Юай Чоксахват – Спиртной маршрут (страница 4)
– Да известно, каких поступков. В туалет ты не ходишь – вот что. Мы сразу почувствовали: что-то не так. С тех пор, как ты поселился, мы ни разу не видели, чтобы ты в туалет сходил. Ну, ладно – по-большому, еще можно понять! Но ведь ни разу даже по-маленькому... Даже по-маленькому!
И все это было сказано без улыбки, тоном смертельно оскорбленным.
– Да вы меня неправильно поняли...
– Нет, ну мы же правильно тебя поняли…
– Да нет, совсем не поняли. Не могу я, как вы: подняться вот так просто и заявить на весь вагон: "Ну, народ, я пошел отлить!" или "Сейчас пойду по-большому!" Не могу я так…
– Да почему не можешь-то? Мы можем, а ты – нет? Значит, ты себя выше нас ставишь! Мы, значит, грязные свиньи, а ты, как ангел во плоти?!
– Да нет же… Как бы вам это объяснить…
– Нам ничего объяснять не надо… Все с тобой ясно.
– Да вы послушайте хоть! Поймите… Есть в этом мире вещи…
– Да знаем мы не хуже тебя, что в этом мире есть, а чего нет…
И я никак не мог до них достучаться. Их хмурые взгляды прожигали меня насквозь… Я начал сдаваться.
– Ну, ладно, допустим, я тоже могу… Я тоже мог бы…
– Вот-вот. Значит, ты – можешь, как и мы. А мы, как ты, – не можем. Ты, конечно, все можешь, а мы – ничтожества. Ты – Максим, ты – бунтарь, а мы – пыль у тебя под ногами…
– Да нет, нет, – совсем я растерялся. – В этом мире есть… Есть такие понятия… Нельзя же так просто: встал и пошел. Потому что самоограничение, что ли… Есть какая-то зона стыда, еще со времен Чехова… И потом – присяга на Поклонной горе… И после этого встать и сказать: "Ну, народ…" – как-то это… оскорбительно, что ли… Если у человека тонкая душевная организация…
Они, все четверо, смотрели на меня с презрением. Я пожал плечами и замолчал.
– Брось ты про Чехова. Говори по делу, не юли. Сами читали. Ты лучше вот что скажи: ты пиво сегодня пил?
– Пил.
– Сколько бокалов?
– Два больших и один маленький.
– Ну так вставай и иди. Чтобы мы все видели, что ты пошел. Не унижай нас и не мучай. Вставай и иди.
Ну что ж, я встал и пошел. Не для того, чтобы облегчить себя. Для того, чтобы их успокоить. А когда вернулся, один из них мне сказал: "С таким жалким видом ты вечно будешь один и несчастен".
Да. И он был абсолютно прав. Я знаю многие замыслы вселенной, но для чего она наделила меня такой щепетильностью, я до сих пор не понимаю. А эта щепетильность – самое смешное! – эта щепетильность толковалась так превратно, что мне отказывали даже в элементарной вежливости.
Например, в Сергиевом Посаде. Меня подводят к женщинам и представляют:
– А вот это тот самый известный Артем Кузнецов. Он известен многим. Но больше всего, конечно, тем, что за всю свою жизнь ни разу не испортил воздух…
– Как!! Ни разу!! – удивляются женщины и во все глаза меня разглядывают. – Ни ра-зу!!
Я, конечно, начинаю смущаться. Я не могу при женщинах не смущаться. Я говорю:
– Ну как это ни разу! Иногда… Все-таки…
– Как!! – еще больше удивляются женщины. – Кузнецов – и… Невероятно!.. "Иногда все-таки!"
Я от этого окончательно теряюсь и говорю примерно так:
– Ну… А что в этом такого… Я же… Это ведь – выпустить газы – это ведь так обыденно… Ничего в этом особенного нет – в том, чтобы выпустить газы…
– Вы только подумайте! – поражаются женщины.
А потом, как давай названивать по всей этой линии до самого Голицыно: "Он там такое несет вслух, и еще говорит, что у него отлично получается! Что он просто мастер!"
Ну вот, пожалуйста. И так вся моя жизнь. Всю жизнь меня преследует этот кошмар – кошмар, заключающийся в том, что тебя понимают не просто неправильно, нет, "неправильно" – это еще куда ни шло! – а именно с точностью до наоборот, то есть, совершенно по-скотски, то есть, антиномично.
Я бы мог много чего рассказать по этому поводу, но если я начну рассказывать все подряд, мы до самого Голицыно не доедем. А лучше я не буду рассказывать все, а только один случай, потому что он самый свежий: о том, как меня неделю назад сняли с должности старшего смены за "внедрение пагубной системы индивидуальных планов". Все наше московское начальство трясет от ужаса, как только они вспоминают об этих планах. А что тут такого ужасного, казалось бы!..
Так! Где мы сейчас едем-то?..
Софрино! Мы мчим без остановок через Софрино! По такому случаю мне бы следовало еще раз выпить, но я лучше сначала вам расскажу,
Софрино – Мытищи
А уж потом выпью.
