Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 10)

Сначала это была лишь слабая искорка на шершавом граните. Потом она вытянулась в тонкую желтую линию, а затем, без малейшего предупреждения и звука, словно разверзлась трещина, и появилась рука – белая, почти женская, ощупывающая центр освещенного участка. Минуту или больше рука с извивающимися пальцами торчала из пола. Затем она исчезла так же внезапно, как и появилась, и снова все погрузилось во тьму, за исключением единственной зловещей искры, отмечавшей щель между плитами.

Однако исчезновение было недолгим. С треском и скрежетом одна из широких гранитных плит перевернулась на бок, обнажив квадратную дыру, из которой лился свет фонарика. Над краем я увидел чистое, мальчишеское лицо, которое внимательно огляделось, а затем, упершись руками по обе стороны отверстия, вытащило себя по плечи и по пояс, пока одно колено не уперлось в край. В следующее мгновение он стоял рядом с дырой и вытаскивал за собой товарища, гибкого и маленького, с бледным лицом и копной ярко-рыжих волос.

– Чисто, – прошептал он. – Зубило и баулы взял? Матерь Божья! Прыгай, Рыжий, прыгай, я прикрою!

Игорь выскочил и схватил незваного гостя за куртку. Другой нырнул обратно в дыру, и я услышал звук рвущейся ткани, когда Денисов схватил его за штанину. Свет блеснул на черном металле пистолета, но телескопическая дубинка Игоря обрушилась на запястье мужчины, и оружие со звоном упало на каменный пол.

– Бесполезно, Артем Кравцов, – спокойно произнес Игорь. – У вас нет ни единого шанса.

– Понимаю, – ответил тот с ледяным спокойствием. – Думаю, мой подельник в порядке, хотя вижу, что вы держите его за штаны.

– У двери его ждут трое, – сказал Игорь.

– Ах, вот как! Вижу, вы подготовились основательно. Должен отдать вам должное.

– И я вам, – ответил Игорь. – Ваша идея с этим рыжим была весьма необычной и эффективной.

– Вы скоро увидите своего приятеля снова, – сказал Денисов. – Он быстрее спускается в норы, чем я. Просто подержите, пока я надену наручники.

– Прошу не прикасаться ко мне своими грязными руками, – заметил наш пленник, когда на его запястьях защелкнулись наручники. – Возможно, вы не знаете, что во мне течет кровь Рюриковичей. Будьте любезны, когда обращаетесь ко мне, всегда говорите «сударь» и «пожалуйста».

— Ладно, — процедил Жданов, сверля его взглядом и кривя губы в подобии улыбки. — Не соблаговолите ли, гражданин, проследовать наверх, где мы закажем такси, чтобы доставить вашу персону прямиком в отделение?

«Вот это уже конструктивный диалог», — невозмутимо парировал Кирилл Белов. Он отвесил нам троим ироничный поклон и, в сопровождении оперативника, неспешно двинулся к выходу.

— Знаете, Артем, — произнес Глеб Игоревич, когда мы покидали подвал, — я даже не представляю, как банк сможет отблагодарить вас. Вы предотвратили, без сомнения, одно из самых дерзких ограблений, с которыми мне доводилось сталкиваться.

— У меня были свои личные мотивы в отношении господина Белова, — заметил Артем. — Я понес некоторые издержки в ходе этого дела, которые, надеюсь, банк компенсирует. Но, помимо этого, я более чем удовлетворен полученным опытом, который, во многих отношениях, уникален, и, конечно, весьма занятной историей про эту… «Гильдию блогеров».

— Видишь ли, Артем, — пояснил он уже под утро, когда мы сидели в его кабинете за стаканом колы, — с самого начала было очевидно, что единственной целью этой довольно нелепой затеи с объявлением о «Гильдии» и переписыванием постов из Telegram-каналов, было отвлечение этого недалекого владельца ломбарда на несколько часов каждый день. Способ, конечно, экстравагантный, но, признаться, сложно придумать что-то более эффективное. Идея, несомненно, была подсказана изобретательному уму Белова цветом волос его сообщника. Десять тысяч в неделю — приманка, на которую он должен был клюнуть. Что это для них, играющих по-крупному? Они разместили объявление, один мошенник держит временный офис, другой мошенник убеждает человека подать заявку, и вместе им удается обеспечить его отсутствие каждое утро в течение недели. С того момента, как я услышал, что помощник согласился работать за полставки, мне стало ясно, что у него есть веская причина для получения этой должности.

— Но как ты догадался, в чем заключалась эта причина?

— Если бы в доме были женщины, я бы заподозрил обычную интрижку. Но это было исключено. У этого человека был небольшой бизнес, и в его жизни не было ничего, что могло бы объяснить такие сложные приготовления и такие расходы. Значит, дело было в чем-то вне дома. В чем же? Я вспомнил о пристрастии помощника к фотографии и его привычке пропадать в подвале. Подвал! Вот где был конец этой запутанной нити. Затем я навел справки об этом таинственном помощнике и выяснил, что имею дело с одним из самых хладнокровных и дерзких преступников в Москве. Он что-то делал в подвале — что-то, что занимало много часов в день в течение нескольких месяцев. Что же это могло быть? Я не мог придумать ничего, кроме того, что он прорыл туннель в какое-то другое здание.

