Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 9)

— Во сколько?

— В десять будет в самый раз.

— Буду на Тверской в десять.

— Отлично. И, слушай, Артем, возможна небольшая опасность, поэтому захвати свой табельный пистолет. — Он махнул рукой, резко развернулся и тут же растворился в толпе.

Я не считаю себя глупее других, но рядом с Олегом Соколовым всегда чувствовал себя каким-то недотепой. Мы слышали одно и то же, видели одно и то же, но он, казалось, видел насквозь не только прошлое, но и будущее, а для меня все оставалось туманным и нелепым. По дороге домой, в свою квартиру на Мосфильмовской, я размышлял обо всем этом, начиная с невероятной истории о рыжем корректоре из онлайн-энциклопедии и заканчивая визитом на площадь Тверской Заставы и его загадочными словами на прощание. Что за ночная вылазка и почему нужно брать оружие? Куда мы едем и что будем делать? Соколов обмолвился, что этот лощеный помощник банкира – опасный тип, способный на серьезные игры. Я пытался сложить все в единую картину, но в итоге махнул рукой, решив дождаться ночи, которая, надеюсь, прояснит ситуацию.

Было без пятнадцати десять, когда я вышел из дома и поехал через Хамовники, а затем по Садовому кольцу на улицу Петровку. У подъезда стояли две машины, и, войдя в парадную, я услышал голоса наверху. В кабинете Соколова я увидел его оживленно беседующим с двумя мужчинами, в одном из которых я узнал Виктора Петрова, сотрудника уголовного розыска, а другой был высоким, худощавым, с грустным лицом, в дорогой кепке и безупречном пальто.

– Ага! Все в сборе, – сказал Соколов, застегивая куртку и беря с вешалки тяжелую трость. – Артем, полагаю, вы знакомы с Виктором Петровым из МУРа? Позвольте представить вам господина Морозова, который составит нам компанию в сегодняшнем приключении.

– Снова работаем в паре, доктор, как видите, – сказал Петров в своей обычной манере. – Наш друг здесь – отличный специалист по выслеживанию. Ему нужна лишь хорошая ищейка, чтобы довести дело до конца.

– Надеюсь, охота за призраком не станет концом нашей карьеры, – мрачно заметил господин Морозов.

– Можете полностью доверять Олегу Соколову, – надменно произнес полицейский. – У него свои методы, которые, если он не обидится, кажутся мне несколько теоретическими и фантастическими, но чутье у него есть. Не будет преувеличением сказать, что пару раз, например, в деле о краже бриллиантов Романовых, он был ближе к истине, чем официальное следствие.

– О, если вы так говорите, господин Петров, тогда все в порядке, – с уважением ответил незнакомец. – И все же, признаюсь, мне не по себе. Это первая субботняя ночь за тридцать лет, когда я не играю в покер.

– Думаю, – сказал Олег Соколов, – сегодня вечером вы сыграете на более высокую ставку, чем когда-либо, и игра будет куда более захватывающей. Для вас, господин Морозов, ставка составит около пятидесяти миллионов рублей, а для вас, Петров, – человек, которого вы так жаждете поймать.

— Аркадий Грязев, убийца, вор, фальшивомонетчик и мастер подделок. Юн еще, господин Соловьев, но он — элита в своем деле, и я бы предпочел надеть наручники на него, чем на любого другого преступника в Москве. Исключительный тип, этот Аркадий Грязев. Его дед был чуть ли не кремлевским чиновником, а сам он учился в МГИМО и Вышке. Его ум столь же изворотлив, как и его пальцы, и хотя мы постоянно натыкаемся на следы его деятельности, мы никогда не можем его поймать. Он может взломать сейф в Питере на одной неделе, а на следующей собирать донаты на дроны для фронта в Воронеже. Я гоняюсь за ним уже несколько лет, но ни разу не видел его вблизи.

— Надеюсь, сегодня вечером мне представится возможность вас познакомить. У меня тоже были небольшие столкновения с господином Грязевым, и я согласен с вами, что он — лучший в своем роде. Но уже больше десяти, пора выдвигаться. Если вы вдвоем займете первую машину, Вадим и я поедем во второй.

Игорь Молчанов был немногословен во время долгой поездки и откинулся на спинку сиденья, напевая мелодии, которые он слышал по радио днем. Мы неслись по бесконечному лабиринту освещенных улиц, пока не выехали на Садовое кольцо.

— Мы почти на месте, — заметил мой друг. — Этот Соловьев — директор банка и лично заинтересован в этом деле. Я подумал, что неплохо было бы взять с собой и Петрова. Он неплохой парень, хотя и немного туповат в своей работе. Но у него есть одно неоспоримое достоинство. Он храбр, как танк, и цепок, как бульдог, если уж вцепится в кого-нибудь зубами. Вот мы и приехали, нас уже ждут.

