Юдханджая Виджератне – Цифровая каста (страница 6)
Facebook* была не единственной социальной сетью, с которой работала наша система, – Anagram, возглавляемый Полом Монитой, почти не уступал ей по размеру – однако ее потеря стала серьезным ударом. Инженеры взвыли, и Джулиус созвал военный совет.
Мои воспоминания о Джулиусе тех лет отличаются от его теперешнего экранного имиджа. Я помню его более высоким и полным; тогда он брил волосы почти под ноль и носил одежду строгого черного цвета. В общем и целом он походил на толстого безумного монаха. Когда он злился, то часто барабанил пальцами по столу. И пока на экране Ямы прокручивался список затронутых пользователей, его пальцы выбивали яростный ритм.
Вместе с ним в комнате были инженеры. И менеджеры по развитию. Даже члены совета директоров. И никто из них не имел ни малейшего понятия, что Джулиус скажет в следующий момент.
– Отключаем их, – заявил он.
Я увидел, как побелели инженеры.
– Джулс, – возразила Энистон. – Это же целая уйма людей.
– Не могу поручиться за алгоритмы, – высказался Ибрагим. – Но половина нашей серверной инфраструктуры занята обработкой новостных лент Facebook*. Если отключим их, «Номер» пойдет вразнос. При всем уважении, если в этом решении и есть здравый смысл, то я его не вижу.
– Когда я только создавал эту компанию, мы прекрасно осознавали свою зависимость от сервисов вроде Facebook*, – ответил Джулиус. – Но все эти люди не понимают одной вещи: чем крупнее мы становимся, тем меньше готовы терпеть их дрючево. Сколько у нас пользователей с Facebook* – двести миллионов? Знаете, что произойдет, когда двести миллионов человек увидят, как обвалились их номера?
Он снова забарабанил пальцами.
– Мы скажем им, что номера упали, потому что нас кинула Facebook*. Мы скажем, что «Номер» нуждается в данных и они вправе делиться с нами личной информацией. А потом мы снова обвалим их номера. И снова. Пока они не поднимут на уши весь интернет и не заставят этих ублюдков из Менло-Парка приползти к нам на коленях.
Наступила тишина.
Джулиус повернулся к Вурту.
– Можешь взять на себя письменную работу? Связаться с редакторами, распространить новости по сети и так далее. Если потребуется, найми людей для работы с социальными сетями. Нас ждет кошмар пиарщика, и я хочу, чтобы ты взял его под контроль.
Вурт кивнул.
– Я как можно быстрее организую пресс-конференцию.
– Ибрагим, – сказал Коммон. – Отыщи в операционной кодовой базе метод «Order66». Прочитай исходный текст, а потом вызови его. Он начнет удалять номера с заданной периодичностью. Сделай резервные копии и убедись, что перед вызовом отключены базовые расчеты и предиктивное ядро – этот метод сломает наши эвристики.
Ибрагим снова попытался вставить слово.
– Никаких возражений, – отрезал Джулиус.
– Да, сэр, – ответил Ибрагим. Он явно выглядел недовольным.
Джулис скользнул по мне взглядом, но, так и не узнав, остановился на Энистон.
– Твоя задача – проследить, чтобы все, кто нами пользуются, продолжали пользоваться и дальше. Банки, финансовые агентства, высший приоритет.
– Это же целая уйма людей, Джулс, – повторила Энистон. – Мы испортим их номера, навредим их финансовому будущему…
– Вот и отлично, – ответил Джулиус Коммон. –
Хорошо это или плохо, но именно таким было мое первое настоящее знакомство с Джулиусом Коммоном. В течение нескольких часов мы оказались в состоянии холодной войны.
С какой стороны ни посмотри, выглядело это как самоубийство. Facebook* входила в «Большую четверку» – больше тридцати тысяч сотрудников, настоящий город внутри города Кремниевой долины, и достаточно влияния и денег на банковских счетах, чтобы купить несколько маленьких стран. Мы же были компанией из сотни человек в переоборудованном кампусе.
Но мы победили. Я не видел, к каким последствия это привело в большом мире за пределами тех стен; когда ты всего месяц на новой работе, летать по миру как-то не с руки. Вместо этого я наблюдал за битвой изнутри NumberCorp.
