Юдханджая Виджератне – Цифровая каста (страница 5)

По негласной договоренности я понимал, что Вурт ожидал от меня выполнения и тех задач, за которые не хотел браться сам: написание текстов, рутинные дела, презентации, участие в совещаниях. А вот что ему нравилось – быть ведущим на совещаниях, заниматься исследованиями и выдумывать грандиозные маркетинговые схемы. В итоге он отвечал за генерацию идей и взаимодействие с людьми, а я выполнял львиную долю всей работы.

Время от времени отдел развития бизнеса в лице Шодри запрашивал у нас «материалы»: презентации, статьи – словом, все, что могло склонить на нашу сторону потенциальных клиентов. За предоставление этих документов тоже отвечал я. Если же запрос выходил за рамки моих технических познаний, мне приходилось обращаться к Экспонату C – Ибрагиму Монарду.

Монард, как выяснилось, был главой инженерного подразделения. Обычно его ответ укладывался в одно предложение, но, если такой возможности не было, вместо него появлялся услужливый и немного сбитый с толку разработчик, который объяснял, что Ибрагим сейчас занят, и спрашивал, может ли он чем-то помочь с интересующими меня сведениями.

Я изрядно поднаторел в написании текстов, которые почти никто не читал. И между делом привыкал к новой жизни. Привыкал к маленькой квартире с отделкой под кирпич, к настенному экрану, бесплатному трехразовому питанию и зарплате, которую мне почти не на что было тратить. Поступавшие ко мне рабочие задания в основном касались исследований рынка. К примеру, некая корпорация Refinance хочет знать, какую выгоду им может принести «Номер». Я изучаю их рынок, составляю красивое описание так называемых вариантов использования, добавляю несколько обоснованных прикидок насчет экономии затрат и других показателей и пересылаю в бизнес-подразделение. Вурт его читает. Энистон заверяет. А затем текст передают кому-нибудь вроде финансового или IT-директора.

Ну а Джулиус? В те дни я его почти не видел. Незримо он, однако же, присутствовал везде: в чатах Workbench, в новостях, в программном коде. Иногда за обедом инженеры обсуждали странные фрагменты кода, которые делали то, что казалось невозможным; часто оказывалось, что написал их сам Джулиус много лет назад. Споры с ним были для них предметом чудаковатой гордости; к тем, кто часто и подолгу спорил с Джулиусом, относились с тем же уважением, которое вызывает человек, обмотавший себя взрывчаткой.

Я их до конца не понимал, но мне этого и не требовалось.

– Как работа? – спрашивал отец всякий раз, как я ему звонил – примерно раз в неделю.

– Нормально, – отвечал я. – Еда неплохая, рядом есть приличный паб, квартира вполне сносная.

– А работа.

– Тоже нормально.

– В интернете о твоей компании почти ничего нет.

Теперь он говорил «твоя компания».

– Закрытая технология, B2B-рынок, – объяснял я. – Банки, финансовые корпорации, знаешь, как оно бывает.

– Хорошо, хорошо, – отвечал отец. – Трудись с усердием.

Не кажется ли вам, что на этом моя история должна бы и закончиться? Что ж, возможно, вы правы. Именно это и произошло бы при любом другом развитии событий. Я потратил бы на NumberCorp несколько лет своей жизни, а затем обменял свой пропуск на более прибыльную работу – может, в Google или Facebook*, – где зарабатываются настоящие деньги. Потом я бы выгорел, попытался открыть собственный стартап, потерпел неудачу и обрел бы известность благодаря статье блога, в которой устроил бы самому себе разбор полетов. Возможно, я бы отрекся от всей этой жизни и перебрался на яхту, как автор «Chaos Monkeys». Но жизнь, как заметил один мудрый человек, подобна пьесе, и мне в этой пьесе была отведена совершенно иная роль.

Одним прекрасным днем Вурт спросил, пью ли я. И есть ли у меня подходящая компания.

– Не слишком общительный, да? – чуть погодя заметил он.

Я ответил, что предпочитаю проводить время дома.

– Мне знакомо это чувство, – признался он. – Но, если у тебя есть возможность с кем-то выпить, пей. Дела идут куда проще, если пропустишь с человеком пару бокалов пива.

Не знаю, сделал ли он это из жалости ко мне, но слова Вурта и по сей день остаются одним из самых практичных советов, которые я получал в своей жизни. Когда сомневаешься, пей.

Мы сели в такси, и машина вывезла нас на дорогу, огибавшую кампус с тыла. Вдалеке солнечные блики отражались от стеклянных башен, разбрызгиваясь по всему городу, который будто вырастал из тумана. Мы отъехали на приличное расстояние.

– Симпатично, – заметил я.

– А по вечерам здесь становится еще лучше, – добавил Вурт. – Вот мы и на месте. Добро пожаловать, в «Лосиную голову».

