Юай Чоксахват – Спиртной маршрут (страница 1)
Юай Чоксахват
Спиртной маршрут
Спиртной маршрут
Yuai Choksahwat
Серия «Книга времени»
Объявления о новых поступлениях и новостях сайта
Раздел: On-line
Автор: (скрыто)
Название:
"Москва - Задрищенск"
Страницы:
[0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10]
(Анонимно)
МОСКВА - ЗАДРИЩЕНСК
Трэвел-лог
Предупреждение от автора
Первый драфт "Москва-Задрищенск", существующий в единственном экземпляре, быстро ушел в народ. С тех пор я получил кучу гневных сообщений за эпизод "Серп и Молот - Кукуево", и совершенно незаслуженно.
Рождение ребенка – это таинство, ниспосланное нам природой, которое мы до сих пор не в силах постичь. И возможно, эта тайна навсегда останется скрытой от человечества, чтобы сохранить человеческий род. Когда женщина вынашивает ребенка, она расцветает и становится похожей на прекрасный цветок. Или скорее на бутон, который скоро раскроется и подарит миру свой плод. В наши дни беременным женщинам предлагается множество услуг. На специализированных сайтах можно найти все о беременности и родах. От зачатия до родов в интерактивном режиме, неделя за неделей, все сорок недель, календарь беременности, который можно составить самостоятельно.
В предисловии к первому варианту я предупреждал всех читательниц, что эпизод "Серп и Молот - Кукуево" следует пропустить, не читая, поскольку после фразы "и тут же опрокинул" следует полторы страницы отборного мата, что во всем этом эпизоде нет ни одного приличного слова, за исключением фразы "и тут же опрокинул". Этим добросовестным предупреждением я добился того, что все читатели, особенно девушки, сразу же принимались за эпизод "Серп и Молот - Кукуево", даже не читая предыдущих глав, даже не прочитав фразы "и тут же опрокинул". По этой причине я счел необходимым во втором варианте вырезать из эпизода "Серп и Молот - Кукуево" всю имевшуюся там нецензурщину. Так будет лучше, потому что, во-первых, меня станут читать подряд, а во-вторых, никто не будет оскорблен.
Грише Соколову, моему лучшему другу и собутыльнику, посвящает автор эти горестные страницы.
Москва. На подходе к Ярославскому вокзалу.
Все твердят: Сити, Сити. От всех я слышал о нем, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже (тысячу раз), будучи в стельку пьяным, или с жуткого бодуна, шатался по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец и как попало – и ни разу не видел Сити.
Вот и вчера опять не увидел – а ведь целый вечер ошивался где-то неподалеку, и не то чтобы сильно пьян был: я как только вылез из метро на Комсомольской, принял для начала рюмку хреновухи, потому что по опыту знаю, что в качестве утреннего антипохмелина люди ничего лучше еще не придумали.
Так… Спочатку келих «Зубровки». А потім – біля Каляєвської – ще один, але вже не «Зубровки», а коріандрової настоянки. Один знайомий казав, що коріандрова діє на людину негуманно: ніби зміцнює тіло, але розслаблює душу. Зі мною, чомусь, сталося навпаки: душа надзвичайно зміцніла, а тіло ослабло, але я згоден, що це теж негуманно. Тому там же, біля Каляєвської, я додав ще дві великі кружки «Жигулівського» пива та трохи «Альб-де-десерт» прямо з пляшки.
Ви, звісно, спитаєте: а далі, Ігорю, а далі – що ти пив? Та я й сам толком не знаю, що я пив. Пам’ятаю – це я чітко пам’ятаю – на вулиці Чехова я випив дві склянки «Мисливської». Але ж не міг я перетнути Садове кільце, нічого не випивши? Не міг. Отже, я ще щось пив.
А потім я потрапив у центр, бо в мене завжди так: коли я шукаю Кремль, я неодмінно опиняюся на Курському вокзалі. Мені ж, власне, і треба було йти на Курський вокзал, а не в центр, але я все-таки пішов у центр, щоб на Кремль хоч раз подивитися: все одно, думаю, ніякого Кремля я не побачу, а потраплю прямо на Курський вокзал.
Прикро мені тепер майже до сліз. Не тому, звичайно, прикро, що до Курського вокзалу я так вчора й не вийшов (це дурниця: не вийшов вчора – вийду сьогодні). І вже, звичайно, не тому, що прокинувся вранці в якомусь невідомому під’їзді (виявляється, сів я вчора на сходинку в під’їзді, сорокову знизу, притиснув до серця рюкзак – і так і заснув). Ні, не тому мені прикро. Прикро ось чому: я щойно підрахував, що від вулиці Чехова і до цього під’їзду я випив ще на шістсот рублів – а що і де я пив? І в якій послідовності? На благо собі я пив чи на зло? Ніхто цього не знає, і ніколи тепер не дізнається. Не знаємо ж ми й досі: цар Борис наказав вбити царевича Дмитрія, чи навпаки?
Що це за під’їзд? Я досі не маю уявлення; але так і треба. Все так. Все на світі має відбуватися повільно і неправильно, щоб людина не встигла захиститися, щоб людина була сумна і розгублена.