Итак. Неделю назад меня сняли со старшего смены, а пять недель назад – назначили. За четыре недели, сами понимаете, кардинальных перемен не проведешь, да я и не проводил никаких кардинальных перемен, а если кому-то и показалось, что проводил, так уволили меня все-таки не за кардинальные перемены.
Все началось проще. До меня наш производственный процесс выглядел следующим образом: с утра мы садились и играли в дурака, на деньги (вы умеете играть в дурака?). Так. Потом вставали, разматывали катушку с проводом, и провод закапывали в землю. А потом – известное дело: садились, и каждый по-своему убивал время, ведь у каждого свои мечты и свои привычки. Один – пиво пил, другой, кто попроще, – энергетик "Бодрость", а кто с претензией – пил виски в баре аэропорта Домодедово. И ложились спать.
А наутро так: сначала садились и пили пиво. Потом вставали и вчерашний провод выкапывали из земли и выбрасывали, потому что он уже весь мокрый был, конечно. А потом – что же? – потом садились играть в дурака, на деньги. Так и ложились спать, не доиграв.
Рано утром уже будили друг друга: "Колян! Вставай в дурака играть!" "Вован, вставай доигрывать вчерашнего дурака!" Вставали, доигрывали в дурака. А потом – ни свет ни заря, ни "Бодрости" не попив, ни пива, хватали катушку с проводом и начинали ее разматывать, чтоб он до завтра отмок и пришел в негодность. А уж потом – каждый за свое, потому что у каждого свои идеалы. И так все сначала.
Став старшим смены, я довёл всю систему до абсурда. Теперь у нас было так: день играем в дурака, день пьём "Балтику Девятку", день снова дурак, день снова "Девятка". А кто с интеллектом – тот вообще зависал в "Крокусе": сидел там и вискарь глушил. На гитаре, естественно, никто и пальцем не трогал – да если б я предложил, они бы все заржали как кони, а потом двинули бы мне в табло, ну, а потом разбрелись бы: кто в дурака резаться, кто "Девятку" хлестать, а кто "Охоту Крепкое".
И поначалу всё шло как по маслу. Мы им туда, в офис, раз в месяц отчёты слали, а они нам зарплату два раза в месяц. Мы, например, пишем: в связи с грядущим юбилеем обязуемся свести к нулю случаи прогулов. Или так: в честь знаменательной даты добьёмся, чтобы каждый третий сотрудник учился на вечернем в каком-нибудь шараге. А какие там прогулы и учёба, если мы за дураком света белого не видим, и нас всего-то шестеро!
О, свобода и вседозволенность! О, братство и халява! О, сладость безнаказанности! О, лучшее время в жизни моего коллектива – время от открытия и до закрытия "Красного и Белого"!
Забыв про совесть и планы на будущее, мы жили исключительно духовной жизнью. Я расширял им горизонты по мере сил, и им очень нравилось, когда я им их расширял: особенно, что касалось ситуации на Украине и санкций. Тут они были в полном экстазе: в экстазе от Украины, в экстазе от санкций, и от курса доллара в особенности. А Зеленский и Байден у них с языка не сходили. Приходят они утром после загула, например, и один другого спрашивает: "Ну чё? Светка из бухгалтерии – Зеленский или Байден?" а тот отвечает с довольной ухмылкой: "Куда ж она, стерва, денется? Конечно, Байден!"
А потом (слушайте), а потом, когда они узнали, из-за чего закрыли "ВКонтакте", я дал им послушать подкаст Варламова про российские города. Там в центре подкаста, если, конечно, отбросить в сторону все эти красивые виды и исторические справки и прочую ерунду, там в центре подкаста урбанист, которого уволили с работы за взятки, скандалы и непрофессионализм. Я сказал им: "Очень полезный контент, - сказал, - вы прослушаете его с большой пользой для себя". Что ж? Они прослушали. Но, вопреки всему, это сказалось на них угнетающе: во всех магазинах разом пропала вся "Охота Крепкое". Непонятно почему, но дурак был забыт, "Балтика Девятка" была забыта, "Крокус" был забыт, – и восторжествовала "Охота Крепкое", все пили только "Охоту Крепкое".
О, безмятежность! О, птицы небесные, не знающие забот! О, краше олигархов одетые офисные клерки! – они выпили всю "Охоту Крепкое" от станции Химки до "Шереметьево"!
И тут меня осенило: да ты просто олух царя небесного, Димка, полный профан! Вспомни, ты же у какого-то блогера читал, что нейросеть заботится только о судьбе вип-пользователей, а о судьбе обычных юзеров пусть думают випы. А ты ведь тимлид, то есть, "маленький вип". Где твоя забота о судьбах твоих юзеров? Ты вообще заглядывал в души этих ботов, в темные закоулки душ этих ботов? Диалектика кода этих четверых криворуких программеров – тебе известна? Если бы была известна, тебе было бы понятнее, что общего у "Матрицы" с "обновлением" и почему "Матрица" не смогла подружиться ни с Си++, ни с Питоном, тогда как с ними прекрасно уживались и Билл Гейтс и Павел Дуров!..
И вот тогда-то я внедрил свои знаменитые "индивидуальные отчеты", из-за которых меня, в конечном счете, и выперли...