это ты.
– Лучше тебе не ходить в «Часовню», – сказала Мика. – Ты еще легко отделался. Тебе есть где ночевать?
– Какое твое дело? – огрызнулся мальчик. – Что тебе Эдвин наболтал?
Мика нахмурилась:
– Ты знаешь Эдвина? Он мне ничего не говорил.
Мальчик с облегчением вздохнул.
– Сычи нас пока не нашли. Но они уже прочесывают Сёдермальм, обыскивают каждый сарай. Как будто ищут кого-то.
– Что за сычи? – переспросила Мика. – Полицейские?
– Возможно. За что купил, за то и продаю. У них оружие, как у полицейских, только форма необычная.
– И кого они ищут?
Мальчик пожал плечами:
– Не знаю. Крысенка.
Мика слышала, что бездомные дети иногда называют себя крысятами. Потому что, подобно крысам, ютятся по городским закоулкам и углам, питаются объедками, а ночью сбиваются вместе, чтобы не замерзнуть. Она хотела спросить мальчика, как его зовут, но дверь лавки открылась. и вышел мясник. При виде детей он помрачнел. Грубая лапа потянулась к мальчику, но тот пригнулся и исчез между рыночными палатками.
– А ну пошли отсюда! Только пугаете почтенных покупателей.
Мика отскочила в сторону, уворачиваясь от плевка.
Обычно на обратном пути сани тяжелые. Но сегодня везти их было легко, жалкая кучка мусора, которую им удалось набрать, почти ничего не весила.
– Амелии ничего не скажем, – решила Мика. – Только зря ее волновать. Завтра наверняка раздобудем приличных дров.
Когда они подошли к приюту, у дверей стоял экипаж, запряженный черной лошадкой. На козлах сидел мужчина с длинным хлыстом в руках. Экипаж, как видно, только подъехал: от горячего крупа лошади поднимался пар.
– Смотри, – завороженно проговорил Руфус. – Вдруг это за кем-то, чтобы взять на воспитание?
Хлыст дрогнул, когда возница, услышав их, обернулся. Он проводил детей медленным взглядом, пока те проходили мимо него к входу. Мике стало не по себе. До сих пор ни одна приемная семья не приезжала сюда в собственном экипаже. Тут что-то другое.
Они затащили сани в ворота, ведущие на приютский двор, и Руфус отнес хворост в сарай. В сенях они встретили Кристину, одну из старших девочек, которая выбежала им навстречу с широко раскрытыми глазами.
– Полицейский приехал, – прошептала она голосом, в котором смешались ужас и восхищение.
– Тот же, что вчера? – спросила Мика.
Кристина замотала головой:
– Нет, вообще нет. Вчерашний был без лошади, он…