Я вийшов на повітря, коли вже розвиднілося. Всі знають – всі, хто в непритомності потрапляв у під’їзд, а на світанку виходив з нього – всі знають, який тягар у серці проніс я цими сорока сходинками чужого під’їзду і який тягар виніс я на повітря.
Нічого, нічого, – сказав я сам собі, – нічого. Он – аптека, бачиш? А он – цей тип у коричневій куртці скребе тротуар. Це ти теж бачиш. Ну от і заспокойся. Все йде як треба. Якщо хочеш іти наліво, Ігорю, іди наліво, я тебе ні до чого не примушую. Якщо хочеш іти направо – іди направо.
Я пішов направо, трохи похитуючись від холоду і від горя, так, від холоду і від горя. О, ця ранкова ноша в серці! О, ілюзорність лиха! О, непоправність! Чого в ній більше, в цій ноші, яку ще ніхто не назвав по імені? Чого в ній більше: паралічу чи нудоти? Виснаження нервів чи смертної туги десь неподалік від серця? А якщо всього цього порівну, то в цьому всьому чого ж, все-таки, більше: правця чи лихоманки?
"Ничего, ничего," – пробормотал я себе под нос, – "свернись калачиком от ветра и двигайся потихоньку. Дыши как можно реже. Так, чтобы колени не мешали. И иди куда-нибудь. Без разницы, куда. Если пойдешь влево – выйдешь к Казанскому вокзалу, прямо – все равно к Казанскому, направо – опять Казанский. Так что лучше направо, чтобы уж наверняка туда попасть."
О, суета сует! О, мимолетность бытия! О, самое жалкое и бессильное время в жизни нашего народа – время между рассветом и открытием алкомаркетов! Сколько лишних морщин оно набросило на наши лица, на лица неприкаянных и тоскующих брюнетов. Иди, Егор, иди.
Москва. Площадь у Казанского вокзала.
Ну вот, я же говорил: пойдешь направо – обязательно выйдешь к Казанскому вокзалу. Скучно тебе стало в этих переулках, Егор, захотелось тебе движухи – вот и получи свою движуху…
– Да брось ты, – отмахнулся я от самого себя, – разве мне нужна эта твоя движуха? Разве мне нужны эти люди? Даже Искупитель, даже собственной матери говорил: "Что мне до тебя?", а уж тем более мне – что мне до этих бегающих и надоевших?
Лучше прислонюсь к столбу и закрою глаза, чтобы не так мутило…
– Конечно, Егорушка, конечно, – кто-то запел в вышине так тихо-тихо, так ласково-ласково, – закрой глаза, чтобы не так мутило.
О! Узнаю! Узнаю! Это опять они!
"Ангелы небесные! Это снова вы?"
– Ну, конечно, мы, – и опять так ласково!..
"А знаете что, ангелы?" – спросил я тоже тихо-тихо.
– Что? – ответили ангелы.
"Тяжело мне…"
– Да мы знаем, что тяжело, – пропели ангелы. – А ты походи, походи, полегче станет. А через двадцать минут магазин откроется: водка там с десяти, правда, а пивко сразу нальют…
"Пивко?"
– Пивко, – нараспев повторили ангелы небесные.
"Холодненькое?"
– Холодненькое, разумеется…
О, как я разволновался!..
"Вы говорите: походи, походи, легче станет. Да ведь и ходить-то не хочется. Вы же сами знаете, каково в моем состоянии ходить!.."
Помолчали ангелы. А потом снова запели:
– А ты вот что: ты зайди в кафе вокзальное. Там вчера вечером сидр был. Не могли же они выпить за вечер весь сидр!..
"Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду, узнаю. Спасибо вам, ангелы…"
И они так тихо-тихо пропели:
– На здоровье, Егор…
А потом так ласково-ласково:
– Не за что…
Какие они милые!.. Ну что ж… Идти так идти. И как хорошо, что я вчера гостинцев прикупил, – не ехать же в Коломну без гостинцев. В Коломну без гостинцев никак нельзя. Это ангелы мне напомнили о гостинцах, потому что те, для кого они куплены, сами напоминают ангелов. Хорошо, что купил… А когда ты их вчера купил? Вспомни… Иди и вспоминай…
Я пересёк привокзальную площадь, или, скорее, перетащил себя через неё. Пару раз останавливался, замирая на месте, чтобы унять подступающую слабость. Ведь человек – это не только тело; есть в нём и душа, и даже нечто большее – мистическая, сверхчувственная сторона. И вот, я каждую секунду боялся, что меня прямо посреди площади вывернет наизнанку сразу со всех сторон. И снова замирал. Так когда же я купил эти сладости? После "Егермейстера"? Нет. После "Егермейстера" мне было совсем не до гостинцев. Между первой и второй рюмкой "Егермейстера"? Тоже нет. Там была пауза секунд тридцать, а я не супермен, чтобы за тридцать секунд что-то успеть. Да и супермен свалился бы после первой рюмки, не осилив вторую… Так когда же? Господи, сколько же в мире загадок! Непроницаемая завеса тайн! До "Кориандра" или между пивом и десертным вином?
Москва. Ресторан Казанского вокзала
Нет, только не между пивом и десертным вином, там уж точно не было никакой паузы. А вот до "Кориандра" – вполне возможно. Скорее даже так: орехи я купил до "Кориандра", а конфеты – уже после. Или, может, наоборот: выпив "Кориандр", я…