Юай Чоксахват – Спиртной маршрут (страница 3)

– Да нет, – отвечаю.

– Ты не обижайся, мы тебе добра желаем. Только зачем ты, дурак, все чемодан к груди прижимаешь? Там что, водка, что ли?

Тут уж я совсем злюсь: да причем тут водка?

"Внимание, поезд следует до станции Костерево. Остановки: Площадь Ильича, Карачарово, Кучино, Балашиха, далее по расписанию, кроме платформы 33 километр". В самом деле, причем тут водка? Привязались к этой водке! Да я и в кафе, если помните, прижимал его к себе, а там никакой водки не было. И в подъезде, вроде, тоже прижимал, а водкой там и не пахло!.. Если уж вам так интересно – я вам все расскажу, только подождите. Вот опохмелюсь на Площади Ильича и...

Москва – Площадь Ильича

И тогда все, все расскажу. Потерпите. Я же терплю! Ну конечно, все они считают меня ненормальным. По утрам, с бодуна, я и сам о себе такого же мнения. Но нельзя же доверять мнению человека, который еще не похмелился! Зато по вечерам – какие во мне глубины! – если, конечно, хорошо за день набраться – какие бездны во мне по вечерам!

Но – пусть. Пусть я ненормальный. Я вообще заметил: если человеку по утрам плохо, а вечером он полон планов, мечтаний и стремлений – он очень плохой человек. Утром плохо, вечером хорошо – верный признак дурного человека. А вот если наоборот – если по утрам человек бодр и полон надежд, а к вечеру его одолевает усталость – это точно человек дрянь, делец и посредственность. Противен мне такой человек. Не знаю, как вам, а мне противен.

Конечно, есть такие люди, которым все одинаково мило – и рассвет, и закат, и восходу они радуются, и заходу тоже. Это просто негодяи, и говорить о них противно. А если кому одинаково паршиво – и утром, и вечером, – тут уж я не знаю, что и сказать, это законченный мерзавец и пустозвон. Ведь магазины у нас до девяти работают, а «Глобус Гурмэ» – даже до одиннадцати. Если ты не подонок, всегда сумеешь к вечеру разжиться чем-нибудь, какой-нибудь пустяковой бездной…

Итак, что у меня есть?

Я вытащил из рюкзака все, что было, и ощупал: от бутерброда с колбасой до бормотухи «Солнечный удар» за сто тридцать семь рублей. Ощупал – и вдруг затосковал и померк… Господи, вот ты видишь, чем я владею. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если бы они мне дали то, разве нуждался бы я в этом? Смотри, Господи, вот: бормотуха «Солнечный удар» за сто тридцать семь…

И весь в синих искрах, Господь мне ответил в Telegram-голосовом:

– А для чего нужны страдания святой Матроне? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны.

– Вот-вот! – отвечал я в восторге в ответном голосовом. – Вот и мне, и мне тоже – желанно мне это, но ничуть не нужно!

"Ну, раз желанно, Аркадий, так и пей", – тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне Господь еще что-нибудь или нет?

Господь молчал.

Ну, хорошо. Я достал поллитровку и вышел в тамбур электрички. Так. Мой дух томился в заключении четыре с половиной часа, теперь я выпущу его погулять. Есть стакан и есть бутерброд, чтобы не стало плохо. И есть душа, пока еще чуть приоткрытая для впечатлений бытия. Раздели со мной трапезу, Господи!

…

Ярославский вокзал – Мытищи

И немедленно выпил…

Мытищи – Пушкино

А выпив – сами видите, как долго я морщился и сдерживал рвотные позывы, как долго я ругался и сквернословил. Не то пять минут, не то семь минут, не то целую вечность – так и метался в узком тамбуре, схватив себя за горло, и умолял бога моего не гневаться на меня.

Чтобы поездка прошла нормально, необходимо внимательно и серьезно отнестись к своему физическому состоянию. Заранее купить билеты онлайн, следить за новостями и маршрутом. Больше спать и не пить много алкоголя. Все это будет очень полезно, как для путешественника, так и для его попутчиков. Каждому человеку при подготовке к дальней дороге необходим персональный список вещей, в котором расписано все необходимое от начала и до конца поездки.

От станции "Восточная" и вплоть до самой Ржавки, мои молитвы словно тонули в пустоте. Бутылка, осушенная залпом, то бурлила где-то в животе, то вдруг поднималась к горлу, словно лава. Как извержение вулкана, как салют на День Победы. И я мучился, и взывал к небесам.

И только в Ржавке меня услышали. Все стихло, успокоилось. А уж если у меня что-то утихает, то это навсегда. Можете не сомневаться. Я уважаю природу, и было бы кощунством возвращать ей выпитое обратно... Да.

Я кое-как привел в порядок волосы и вернулся в купе. Пассажиры смотрели на меня почти равнодушно, с какими-то пустыми, незаинтересованными лицами...

