ЮЭл – Фальшивая истинная ледяного дракона (страница 5)

Он открыл глаза. И посмотрел на меня так, будто решал — оставить в живых или нет.

— В храме было мало свидетелей, — произнёс он наконец. Голос спокойный. — И на твоём плече изображён ледяной дракон.

Я невольно опустила взгляд на своё плечо. Там, под грязной тканью, которая, видимо, когда-то была белой, будто жило что-то чужое… расползалось, как метка.

— В ближайшее время ты будешь играть роль моей истинной, — продолжил он. — Справишься — через месяц получишь свободу.

Свободу! Слово ударило, как глоток воздуха после удушья. Вот только я всегда была дальновидной.

Я подняла голову.

— Свобода от вас… или от костра, на котором меня должны сжечь?

Он чуть прищурился.

— От всего, — ответил ровно. — От меня, от короны, от преследования и от костра.

Отлично. Такой расклад меня устраивал. Главное — выжить, а там разберёмся.

Помолившись мысленно боженьке… или кто у них тут есть, я решила: раз мне дали лимон — я выжму его до последней капли.

— Где гарантии? — выдохнула я.

Он резко встал. Стул полетел в стену и разлетелся в щепки. Я вздрогнула: сердце ударилось о рёбра, как птица о клетку.

— Моё слово важнее любых гарантий, — прорычал он. — Самая большая гарантия в этой стране.

Так себе документик… но выбора у меня нет. Я медленно поднялась, высоко задрав голову, будто это могло спасти меня от страха.

— Тогда… снимите с меня цепи.

В это же мгновение — там, где красовалась фальшивая метка, — что-то неприятно кольнуло жаром.

Глава 5. Покои.

Эвелина Мэрроу.

Тёплая вода оказалась спасением. Я опустилась в ванну осторожно, будто тело могло снова предать. Оно и так было чужим: тоньше, слабее, с непривычной ломотой в костях и странным ощущением… будто каждая мышца живёт по другим правилам.

Вода обняла кожу. Горячая, почти обжигающая. Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Холод всё ещё сидел внутри, впитался в страх, но я заставляла себя думать о том, что это позади. Если я смогу справиться со своей задачей, то свобода гарантирована. А справиться я смогу — другого выбора нет. Сгореть заживо на костре, получив второй шанс на жизнь, я была не готова.

Я тёрла плечи, шею, запястья, где ещё будто ощущались кандалы, и пыталась стереть с себя всё — грязь, ужас, ощущение приговора. Провела ладонью по ключице, по плечу — и кожа отозвалась лёгким жжением.

Истинность. То, из-за чего Эвелину, а вместе с ней и меня, приговорили к смерти. Надо привыкнуть к этому имени и этой роли. Мне ещё предстоит разобраться, что это у них здесь за законы такие, но по воспоминаниям прошлой хозяйки этого тела одно было ясно — миром правят драконы. Вот только я пока не разобралась, обладают ли они просто магией или способны обращаться в тех ужасных монстров из фильмов и сериалов моего мира. Но об этом, как говорится, подумаю завтра.

Я вылезла из ванны и закуталась в странный халат, который здесь почему-то считался нормальной одеждой. Он был длинным и пышным, почти как платье, и крепился какими-то непонятными штуками — не пуговицы, не крючки… больше похоже на магниты, но очень устойчивые к внешнему воздействию. Я пару раз дёрнула ткань, убеждаясь, что всё держится и я не устрою местный показ мод «попаданка в панике».

Полотенце оказалось мягким. Я вытирала волосы, промакивала их, пытаясь привести себя в чувство.

Ты жива. В безопасности. В тёплом доме, а не в темнице, — повторяла я себе как мантру.

Но стоило выйти из ванной — я замерла. В комнате кто-то был. Я почувствовала это раньше, чем увидела: плотное присутствие, будто воздух стал тяжелее. И только потом взгляд наткнулся на широкое кресло у камина.

Там сидел Ледяной дракон.

Он не поднял головы. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто листал бумаги, вчитываясь в каждую букву так, будто решал судьбу мира.

У меня сердце подпрыгнуло куда-то в горло.

— Что вы здесь делаете?.. — вырвалось у меня.

Я машинально прижала руку к груди, проверяя, на месте ли этот халат-платье и не расползлось ли всё к чертям.

Он поднял взгляд. Медленно. С ленивым холодом человека, который привык, что ему не задают вопросов.

— Что я делаю в своей спальне? — спокойно уточнил он.

Я моргнула.

— Я… думала, это моя спальня.

Он опустил глаза обратно в бумаги, словно мой ответ был ожидаемым и даже немного скучным.

— Мы с тобой муж и жена, — произнёс он ровно. — Хоть и фальшивые.

Слова ударили сильнее, чем холод темницы, когда я поняла, что последует за этой фразой.

— Но для всего мира, — продолжил он, — мы будем самой настоящей истинной парой. А истинной паре непозволительно спать в разных спальнях.

Я сжала полотенце так, что пальцы побелели.

— Это… обязательно? — выдохнула я, ненавидя, как дрожит голос.

Он поднял взгляд снова. Теперь — прямо на меня. И от этого взгляда по спине прошёл ледяной озноб.

— Обязательно, — коротко ответил он. Чуть наклонил голову, будто делал отметку в памяти. — Слуги куда более опасные враги, чем воины на поле битвы.

У меня внутри всё оборвалось.

Кайрен Нордхольд.

Тишина повисла между нами, плотная, как лёд. Я чувствовал её страх. Она сглотнула.

— Значит… — голос у неё дрогнул, но она упрямо выпрямилась. — Значит, это не просьба.

Я снова поднял взгляд.

— Нет, — ответил я. — Это условие твоей жизни.

Она побледнела. Сжала полотенце так, что костяшки побелели, но, к моему удивлению, выпрямилась и, высоко подняв голову, задала следующий вопрос:

— Как мне сыграть вашу истинную так, чтобы сделка состоялась?

Я медленно поднялся. Подошёл ближе. Она не отступила. Хотя я видел, как ей хочется. Дракон внутри поднял голову. Заинтересовался. Он любил сложные задачи. В этом мы были похожи.

Я остановился на расстоянии одного шага.

— Ты будешь моей женой, — сказал я тихо. — Перед слугами. Перед двором. Перед храмом.

Её глаза расширились.

— Но я не…

— Ты будешь, — перебил я. — Ты будешь улыбаться. Ты будешь молчать, когда нужно. Ты будешь держать мою руку. И ты не произнесёшь ни слова о темнице, о подделке, о пустом клейме.

Она сглотнула.

— А потом? Через месяц?

Я задержал взгляд на её лице. На губах. На шее. На плечах, где под тканью скрывалось клеймо.

Фальшивое клеймо.

Отвернувшись от преступницы, я проследовал к бумагам, прежде чем она почувствовала холод моего дыхания.

— Потом, — сказал я медленно, — я отпущу тебя.

Стоило мне снова погрузиться в бумаги, а преступнице отойти к окну, как дверь спальни распахнулась.