ЮЭл – Фальшивая истинная ледяного дракона (страница 2)
Я резко дёрнулась, но вместо темницы перед глазами вспыхнуло совсем другое. Подъезд. Жёлтый свет лампочки под потолком. Пахнет дешёвой сигаретой и грязной курткой. Это… мой мир.
— Отпусти её! — мой голос.
Я помню это. Помню, как Маша рыдала, прижавшись к стене. Помню, как этот… этот пьяный ублюдок держал её за запястье и тряс, как тряпку.
— Не лезь, дура! — хрипло рявкнул он.
А я полезла. Схватила его за руку, попыталась оттолкнуть. Он качнулся, злобно усмехнулся, а потом… ударил. Локтем. В висок. Даже не успела понять, что происходит. Мир просто поплыл, подъезд развернулся, как карусель, и я услышала Машин крик:
— Элина!
Потом — удар спиной о перила. Падение. И чёрная пустота, которая проглотила всё.
Я вдохнула резко — и снова оказалась в темнице. В темноте, на холодном полу.
Слёзы выступили сами собой — от боли или от злости, я не понимала.
Я… умерла?
Нет.
Если бы я умерла, мне бы не было так холодно. И тут чужая память ударила сильнее, чем моя.
Словно кто-то выдернул из меня позвоночник и вставил чужой.
…Женский голос, нервный, быстрый:
— Ты должна… ты обязана… иначе…
— Он должен проиграть. Во время… чтобы король остался без правой руки, - уже мужской голос.
И вдруг — боль. Как будто меня режут прямо сейчас. Я застонала и сжалась, но тело не слушалось. Перед глазами вспыхнуло: голая кожа. Женская. Моя? Не моя? На ней — следы ожогов.
Кто-то держит меня за плечи. Кто-то наклоняется и выжигает на коже знак. Запах палёного мяса ударил в нос, и меня затошнило.
— Это сработает? — спросил кто-то.
Голос дрожал от страха.
— Будем надеяться, — ответили спокойно.
И снова — темнота. Я закашлялась, но в горле было пусто, будто оно высохло изнутри.
Что… со мной сделали? Кто я? Попыталась вспомнить своё имя — и оно всплыло, как спасательный круг. Элина. Меня зовут Элина Миронова. Это я знаю точно. И тут же…
Вспышка. Свет. Храм. Высокие колонны. Белый камень. Холодный, торжественный. Запах ладана и чего-то металлического. Люди вокруг. Шёпот.
Я стою босиком на ледяном полу. На меня надевают что-то тяжёлое. Плащ? Накидку? Платье? Хочу спросить: “кто вы вообще такие?” — но рот не слушается. Потому что это не мой рот, не моё тело, не мой мир.
— Его истинная ипостась берёт верх, — говорит кто-то. — Он должен проиграть во время…
Фраза обрывается, будто кто-то вырвал кусок воспоминания.
Я потёрла виски. Пот стекал по коже, но в камере было так холодно, что меня тут же затрясло. Голова трещала. Я зажмурилась. И снова… Словно кто-то взял мою память, размазал по стене и оставил подсыхать.
Я с трудом перевела взгляд вниз, на своё тело. Грязная, но дорогая ткань. Слишком тонкая для такого холода. Руки — тоньше, чем мои. Пальцы длиннее. Кожа бледнее. Я не в своём теле.
Меня накрыло ледяной волной ужаса. Это невозможно. Так не бывает.
Но камень подо мной был слишком настоящим. Как и холод. Решётки. Боль. Страх.
Это не мои воспоминания. Точнее, мои — вперемешку с чужими. И вот что особенно “приятно”: воспоминания и преступления чужие… а отвечать за них придётся мне.
Я медленно села и, подтянув ноги к груди, уткнулась лбом в колени, пытаясь собрать мысли в одну линию. Элина Миронова. Студентка экономического. Нормальная жизнь. Подруга. Пьяный урод. Удар. Темнота.
Эвелина… Мэрроу?
Храм. Я стою в центре зала, а вокруг люди. Их мало, но они смотрят так, будто ждут фейерверк. На меня. На нас.
Передо мной мужчина. Высокий. Широкоплечий. Лицо — как высеченное из льда. Глаза — холоднее камня.
Жрец поднимает руку:
— Сияние подтвердит истинность союза.
Сердце грохочет. Я смотрю на руку. Жду. Все ждут. Мир словно замирает. И… НИ-ЧЕ-ГО.
Кто-то шепчет:
— Не сияет…
— Подделка…
— Это невозможно…
Меня накрывает ужас. Чужой. Но такой сильный, что он становится моим. И тогда раздаётся приказ. Ровный. Ледяной. Как и тот, кому он принадлежит:
— В темницу её.
Мне бы осмыслить. Разобраться. Понять, что происходит и что делать дальше. Но, как обычно, вселенная решила: “не сегодня”.
Я услышала голоса. И один из них — раздражённый, презрительный, уже знакомый — сказал:
— Она очнулась?
— Да, милорд.
— Хорошо.
Звук ключей. Скрежет железа. Я попыталась отползти, но тело не слушалось. Зато сердце — пожалуйста. Забилось быстрее. В панике. В отчаянии.
Я сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Раз бежать некуда — придётся принять бой. Так я учила Машку. Так поступлю сама. Я подняла голову выше. Насколько могла. И стала ждать своего палача.
Силуэт возник за решёткой. Широкие плечи. Тёмная фигура. Руки сложены на груди. И голос — низкий, усталый… но такой холодный, что у меня внутри всё сжалось в комок.
— Ну что, обсудим ситуацию, в которой мы оба оказались?
Я сглотнула.
— Я ничего не помню, — голос дрогнул, но я не опустила головы.
— Удобная позиция.
Мужчина огляделся, отошёл от решётки… и вернулся со стулом. Развернул его спинкой к себе. Сел. Широко расставив ноги.
— В любом случае, если договоримся… мы оба будем в выигрыше.
Глава 3. Потеря контроля.
Огонь в камине разгорался ярче, чем должен был. Я смотрел на него, не моргая, будто это пламя могло прожечь мне череп и выжечь из головы всё лишнее: ярость, слабость, страх… и имя той, из-за которой я десять минут назад едва не разнёс половину крыла.
Я рвал металл голыми руками. Окно разлетелось вдребезги, словно стекло было бумажным. Ветер ударил в комнату, принёс снег и запах ночи, а вместе с ним — мерзкую ясность: я снова потерял контроль.
Софа… софа улетела в стену так, будто весила меньше плаща. А она мне нравилась.
Магия истинной ипостаси с каждым днём становилась сильнее. Она не просыпалась — поднималась, как прилив, и с каждым разом захлёстывала выше. Дракон отказывался становиться оружием, продолжая быть моим хозяином.