«Лосиной головой» назывался паб, который по своему виду напоминал шестислойный торт. Каждый этаж отличался от остальных. Первый представлял собой открытое пространство с баром; третий мерцал неоновыми огнями и светящимися в темноте напитками; но мы расположились на пятом – в недурной имитации старого английского паба, с панелями из синтетического дерева и фотографиями на стенах. Приглядевшись повнимательнее, вы бы наверняка заметили на этих фото знакомых людей: Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув из Intel; Стив Джобс и Стив Возняк из Apple; Илон Маск; Марк Цукерберг; Питер Тиль и другие – слишком много, чтобы сосчитать. Это был настоящий алтарь, посвященный людям, которые сделали Кремниевую долину такой, как она есть.

Здесь же были и люди, с которыми мне предстояло встретиться. Над нами журчал гомон пивных разговоров.

– Дамы, господа и все остальные, – с помпой вмешался Вурт. – Познакомьтесь с Патриком.

– Вурт, наконец-то у тебя появился подручный, – сказала в ответ Энистон Шодри, которая в те дни могла бы сойти за настоящую богиню викингов; ее шикарная грива золотистых волос была заплетена в косу; она бы выглядела одинаково уместно и на подиуме, и посреди средневековой зоны боевых действий. В суматохе светских бесед она представила меня нескольким сотрудникам из своей команды – таким же новичкам, как и я сам.

– Патрик Удо, – представился я каждому из них. – PR-отдел.

Вурт передал мне пиво.

– Так поведай нам, – сказал худощавый мужчина, который своим видом напоминал скорее солдата, чем разработчика. Он лениво полулежал в углу. – Как ты здесь оказался?

Монард. Или, как сказал он сам: «Просто Ибрагим, к чему эти формальности?»

Я вкратце обрисовал цепочку событий, которая и привела меня в NumberCorp. Они знали моего отца. Маркус Удо, как выяснилось, не был знаменитостью – эта роль отводилась исключительно директорам и инвесторам, – он был довольно известен своими исследованиями, посвященными краху рынка акций и роли, которую в этом процессе сыграла Кремниевая долина, а также «разборами полетов», посвященными местным обанкротившимся компаниям.

Какое-то время разговор шел о нем.

– Чертовски хороший писатель, – сказал Вурт. – Неудивительно, что Джулс хотел его нанять.

– Но он не из тех, кто станет работать на корпорации, – заметил Ибрагим. – Скорее уж тот, кто напишет о нас некролог.

– Ну да, – согласился Вурт, качнув в мою сторону бокалом. – Но мы ведь заполучили его сына, верно?

Похоже, что для него это было поводом для гордости. Отец бы наверняка испытал толику удовлетворения от мысли, что его имя знали ребята из Долины, зарабатывавшие в десять раз больше, чем он в самых смелых мечтах.

– Так что думаешь насчет NumberCorp, Пат? Нравится тебе у нас?

Все взгляды сосредоточились на мне.

– Место мне по душе, – ответил я со всей уверенностью, которую могли дать шесть бокалов пива. – Мне еще многому предстоит научиться, но для этого я к вам и пришел.

Вурт поднял бокал.

– Отличный настрой, – сказал он. – Добро пожаловать в NumberCorp. Продукт стабилен, деньги текут рекой, а каждому из нас досталась чертовски крутая работа. Могу я произнести тост? За NumberCorp. За пиво по пять долларов.

– За NumberCorp, – послушно отозвались остальные.

Глава 3

Как-то раз – вскоре после начала работы в NumberCorp – я шел по полю между моей квартирой и офисом. Утро выдалось холодным и тихим, а я встал раньше обычного. Вот почему я удивился, когда мимо меня с ревом пронесся автомобиль. Черная зверюга, длинная и низкая, одна из немногих бензиновых машин, которые еще встречались на городских улицах. Машина Джулиуса.

Подойдя к главному офису, я увидел ее снова. Менеджеры по развитию собрались вместе. Повсюду слышались встревоженные голоса.

– В чем дело? – спросил я у одного из сотрудников.

Тот кивком указал вверх. У переговорных на верхнем этаже были стеклянные стены. В одной из них нам удалось разглядеть Джулиуса, Вурта и Энистон. Та, похоже, срывалась на крик.

Ибрагим, который по обыкновению появился на работе позже остальных, вошел в офис и увидел совещание. На его лице промелькнуло выражение тревоги, и он пулей помчался в переговорную.

Мы ввязались в войну с одним из крупнейших техногигантов за всю историю человечества.

Произошло это довольно просто. Из Facebook* мы получали данные более чем двухсот миллионов американцев: сообщения, фотографии, контактные данные, историю перемещений, информацию о работе. Это был один из лучших источников пользовательских данных.

Вероятно, мы вытягивали из их сети слишком много данных, потому что в один прекрасный день они попытались обговорить с нами новые условия. Джулиус отказался. Facebook* в ответ отключила интеграцию с «Номером».