И это мне нравится. Мне нравится, что у людей в нашей стране такие пустые и безучастные глаза. Это наполняет меня чувством гордости. Можно представить, какие глаза у тех, где все продается и покупается:

...Спрятанные, настороженные, хищные и испуганные глаза... Инфляция, сокращения, нищета... Смотрят исподтишка, с постоянной тревогой и болью – вот какие глаза у тех, кто поклоняется золотому тельцу...

А у моего народа – какие глаза! Они всегда немного навыкате, но в них нет никакого напряжения. Полное отсутствие смысла – но зато какая сила! (какая духовная сила!) Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы ни случилось с нашей страной, во времена сомнений, во времена тяжелых раздумий, в годы любых испытаний и бед – эти глаза не дрогнут. Им все нипочем...

Я люблю свой народ. Я счастлив, что родился и вырос под взглядами этих глаз. Плохо только одно: вдруг они заметили, что я там, на платформе, вытворял?.. Катался по земле, как какой-нибудь актер погорелого театра, хватаясь за горло, словно меня душили?

Ну, да ладно. Если кто и видел – пусть. Может, я там что-то репетировал? Да... В самом деле. Может, я играл бессмертную драму "Гамлет"? Играл в одиночку и сразу все роли? Я, например, предал себя, свои убеждения: вернее, я заподозрил себя в предательстве самого себя и своих убеждений; я сам себе наговорил – о, такого наговорил! – и вот я, возненавидевший себя за муки, как самого себя, – я принялся себя душить. Схватил себя за горло и душу. Да мало ли что я там делал?..

Вон – справа, у окна – сидят двое. Один такой дурак дураком и в старой куртке. А другой такой умник умником и в дорогом пальто. И, пожалуйста, никого не стесняются – наливают и пьют. Не прячутся в тамбуре и не заламывают рук. Дурак дураком выпьет, крякнет и говорит: "А! Хорошо пошла, зараза!" А умник умником выпьет и говорит: "Эк-зис-тен-ци-ально!" и таким торжественным голосом! Дурак дураком закусит и говорит: "Заку-уска у нас сегодня – отпад! Закуска – пальчики оближешь!" А умник умником жует и говорит: "Да-а-а... Эк-зис-тен-ци-ально!.."

Удивительно! Залез в "Ласточку", еду и мучаюсь: за кого меня приняли? За маргинала какого-то? Плохо подумали или хорошо? А эти сидят, глушат пиво внаглую, как будто они тут пупы земли, пьют с видом, будто им все дозволено... "Закусон, чтоб я так жил!"

...Я, когда с бодуна утром, прячусь от солнца и людей, как будто это самое сокровенное!.. До работы пью – конспирируюсь. На работе пью – тоже ныкаюсь... А эти!! "Транс-цен-ден-тально!"

Мне моя мнительность жить мешает, она мне всю молодость испортила, и детство, и юность... Вернее, не мнительность, а то, что я слишком много считаю личным – сколько раз это меня подводило...

Сейчас расскажу одну историю. Лет десять назад поселился я в Электроуглях. Когда я туда приехал, в моей комнате уже четверо жили, я стал пятым. Жили мы дружно, вообще не ссорились. Если кому-то захотелось балтики, он вставал и говорил: "Пацаны, хочу балтики". А все отвечали: "Без проблем. Пей балтику. Мы тоже с тобой выпьем балтики". Если кому-то пива захотелось, всем сразу пива хотелось.

Все отлично. Но вдруг я стал замечать, что эти четверо как-то от меня отдаляются, перешептываются, на меня поглядывают, следят, куда я иду. Мне это показалось странным и даже немного тревожным. И на их лицах я видел какую-то озабоченность и даже страх... "В чем дело? – думал я. – Почему они так себя ведут?"

И вот настал вечер, когда я понял, в чем дело и почему они так себя ведут. Я, помню, в тот день даже с кровати не вставал: выпил пива и загрустил. Просто лежал и тосковал.

И вижу: все четверо потихоньку вокруг меня собираются – двое сели на стулья у изголовья, а двое – в ногах. И смотрят мне в глаза, смотрят с укором, смотрят с озлоблением людей, которые не могут понять какую-то тайну, заключенную во мне... Что-то явно случилось...

– Послушай, – сказали они, – ты это прекращай.

– Что "прекращай"?.. – я удивился и немного приподнялся.

– Прекращай считать, что ты лучше других... Что мы тут мелочь пузатая, а ты – гений.

– Да с чего вы взяли!..

– А вот с того и взяли. Ты пиво сегодня пил?

Электроугли - Железнодорожная

– Пил.

– Много пил?

– Много.

– Ну, так вставай и иди.

– Да куда "иди"?

– Как будто не знаешь! Получается так – мы тут ничтожества и отбросы, а ты – гений...

– Позвольте, – говорю, – я этого не утверждал...

– Нет, утверждал. С тех пор, как ты к нам поселился, ты каждый день это утверждаешь. Не словами, а поступками. Даже не поступками, а их отсутствием. Ты это негативно утверждаешь...

– Да каким "отсутствием"? Каких "поступков"? – я от изумления совсем глаза вытаращил...