ЮЭл – Фальшивая истинная ледяного дракона (страница 4)
— Милорд… она очнулась.
Я поднялся. И понял странную вещь: пальцы больше не дрожали. Лёд внутри меня… успокаивался. Будто дракон услышал её дыхание лже-истинной даже сквозь стены.
Я двинулся к двери.
Вслед последовал вопрос:
— Так что ты будешь делать?
Я остановился на пороге. Секунду молчал. А потом ответил честно.
— Ещё не решил.
И вышел.
Глава 4. Ночные разговоры.
Лорд Сайлас Эвермонт
Записка пахла воском и дорогими чернилами. Я провёл пальцем по ровным строчкам. Архимагистр Эстен Грейв никогда не писал лишнего. И всё же, когда я дочитал до последней строки, губы сами собой растянулись в улыбке.
Я откинулся в кресле, наслаждаясь тем, как эти слова ложатся на сознание, как идеальный клинок в ладонь.
“Свободным”.
Это слово для Нордхольда звучало иначе, чем для остальных мужчин. Свободным — значит не защищённый, открытый…уязвимым.
Я провернул перстень на пальце. Камень холодно блеснул в свете камина, словно одобрял мои решения.
Кайрен был сильным. Я бы сказал даже, слишком сильным. А еще раздражающе правильным, безгранично преданным и… Сильным.
Такие не ломаются быстро.
Я слышал слухи. О да, земля полнится слухами. Слухи о том, что генерал Северных легионов последние месяцы страдает от выбросов энергии. Что его магия льда срывается так, что замерзают кони, трескаются стены, а солдаты стоят с инеем на ресницах, боясь лишний раз вдохнуть.
Слухи о том, что Нордхольд держится только на упрямстве. А на чём-то ещё?! Истинной-то у него нет.
Я медленно вдохнул, словно вдыхал саму мысль о его слабости.
Многие пытались найти ему пару. Многие мечтали подсунуть свою дочь, племянницу, воспитанницу, лишь бы получить доступ к ледяной мощи Нордхольда и его влиянию.
Но истинность не покупают и не продают. Истинность либо вспыхивает, либо нет.
И всё же кто-то рискнул подделать ее и навлечь на себя гнев самого опасного воина последнего столетия.
Я тихо рассмеялся.
Нет, я не был удивлён. Я был… впечатлён. Это ж надо было обмануть ледяного генерала.
Снова взглянул на записку и аккуратно сложил её пополам. В этот момент дверь кабинета открылась без стука.
— Что ты там читаешь? — голос был сладкий, как мёд. И ядовитый, как яд.
Она подошла сзади. Я почувствовал её запах ещё до того, как её руки коснулись моих плеч. Духи с нотами зимней розы...
Её пальцы медленно обвили меня.
— Читаю записку о том, каких успехов мы достигли по разрушению королевской армии, — ответил я спокойно.
Она наклонилась ниже, к моему уху.
— Мы? — её губы почти коснулись кожи. — Как мило звучит.
Я не повернул головы. Не дал ей увидеть, насколько мне приятно это “мы”.
Она была умной и опасной. И она знала, как играть в слабость так, что мужчины сами приносили ей свои сердца.
— Ты думаешь, он не найдёт ту, которая станет для него истинной? — спросила она.
Я улыбнулся.
— Найдёт, конечно.
Её пальцы на моих плечах замерли.
— Тогда почему ты так доволен?
Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Красота её была безупречной. Той самой, от которой мужчины теряют разум. Глаза — тёмные, как ночь. Улыбка — лениво-хищная.
Она знала, что я люблю смотреть на неё. И знала, что я люблю, когда она задаёт вопросы.
— Потому что ему нужно время, — произнёс я мягко. — А времени у него нет.
Элина Миронова.
Элина Миронова.
— Что вы от меня хотите? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё дрожало от того, что он сказал минуту назад.
«Мы оба будем в выигрыше».
Что это значило для меня?
Он поднял на меня взгляд. Ледяной, тяжёлый — будто одним этим взглядом мог придавить к полу.
— Кто спровоцировал тебя сделать это?
Я сглотнула.
— Я не помню.
Его челюсть напряглась.
— Кто помог тебе подделать истинность?
— Я… не помню.
Он подался вперёд, и я невольно отпрянула.
— Как у тебя это получилось? — уже жёстче спросил он.
Я выдохнула медленно, будто этим могла удержать сознание на месте.
— Я не помню.
Что я могла сказать? Я правда не помнила. Точнее… та, в чьём теле я очнулась, что-то знала. Внутри меня мелькали чужие вспышки: храм, шёпот, боль… запах горелой кожи. Но мои воспоминания были о другом.
О крике подруги, пьяном парне, руках, которые пытались закрыть её собой. И о падении, за которым последовала темнота.
Намереваясь и дальше гнуть свою линию, я подняла глаза и заметила, как пальцы мужчины сжимаются в кулаки. И в тот же миг по коже пробежал мороз.
Лёд серебристой коркой поднялся по его запястьям, рукам, шее. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох… а выдох был паром, будто он дышал зимой.
Лёд… медленно стекал с него, исчезая в воздухе.
Я вжалась в стену так, что позвоночник заныл. Цепи дёрнулись, грохнули, и звук разнёсся по темнице, как удар колокола.