Отдел развития бизнеса перешел в антикризисный режим. Уже в течение нескольких дней наше обаятельное сонмище разбежалось по клиентам, дабы убедиться, что они не откажутся от наших услуг. Они атаковали банки целыми ордами. «Спите с ними, если придется, главное, добейтесь цели», – якобы сказала Энистон. И это сработало. Мы потеряли лишь одного клиента, двадцать тысяч долларов в месяц, не более того.
Вурт, действуя с молниеносной скоростью, развернул настоящую революцию. По-другому я это описать не могу. Он собрал человек двадцать инженеров с нужной ему репутацией в сети и велел им браться за работу. Все началось с Reddit, где мы слезно извинялись за случившееся, намекая, что во всем виновата Facebook*. Facebook*, заявляли мы, использует свое монопольное положение, чтобы разорять компании вроде нашей, и мы ничего не можем с этим поделать.
Мы обновили сайт. Наверху была выведена надпись: «
Выглядело все довольно неплохо. Мы составили самые завлекательные слоганы, какие только смогла выдать наша фантазия. Мы позаботились о том, чтобы любому, кто попытается найти информацию о NumberCorp, выпадала красивая статья – и начали наносить удары по центру и с флангов. Мы разделили усилия и принялись сыпать напыщенными речами в Facebook*, Anagram, ReadNet. Мы вели ожесточенную борьбу в электронных письмах. Мы запустили петиции на сайте Change.org. Мы обращались и к конкурирующим социальным сетям, и к пользователям с абсурдно высокими номерами, побуждая их жаловаться по всем доступным каналам.
Тем временем начали поступать телефонные звонки от банков. Они хотели, чтобы их «Номера» работали с прежней надежностью.
«
И вдогонку, благодаря тому, что люди начали обращать на нас внимание: «
«Номер, – возвышенно писали мы, – это мера вашей ценности как человека».
Были и те, кто над нами смеялся. «
Когда я показал это Вурту, он рассмеялся.
– Ты видел тот старый фильм, где герой попадает в плен и ему говорят, что он худший пират из всех, о ком доводилось слышать? А он им отвечает: «О, но вы все же обо мне слышали».
– Понятия не имею, о чем ты, – терпеливо ответил я, как и всякий раз, когда Вурт вворачивал в разговор одну из своих устаревших культурных отсылок.
– Основы маркетинга, – пояснил он. – Плохая реклама тоже реклама. Хуже, чем быть предметом разговоров, только одно – не быть предметом разговоров.
Он был прав; три месяца назад попасть в New York Times мы бы не смогли при всем желании. В течение следующих десяти дней мы работали в бешеном темпе, едва уделяя время еде и сну. Из мелкой, эксклюзивной компании мы превратились в образец для подражания, на который равнялся каждый аутсайдер Кремниевой долины.
Должен заметить, что за те несколько дней я смог по-настоящему оценить то, как Вурт делал свою работу. Для него игра со СМИ были подобна шахматной партии: подговорив одного из вебкастеров Долины рассказать о монополии Facebook* (и о том, насколько это глупо), он тут же договаривался с сотрудником Vice, чтобы тот написал, как благодаря «Номеру» кардинально изменилось отношение банков к людям. Мы намекали, что можем подать в суд. Я созванивался с каждым редактором второго эшелона от Калифорнии до Индии. Перворазрядных редакторов заботливо обрабатывал сам Вурт.
«
«
– О чем речь? – спросил Вурт, когда я переслал ему ссылку. – Звучит довольно серьезно. Ты навел справки?
«
Мой WorkChat разразился ссылками. На старые веб-сайты. «
У нас было рабочее пространство, куда мы закидывали разные идеи. Я отправил туда краткий отчет и выбросил проблему из головы. Проект был слишком древним, а мои мысли – как никогда далеки от Китая.
Однажды к нам заглянул Джулиус. Дело близилось к полуночи; я уже потерял счет времени. Вурт спал в углу. А здоровяк прокрался в наш наспех сооруженный военный штаб с незаметностью кота.