Я пришёл к этому выводу, когда мы поехали осмотреть место преступления. Я, наверное, удивил тебя, когда постучал своей тростью по тротуару. Я проверял, не уходит ли подвал вперёд или назад. Вперёд он не уходил. Потом я позвонил в звонок, и, как я и ожидал, дверь открыл какой-то парень. У нас с ним была небольшая перепалка, но раньше мы никогда не встречались. Я почти не смотрел ему в лицо. Меня интересовали его колени. Ты сам, наверное, заметил, какие они были потёртые, сморщенные и грязные. Они говорили о часах, проведённых за копанием. Оставалось только выяснить, что они копали. Обойдя угол, я увидел, что к офису нашего знакомого примыкает отделение "Городского и Областного Банка", и понял, что разгадал загадку. После концерта, когда ты поехал домой, я позвонил в Главное Управление МВД и председателю правления банка, и в результате ты увидел то, что увидел».

«Но как ты мог знать, что они попытаются это сделать именно сегодня вечером?» – спросил я.

«Ну, когда они закрыли свой офис "Лиги", это был знак, что их больше не интересует присутствие господина Ерофеева – то есть, что они закончили свой туннель. Но им было крайне важно использовать его как можно скорее, потому что его могли обнаружить, или деньги могли быть переведены в другое место. Суббота подходила им лучше, чем любой другой день, так как это давало им два дня на побег. По всем этим причинам я и ожидал, что они придут именно сегодня ночью».

«Ты рассудил просто великолепно, – воскликнул я с искренним восхищением. – Это такая длинная цепочка, и всё же каждое звено звучит правдиво».

«Это спасло меня от скуки, – ответил он, зевнув. – Увы! Я уже чувствую, как она подкрадывается ко мне. Моя жизнь – это одно долгое стремление убежать от банальности существования. Эти маленькие задачи помогают мне в этом».

«И ты – благодетель человечества», – сказал я.

Он пожал плечами. «Ну, возможно, в конце концов, от этого есть какая-то небольшая польза, – заметил он. – "Человек – ничто, произведение – всё", как писал Гюстав Флобер Жоржу Санду».

III. ДЕЛО О КРИМИНАЛЬНОМ ТУННЕЛЕ

«Мой дорогой друг, – сказал Арсений Холмогоров, когда мы сидели по обе стороны от камина в его квартире на улице Строителей, – жизнь бесконечно страннее всего, что мог бы придумать человеческий разум. Мы не осмелились бы представить себе вещи, которые на самом деле являются всего лишь банальностями существования. Если бы мы могли вылететь из этого окна рука об руку, парить над этим огромным городом, осторожно снимать крыши и заглядывать в странные вещи, которые происходят, в странные совпадения, в планы, в противоречия, в чудесные цепи событий, работающие на протяжении поколений и приводящие к самым _outré_ результатам, это сделало бы всю художественную литературу с её условностями и предсказуемыми выводами самой чёрствой и бесполезной».

«Всё же, я не уверен, – ответил я. – Истории, попадающие в газеты, как правило, до оскомины обыденны и вульгарны. В полицейских сводках – реализм, доведённый до абсурда, но результат, признаться, ни капли не захватывающий, ни художественный».

«Для создания правдоподобного эффекта необходима избирательность и осторожность, – заметил Олег. – Этого не хватает полицейским отчётам, где банальности районного судьи занимают больше места, чем детали, содержащие суть дела для внимательного наблюдателя. Поверьте, нет ничего более далёкого от реальности, чем эта самая банальность».

Я усмехнулся и покачал головой. «Я прекрасно понимаю ход ваших мыслей, – сказал я. – В вашем положении неофициального консультанта для всех, кто запутался, на трёх континентах, вы наверняка сталкиваетесь с самым странным и нелепым. Но вот, – я поднял утреннюю газету с пола, – давайте проверим это на практике. Вот первый попавшийся заголовок: "Домашнее насилие". Здесь полколонки текста, но я уверен, не читая, что всё это до боли знакомо. Там, конечно, другая женщина, алкоголь, толчок, удар, синяк, сочувствующая сестра или консьержка. Самый бездарный сценарист не придумает ничего более тривиального».

«Как раз-таки ваш пример неудачен, – сказал Олег, беря газету и пробегая глазами текст. – Это дело о разводе семьи Данцовых, и я, как раз, занимался выяснением некоторых деталей в связи с этим. Муж – абсолютный трезвенник, другой женщины нет, а жалоба заключается в том, что у него вошло в привычку заканчивать каждый обед тем, что он вынимал свои зубные протезы и швырял их в жену. Согласитесь, это вряд ли придёт в голову среднестатистическому писателю. Возьмите щепотку насвая, доктор, и признайте, что я вас переиграл».