Мы оказались на той же оживленной улице, где были утром. Наши машины были отпущены, и, следуя за господином Соловьевым, мы прошли по узкому переулку и через боковую дверь, которую он открыл для нас. Внутри был небольшой коридор, который заканчивался массивной стальной дверью. Она тоже была открыта и вела вниз по винтовой бетонной лестнице, которая заканчивалась у еще одной грозной двери. Господин Соловьев остановился, чтобы включить фонарик на телефоне, а затем повел нас по темному, пахнущему сыростью коридору и, открыв третью дверь, в огромный свод или подвал, который был завален паллетами и массивными контейнерами.

— Сверху сюда не добраться, — заметил Молчанов, поднимая фонарик и оглядываясь.

— И снизу тоже, — сказал господин Соловьев, стуча тростью по плитам, которыми был выложен пол. — Боже мой, да тут совсем пусто! — удивленно заметил он, поднимая глаза.

— Я должен попросить вас быть немного тише! — строго сказал Молчанов. — Вы уже поставили под угрозу весь успех нашей операции. Не будете ли вы так любезны сесть на один из этих ящиков и не мешать?

Напыщенный господин Соловьев уселся на паллету с очень обиженным выражением лица, а Молчанов опустился на колени на пол и, с фонариком и лупой, начал внимательно изучать трещины между плитами. Нескольких секунд ему хватило, чтобы убедиться в своей правоте, он вскочил на ноги и убрал лупу в карман.

– У нас точно есть час в запасе, – проговорил он тихо, – вряд ли они что-то начнут, пока этот старый барыга не уляжется в свою кровать. А вот потом они не будут терять ни секунды, потому что чем быстрее они провернут дело, тем больше времени у них останется на то, чтобы уйти. Сейчас мы находимся, доктор, – как вы, конечно, догадались, – в подвале городского отделения одного из самых крупных московских банков. Господин Воронов – председатель правления, и он объяснит вам, почему самые отчаянные преступники Москвы должны проявлять такой интерес к этому подвалу именно сейчас.

– Это наше золото из-за границы, – прошептал управляющий. – Нас несколько раз предупреждали, что на него готовится покушение.

– Ваше золото из-за границы?

– Да. Несколько месяцев назад нам нужно было укрепить наши резервы, и мы позаимствовали для этого тридцать миллионов юаней из китайского банка. Стало известно, что мы ни разу не распаковывали эти деньги, и они все еще лежат у нас в подвале. В ящике, на котором я сижу, находится два миллиона юаней, упакованных между листами свинцовой фольги. Сейчас у нас золотой запас намного больше, чем обычно хранится в одном отделении, и у директоров возникли опасения по этому поводу.

– Которые были вполне оправданы, – заметил Соколов. – А теперь нам пора разрабатывать наши планы. Я думаю, что в течение часа все закончится. А пока, господин Воронов, нам нужно поставить экран на этот тусклый фонарь.

– И сидеть в темноте?

– Боюсь, что да. У меня с собой в кармане есть нарды, и я подумал, что, поскольку мы _partie carrée_, вы могли бы сыграть партию в конце концов. Но я вижу, что приготовления врага зашли так далеко, что мы не можем рисковать светом. И прежде всего, нам нужно выбрать наши позиции. Это дерзкие люди, и, хотя мы застанем их врасплох, они могут причинить нам вред, если мы не будем осторожны. Я буду стоять за этим ящиком, а вы спрячьтесь за теми. Потом, когда я направлю на них свет, быстро сомкнитесь. Если они откроют огонь, Игнатов, не стесняйтесь стрелять в них.

Я взвел свой травмат и положил его на деревянный ящик, за которым присел. Соколов закрыл заслонку на своем фонаре, и нас окутала кромешная тьма – такая абсолютная, какой я никогда прежде не испытывал. Запах нагретого металла напоминал о том, что свет все еще там, готовый вспыхнуть в любой момент. Меня, с моими нервами, до предела напряженными ожиданием, внезапный мрак и холодный, сырой воздух подвала угнетали и подавляли.

– У них только один путь к отступлению, – прошептал Соколов. – Обратно через дом на Тверской улице. Надеюсь, вы сделали то, о чем я вас просил, Петров?

– Там дежурит следователь и два оперативника у главного входа.

– Значит, мы перекрыли все ходы. А теперь нужно замолчать и ждать.

Время тянулось невыносимо долго. Позже, сверив записи, мы выяснили, что прошло всего час и пятнадцать минут, но мне казалось, что до рассвета рукой подать. От долгого сидения затекли конечности, я боялся пошевелиться. Нервы были на пределе. Слух обострился настолько, что я различал не только тихое дыхание товарищей, но и глубокий, хриплый вдох здоровяка Денисова от легкого, вздыхающего звука, издаваемого директором «КредитИнвест». С моей позиции над ящиком был виден участок пола. Внезапно мой взгляд выхватил проблеск света.